Любовь вслепую или Помощница для Дракона (СИ)

ГЛАВА 7

Амелия

Мое желание не встречаться более с генералом Армором, казалось, было услышано самой судьбой. Вскоре после того злополучного бала мужчина отбыл на Север, где разгорался давно тлевший конфликт. Поговаривали о стычках с северянами, о нарушенных договоренностях и о необходимости «навести порядок».

Два года назад начались волнения на границах, и Армор исчез с горизонта столичной жизни. Его больше не было на светских раутах и вечерах. Лишь в газетах мелькали статьи с описанием его тактических побед, которые обсуждались с большим жаром на всех мероприятиях.

Сама атмосфера в городе изменилась. Количество пышных балов поубавилось. Правитель, озабоченный военными расходами, негласно сокращал финансирование придворных празднеств. Все средства уходили на обмундирование для солдат, новое оружие, провиант для армии и помощь жителям беспокойных окраин.

Но светская жизнь, пусть и в сдержанном ключе, все же теплилась. Теперь на званых вечерах главной темой для разговоров стала война. «Когда же это все закончится?», «Каковы наши потери?», «Говорят, генерал Армор снова отбросил северян за горный хребет».

В один из таких вечеров я и познакомилась с Артуром. Он был молодым лейтенантом, готовящимся к отправке на фронт, и казался таким обходительным и галантным. Теперь я недолюбливала военных и относилась к ним с опасением. Но он был внимателен, не смотрел свысока, и на фоне грубой, как он сам называл Армора, «прямолинейности» Артур выглядел действительно достойным офицером.

Меня, признаться, иногда раздражало, что он, как и многие другие, буквально боготворил военные таланты Армора, цитируя его распоряжения и восхищаясь его стратегиями. Дамы с придыханием произносили имя героя, ужасно зля меня.

Не понимала, как они могут терпеть этого мужчину, но по иронии судьбы теперь мне самой предстоит терпеть его дрянной характер. Правда, у меня была причина. Довольно весомая.

Не знаю точно, что произошло на той роковой битве при Кровавом утесе. До столицы доходили лишь обрывочные, противоречивые слухи. Генерал Армор получил тяжелое ранение, а затем впал в немилость к императору за свои неоднозначные решения в том сражении.

Все стали бояться упоминать имя, и если поначалу еще обсуждали масштабы его увечий, то постепенно истрепав эту тему, прекратили и вовсе. И я ничего не слышала о нем вплоть до того дня, когда увидела его объявление в газете.

Артур тоже спустя год отбыл на границу, откуда не вернулся прежним.

Он звал меня с собой, но я отказалась. Отец был категорически против, а я не решилась ослушаться. Теперь же горькая мысль не давала мне покоя: «А как бы сложилась моя судьба, решись я тогда?» Быть может, мне повезло, что характер бывшего жениха, его трусость и цинизм вскрылись до того, как я успела связать с ним жизнь?

Я совсем выбилась из сил, не приученная к долгим прогулкам, тем более после таких приключений и волнений. И когда на горизонте показался замок Армора, я затормозила, встала как вкопанная, не решаясь преодолеть последнее расстояние.

Что я делаю?! Почему я здесь? Это безумие! Может, просто убежать в соседний город, укрыться там и, возможно, связи Олдмана туда не дотянутся?

Я провела ладонью по обстриженным волосам, не зря же я их отрезала. Но сейчас все казалось такой глупостью…

В стороне послышался шум, и я, испугавшись снова влипнуть в историю хуже предыдущей, инстинктивно рванула с места, побежала к замку Армора. Что буду делать, если мне никто не откроет, не представляла. Похоже, сейчас у меня начался откат, и в голову стали приходить разумные мысли. Все банальные, обыденные вещи, о которых я должна была позаботиться.

Я не продумала план, не придумала легенду, не позаботилась о еде и теплой одежде. Кто, в конце концов, является ночью в такой час, чтобы устраиваться на работу?

Скажу, что прибыла из другого города… Или прождать во дворе до утра? Но я вся продрогла, а с неба, как назло, начали срываться редкие, но крупные и холодные капли дождя, предвещавшие скорый ливень.

Тяжелые ворота, которые должны были быть наглухо заперты, оказались распахнуты настежь. А в одном из высоких окон первого этажа, вопреки ночному времени, горел свет. Он словно манил, звал, приказывая не отступать.

И я, не дав себе опомниться, вбежала по высокому порогу и, затаив дыхание, изо всех сил постучала в дверь.

