Любовь вслепую или Помощница для Дракона (СИ)

ГЛАВА 24

Барретт

Похоже, я сплю. Древний дух оглушил меня или погрузил в какой-то изощренный кошмар, где мой помощник мальчишка Амаль в одно мгновение оказался… девушкой. И не какой-то незнакомкой, а той самой, что в последние недели преследовала меня во снах.

Даже по пути сюда, в тот вечер, напившись с Гровером в таверне, мне снился настолько реалистичный сон, будто я целую ее и пробираюсь под одежду, добираясь до нежных упругих полушарий… Проснулся раздраженным и неудовлетворенным.

А она все это время была рядом, пока я мучился…

Да не может этого быть!

Это чертов ледяной дракон путает меня! Ведьма сказала, что он видит тебя насквозь, вот и увидел потаенные желания. Я не понимал, почему именно девица Элфорд, которую я видел всего пару раз на светских раутах, стала приходить в мои сны. Я ее не звал… Но хотел. И теперь она стоит передо мной в рваной мужской одежде, с разбитой губой и широко распахнутыми глазами.

Я протянул руку, стягивая шапку с юнца…

Вот сейчас он скажет: «Что с вами, генерал? Почему вы так на меня смотрите? Со мной что-то не так?!». Но Амаль молчит, хлопая широкими зелеными глазами, обрамленными пушистыми ресницами.

Мне бы радоваться, что я вижу… вновь вижу! Почти не надеялся… Но то, что я вижу, мне не нравится… Злые шутки.

Дар, отравленный ядом обмана.

Я ничего не понимаю. Дракон внутри рычит, реагирует на обман, ему, как и мне, не нравится чувствовать себя идиотом…

Амаль… Так похоже на…

— Амелия… — заставляю себя проговорить это имя.

Мы так и стоим на коленях, смотря в глаза друг другу.

— Шшвобода… — вокруг носится нечисть, отчего-то не ушедшая за грань. Но ни Вестера, ни Эйры нет.

Ритуал сработал, разъединив нас и вернув мне зрение.

Дух тоже испарился, напитавшись кровью девственницы…

Так вот о чем он говорил, вот что за «дар» пришелся древней силе по вкусу. Кровь девственницы — ценный мощнейший ингредиент, используемый в самых древних и сильных обрядах.

Я уже и не знал, что происходит. Где я в лесу за тысячу верст от жилых поселений отыщу девственницу и заставлю дать своей крови? А тут оказалось, что никуда ходить не надо.

Нет. Все равно не верю.

— Я сошел с ума, похоже… Или дух что-то сделал с моим зрением, что я вижу не пойми что…

— Простите, сэр, — он поднимается на ноги, я вслед за ним. Опускает взгляд на ладони, а после снимает кольцо. — Я боялась признаться раньше… — говорит тонким девичьим голосом. — Думала, что вы меня сразу выгоните…

Конечно бы я ее выгнал… Зачем она заявилась ко мне? Неужели ей есть дело до больного калеки, который оскорбил ее?.. Неужели у нее и вправду были эти наивные, глупые чувства, что она решилась на подобное безумие? Но почему именно сейчас? Что-то не сходится.

Понимаю, что просто пялюсь на нее, не в силах отвести взгляд. Но не могу ничего с собой поделать. Это слишком. Слишком шокирующая новость, переворачивающая все с ног на голову. Мысленно я возвращаюсь в свою спальню в особняке, когда все это и началось. Когда меня начал преследовать этот сводящий с ума запах жасмина… Наваждение. Он так манил, так злил своей неуловимостью…

Конечно, он вряд ли мог принадлежать продажной девке. Хотя тогда я об этом не думал… просто отчаянно желал его снова почувствовать… С тех самых пор меня и преследуют сны… Не зря подсознание подкидывало образы именно Амелии Элфорд. Я пытался рассуждать головой, анализировал логически, почему это происходит. А все оказалось гораздо проще…

— Это была ты… — делаю шаг вперед, а она сжимается, будто испугалась моего рыка и боится, что я ее могу ударить. Такая реакция заставляет сдерживаться.

Если у нее был артефакт изменения голоса, то она и свой запах как-то скрыла. Где-то должна быть еще одна побрякушка. Хватаю ее руку — ничего. Вторую. На ней красуется неприметный браслет. Не раздумывая, дергаю, и он тут же слетает с ее тонкого запястья от моей силы.

Жасминовый аромат мгновенно ударяет в голову, заполняя все вокруг. Меня ведет, требуется долгих, мучительных пару секунд, чтобы взять себя в руки, сглотнуть ком в горле и просто привыкнуть к нему.

Внутри дракон сходит с ума… Он рычит от ярости за обман и в то же время довольно, почти победно урчит, учуяв наконец-то долгожданный правильный запах. Он не знает, как себя вести. Как и я…

— Мне нужно было где-то скрыться… — кусает губы, отступая на шаг назад. Лучше бы она сейчас вообще не двигалась. Слишком опасно. Мои инстинкты на пределе. Мне хочется накинуться на нее… Но для чего именно — непонятно… Взять ее тут же или разорвать на части. А может, и то и другое…

— От чего? — голос хрипит, но я держусь, цепляясь за остатки самообладания. Нужно успокоиться. Мы прошли такой длинный путь…

Мне не верится, что все это время она была со мной… Я считал своего помощника тщедушным парнем. Все смеялись и говорили, что ты не представляешь, насколько он тощий. Теперь я вижу… Совсем худенькая… Я еще говорил, что сделаю из нее настоящего мужика…

Девушка… спасла меня, вытащила с того света, когда я был готов сдаться. Помогала мне, терпела мои вспышки гнева, пошла со мной на Север…

Ну не могла та молоденькая домашняя девочка, воспитанная как цветочек в оранжерее, все это вынести. Мне было тяжело. Да я чуть не сдох… В тот день, когда я обернулся, это же она меня уговорила… Крыло постоянно прицепляла. А оно нелегкое… Все таскала, как обычная простолюдинка. У этого же должно быть объяснение. Для чего это все?!

— Я… случайно увидела ваше объявление в газете и подумала, что это знак… Что раз вы слепы, то…

— То я полный идиот! — так оно и есть. Беспросветный дурак, раз не смог отличить девушку от парня у себя под носом.

— Нет. Что вы … Просто вас боятся, а мне нужно было укрыться…

— От кого? — снова нетерпеливо спросил. — Твой папочка проиграл тебя кому-то в карты?

Судя по тому, как вспыхнули ее щеки, похоже, я угадал или был близок к истине.

— Отец умер. А мачеха нашла мне жениха…

— И?

— Им оказался Олдман.

Этот извращенец еще жив? Сколько я его знал, он всегда предпочитал девушек помоложе. И наслаждался жестокими играми с ними.

— И я сбежала…

— Шбежала прямо к шнам, — внезапно прошипел рядом Гложун, подлетая к Амелии так близко, что та вздрогнула. — Вкушшная…

Очень… Что коробило и манило одновременно.

Девушка выглядела измученной, уставшей и напуганной.

Не лучшее место для выяснения отношений. Я был очень зол и мог наговорить много чего, о чем потом пожалею.

— Ты почему еще здесь? — переключился на Гложуна.

— Теперь я швободен… Вештер и штаруха ушли… Буду ш ней… Она вкушшная и шильная… — подплыл ближе к Амелии.

— Проваливай, — рыкнул на него. Не до его приставаний сейчас. Но он лишь отлетел на несколько метров и явно не собирался уходить.

— Пойдем, — сказал резко, уже обращаясь к Амелии, — надо отсюда выбираться. Мы могли привлечь ненужное внимание.

Амелия

У нас получилось…

Правда?! Действительно?!

До сих пор не верится…

Эйра и Вестер ушли? Их было не видно, а вот Гложун отчего-то остался.

Мужчина смотрит на меня как на врага… Это обидно. Я знала, что так и будет, что гнев и разочарование будут его первой реакцией, готовилась к этому всю дорогу. Правда, когда его карие глаза, такие ясные и теперь полные бури, уставились на меня с немым вопросом и обвинением, стало невыносимо больно и горько.

Но Армор вновь видит. Это был главный неоспоримый факт, перевешивающий всю мою вину.

Мы вместе справились! Избавили его от призраков и вернули зрение.

И он сразу узнал меня. Я была уверена, что и забыл, как я выгляжу… В его взгляде было не просто узнавание, а потрясение. Так странно и совершенно неожиданно. Конечно, не так, как для него моя тайна.

Мне кажется, он готов накинуться на меня, встряхнуть как следует, но отчего-то сдерживается. Вижу, как играют мышцы на его скулах, как сжимаются кулаки, как глубоко он вдыхает, пытаясь обуздать драконий гнев. Это немного пугает, но надеюсь, что он все же не причинит мне вреда.