Стук прозвучал оглушительно громко в ночной тишине, эхом раскатившись под сводами высокого потолка. Я отшатнулась, испуганная собственной дерзостью, и замерла в ожидании. Прошла минута, другая. Тишина…

Я уже собралась стучать снова, как вдруг дверь с глухим скрипом медленно отворилась сама собой, без единой живой души в проеме. Сквозняк, пахнущий пылью и сухими травами, вырвался наружу, заставляя меня ежиться. В прихожей царил полумрак, освещенный лишь одним одиноким светильником на стене.

И что мне делать? Я нерешительно переступила порог, и дверь тут же бесшумно захлопнулась за моей спиной, окончательно отрезав путь к отступлению. Я подскочила на месте, а сердце бешено заколотилось.

— Эй… есть кто? — позвала, и мой голос, сорвавшийся от страха, на мгновение прозвучал слишком высоко, очень похоже на мой собственный. Я прочистила горло и повторила: — Есть кто-нибудь?

Но мне никто не ответил. Свет наверняка горел в гостиной. Некультурно и не добавляет мне чести, но я уже здесь, и просто уйти, проделав такой путь, — не выход.

Я осторожно прошла по длинному коридору, сопровождаемая странным дуновением ветра в спину. Хотя сквозняку было неоткуда взяться — дверь захлопнулась при мне, а окна в коридоре отсутствовали. Может, она также сама и открылась. Пора бы кому-то заняться замком.

Войдя в гостиную, я застыла. У камина в кресле сидел мужчина. Его длинные волосы до плеч закрывали лицо, но я все равно узнала генерала.

— Лучше бы тебе проваливать, пока цел… — вдруг донесся его голос, заставляя вздрогнуть. — С ворами у меня разговор короткий, — мужчина повернул голову, а я чуть не попятилась, но заставила себя оставаться на месте.

— Простите, сэр… Я стучал… Я не вор… — у него была белая повязка на глазах, но я словно чувствовала, как он прожигает меня взглядом. Необъяснимое чувство… Он точно меня не видит? Ощущение, будто его взгляд прожигает меня насквозь, видя все мои страхи и всю ложь.

— Зигмунд! — внезапно крикнул он так громко, что я снова вздрогнула. — Тут к тебе пришли из города! Разберись!

— Вообще-то я к вам…

Мужчина отставил в сторону почти полный стакан с темной жидкостью, который держал в руке. Он тяжело встал, опершись на подлокотники, пошатываясь, но нащупывая рукой костыли, прислоненные к креслу.

Я помнила Армора другим. С военной выправкой, короткими волосами, гладковыбритого. От него веяло силой, здоровьем и холодной уверенностью, даже самоуверенностью... Сейчас же передо мной был словно другой человек, смутно похожий, но другой. Заросший, в потрепанной, не первой свежести одежде, и от него пахло лекарствами, крепким виски и немытой безысходностью.

— Что Френсису опять от меня нужно? — проворчал. — Давай свое письмо, — подошел он совсем близко, а я продолжала стоять недвижимо, как статуя, и его рассматривать. Выглядит он и впрямь паршиво, слухи не врали. Но все те же надменность и прямолинейность в голосе… Командного тона, от которого трясутся поджилки, у него не отнять.

— Так и будешь пялиться? — прорычал, а я поспешила отвести взгляд от его лица, но он тут же соскользнул на грудь в распахнутой рубашке, исчерченной рубцами шрамов… Да что же такое! — Давай свое письмо, — повторил грубо, протягивая руку с длинными нервными пальцами.

— У меня нет письма… Я приш… пришел по объявлению.

— Какому еще объявлению?

— Что вам требуется помощник.

— Проваливай, — сказал он резко. — Зигмунд! Черт бы побрал этого старика! Покажи мальцу обратную дорогу…

— Он, наверное, спит, сэр…

— Спит? Который сейчас час?

— Около трех…

— Солнце еще высоко…

— Ночи, сэр… — поправила его и тут же пожалела.

Он замер, и странное выражение замешательства и боли промелькнуло на его лице. Он, похоже, совсем потерялся во времени… И тогда мужчина, к моему ужасу, медленно наклонился вперед и... принюхался.

Я вся сжалась в комок, а лицо покрылось испариной. Он же не почувствует женский запах, который я вроде полностью скрыла? Да и одежда новая…

— Я прибыл из другого города… и поэтому так поздно… — начала оправдываться. — Дилижанс сломался... я заблудился... — затараторила, пытаясь отвлечь мужчину от странного действа.