— Пойдем… — зовет с собой, после того как признаюсь ему во всем. Про Олдмана и его желание сделать меня своей женой.

Было неприятно выворачивать наизнанку свой позор и страх. А он снова бил словами наотмашь, упоминая моего отца. И попадал в цель, а от этой правды еще больнее. Моя семья предала меня.

— Вы не будете оборачиваться в дракона? — спрашиваю, и голос мой звучит слабо и жалко. Сил совсем нет. Мне очень холодно, хотя мы и движемся. Внутри трясет мелкой дрожью, но я стараюсь не показывать мужчине, что чувствую себя не просто уставшей, а почти больной. Неужели так переволновалась? Или древний дух забрал слишком много крови? Хочется одного — отдохнуть. Забраться на драконью спину…

— Пока не стоит…

— Почему?

Он не отвечает. Только глазами сверкает и то и дело на меня поглядывает, будто хочет в очередной раз убедиться, что я не мираж, а настоящая Амелия Элфорд.

Спотыкаюсь о корень, скрытый под снегом, и заваливаюсь в сугроб. Он тут же оказывается рядом, подхватывает под руки, ставя на ноги.

— Все в порядке…

Он сжимает губы.

— Ушшштала… — выдает меня Гложун, увязавшийся следом. Привык, что ли, к генералу и уходить не хочет?

— Ладно… Сейчас… — сквозь зубы процеживает Армор. Он закрывает глаза, шумно выдыхая, будто заставляя себя успокоиться, отогнать ярость. Его плечи поднимаются и опускаются в четком, контролируемом ритме. Проделывает эти вздохи несколько раз и только потом, когда напряжение в его фигуре немного спадает, начинает оборот.

И как только передо мной появляется дракон, он издает низкий протяжный рык, от которого по спине бегут мурашки. Так, значит, Армор успокаивался. Видимо, для этого. Чтобы удержать свою злость под контролем и не дать драконьей сущности вырваться наружу в неуправляемой вспышке.

Его огромная морда совсем близко. Я вижу каждую чешуйку, как из ноздрей валит густой дым, чувствую его горячее тяжелое дыхание. А его нос, широкий и теплый, вдруг утыкается мне прямо в живот.

И я не выдерживаю. Слезы брызжут из глаз, катятся по щекам, и я ничего не могу с этим поделать.

— Ну, простите… — шепчу, смотря в его огромный горящий глаз. — Знаю, как тяжело драконам пережить обман.

Он фыркает, и клубы пара окутывают меня. Потом он толкает меня боком, не сильно, но настойчиво указывая, чтобы забиралась. Крыла по-прежнему нет. В глубине души я наивно надеялась, что оно вернется вместе со зрением, что ритуал восстановит все. Но этого не произошло. Может, он поэтому еще злится, что рассчитывал на большее, а не из-за меня? Успокаиваю себя, забираясь на его спину.

Я прижимаюсь к его горячей чешуе, вцепляясь пальцами в знакомые выступы, и, наконец, согреваюсь. Тепло от его тела начинает понемногу прогонять холод.

Мне кажется, я иногда проваливаюсь в короткую беспокойную дрему, а когда тело невольно обмякает и я начинаю сползать в сторону, то резко прихожу в себя, вцепляясь сильнее. В форме дракона, хоть и не по воздуху, куда быстрее.

Мы добираемся до того места, где когда-то стоял дом Эйры. Армор ссаживает меня и превращается назад в человека.

И тут до нас доносятся голоса. Непривычные, грубые, говорящие на северном наречии. Мужчина резко дергает меня за рукав на себя и прижимает к толстому стволу сосны. Сам выглядывает из укрытия, щурясь, пытаясь разглядеть говорящих.

— Кто там? — шепчу, едва двигая губами.

— Похоже, северяне… Дозорные или охотники, — также тихо отвечает он. — Пятеро. Вооружены.

Еще не хватало. Конечно, Армор сейчас зрячий, но их все же больше, а от меня никакой помощи…

Под моей ногой с громким предательским хрустом ломается старая ветка. Я замираю, сердце падает в пятки. Я выдала нас! Но в тот же миг из тени вырывается Гложун с шипением и бросается в сторону голосов, принимая удар на себя. Слышу возгласы удивления, ругань, затем быстро удаляющиеся шаги. Он их отвлек.

— Чертов браслет… — сквозь зубы шипит Армор, и его дыхание касается моей шеи.

Мы стоим слишком близко, он прикрывает меня собой. Теперь, когда он знает, что я девушка, это стало невыносимо неловко и… крайне напряженно. Он поднимает голову, отстраняясь на дюйм, и я вижу его лицо. Он кажется опьяненным…

— С вами все хорошо? — стараюсь отодвинуться.

— Надышался… Пойдем. Дальше полетим. Нужно быстрее добраться до своих границ. Здесь сейчас неспокойно.

— А как же Гложун? — оглядываюсь на темный лес.

— Что с ним станется? Он сам нас найдет, если захочет.

Мы отыскиваем наш тщательно замаскированный тайник с протезом. Привычно пристегиваю его.

Армор полон сил и какой-то взвинченный, я же валюсь с ног. И, как только добираемся до дома Грида, тут же засыпаю на жесткой лавке, едва голова касается горизонтальной поверхности.

— Ама… Амелия… — чей-то настойчивый голос и тряска за плечи выдергивают меня из глубин беспамятства.

Я вскакиваю, сердце колотится.

— Что случилось? — испуганно смотрю на Армора.

— Ничего. Просто ты долго спишь, а нам уже пора.

— Куда? То есть… — я понимаю, что он хочет вернуться поскорее к своей прежней жизни, да только мне некуда спешить. — Нам обязательно сейчас лететь? — спрашиваю, понимая, как глупо выгляжу.

Он прищуривается. Вижу, что опять недоволен. Но при этом привел себя в порядок. Явно вымылся и переоделся, а я так и лежу в грязной мужской одежде, волосы спутанные. Смущение охватывает меня с новой силой. Теперь, когда он это все видит, становится неловко до жути.

— Ты проспала почти весь день, — говорит без укора и вроде как озабоченно.

— Правда? — бросаю взгляд на маленькое окно. Но разобрать, сколько времени, конечно, не могу.

— Тебе надо поесть и привести себя в порядок. Выглядишь… не очень.

— Да, хорошо… — встаю, пошатываясь, и чувствую, как мир плывет перед глазами, но спустя минуту окончательно прихожу в себя.

— Грид протопил баню, если хочешь, — указывает на двор.

Мой рюкзак потерян, шарю по карманам — деньги на месте! Повезло, что я не положила кошель с остальными вещами.

В бане тепло — то, что нужно моему замершему, измученному телу!

Я провожу там почти час.

А потом выхожу в чистой свежей одежде, которую мне выделил Грид. По-прежнему мужской. Другой нет, да и не хочу я пока менять образ. Так чувствую себя безопаснее.

— Ну, хватит на меня так смотреть! — не выдерживаю за ужином, когда его взгляд, тяжелый и неотрывный, снова и снова возвращается ко мне. Лицо опаляет жаром. Мы сидим вдвоем за столом, хозяин куда-то отлучился. Тишина давит.

— До сих пор не верю, что ты все это время обманывала меня, — говорит он, наконец, откладывая ложку.

— А еще помогла вам! Могли бы и спасибо сказать, — все же бросаю укор. Хотя не нужна мне его благодарность, я помогала ему не ради нее, а от чистого сердца. — Да, обманула… Но вынужденно…

— Но ложь во благо — тоже ложь, — парирует он, и в его глазах мелькает что-то сложное. — Она все равно разъедает доверие.

— Ну, знаете! Вы каким были… таким и остались…

— Кем? Продолжай, — не заметила, как мы вышли из-за стола, оказавшись друг напротив друга.

— Простите, — отвожу взгляд, понимая, что перешла границу. — Я не должна так говорить. Я вам благодарна, что не выгнали тогда, приняли на работу… И если вы сдержите слово, то я буду вам еще больше обязана.

Он смотрит непонимающе.

— Я об обучении сестры. Вы обещали.

— Да. Я дам нужную сумму… Оплатишь, что требуется.

— Хорошо. Спасибо, но только я прошу вас это сделать самому.

— Что? — он еще сильнее нахмурился, глубокая складка недовольства пролегла на лбу, а взгляд стал острее. Хотя куда уж еще…

— Я не собираюсь возвращаться, — прикусила губу, признаваясь в своем плане.

Весь этот час я думала. Зачем мне назад? Олдман не отступится. А здесь я далеко, как и хотела. Мне не нужно никем притворяться.

— Я долечу с вами до Рейторы, — говорю, называя город, где мы нашли Ханну. — А там… попробую устроиться в тот самый приют.