— Должен тебя предупредить, мальчик, — его низкий голос прозвучал прямо над моим ухом. Обжигающе близко.

Я дернулась, не в силах сдержать реакцию. От мужчины пахло дымом, старыми книгами и чем-то горьким, лекарственным.

— Последний парень, что служил здесь, сбежал через неделю. Сошел с ума от страха.

— Я не из пугливых, сэр.

Пальцы генерала неожиданно сомкнулись на моем запястье. Хватка была стальной, изучающей.

— Хрупкие кости... для парня. И дрожишь ты, как мышь в когтях у совы. Почему я должен тебя нанять?

Его пальцы все еще сжимали мое запястье, чувствуя бешеный пульс, выдающий мое волнение с головой.

— Я силен не в мускулах, сэр, — сказала, собрав остатки воли, — а в верности. И у меня нет другого места, куда бы я мог пойти.

— Хм… — больше похоже на выдох.

— Мне нужна работа, — продолжила, — я собираю средства на обучение младшей сестры. Отца не стало полгода назад, и я должен о ней позаботиться.

Больше подробностей — и тогда одна большая ложь потонет в правде.

Генерал словно не слышал последние слова, а продолжал к чему-то принюхиваться. Я прикусила губу, надеясь, что девичий аромат давно выветрился. Тот мужчина в подворотне пролил на меня хмельную настойку, и сейчас от меня пахло ей, скрывая мой запах.

— Сколько ей? — все же расслышал, наконец, освобождая из захвата.

— Семь.

Артефакт изменения голоса работал исправно, благодаря которому мой голос звучал ниже и хрипло. Генерал Армор точно разоблачил бы меня. И если он сейчас откажет, то мне и впрямь больше некуда пойти.

Люди Олдмана найдут меня везде. У него столько связей и должников. Сюда же, уверена, никто не сунется.

— Верность… — повторил он, и в его голосе прозвучала язвительная усмешка, смешанная со злобой.

Какая я идиотка! Заявила о верности опальному генералу, который был предан императору, одержал для него не одну победу и от которого избавились в одночасье, стоило потерпеть неудачу и получить ранение.

Драконы не прощают предательства и обмана.

— Верность — непозволительная роскошь в наше время. Уходи. Ты мне не подходишь!

— Но… — только он уже не слушал, разворачивался, собираясь уходить.

Я обескураженно хлопала ресницами, смотря на его крепкую спину под просторной домашней рубахой, забыв, как дышать. Неужели это все?!

Костыли, на которые он опирался, стучали так громко по половицам деревянного пола.

Бам. Бам. Бам.

Или это у меня в висках стучала кровь…

Бросила взгляд на окно: темно, свинцовые тучи затянули небо, дождь точно усилится.

— На эту должность не так много желающих, — побежала за ним. Как ему удается так быстро перемещаться, будучи слепым и на костылях?!

Я не для этого добиралась сюда, чтобы так просто сдаться! Его драконья упертость против моего отчаянного упрямства. Я ведь прекрасно знала, какой он… Но теперь мужчина не задел мою девичью гордость, остальное как-нибудь переживу.

— Проваливай, малец! — послышались рычащие нотки, любой бы и правда улепетывал от страха. В его голосе была та самая сталь, которая заставляла трепетать целые армии.

Он, отрывая один из костылей, опираясь на второй, указал мне на выход. А потом вдруг резко начал заваливаться, хватаясь за левый бок. Я поспешила ему помочь, подставляя плечо.

— Вы тяжелый, — выдохнула, едва удерживаясь на ногах под его весом.

— Это ты слабый.

Помогла ему добраться до кресла у камина. Вся взмокла от напряжения и от такой близости.

— Как видите, я могу быть весьма полезным, — попыталась скрыть свое смущение за маской деловой уверенности.

— Я уже сказал — мне никто не нужен.

— А как же ваше объявление в «Вестнике»? Зачем тогда его размещали, если никого не хотите нанимать?

— Не я его давал.

— Хоть вы и отрицаете, но вам явно нужен помощник, и я остаюсь. Компания вам точно не помешает, а то совсем одичаете, — я все еще храбрилась.

— Не люблю наглых щенков, — даже сквозь повязку на глазах видела, как брови, приподнявшись, нахмурились, выражая крайнюю степень недовольства. — И компании у меня здесь предостаточно.

— Что-то я не вижу здесь никого, кроме пауков в пыльных углах, — парировала, разглядывая царящий вокруг беспорядок. — Одному с таким хаосом явно не справиться.

— Призраки приходят ночью, — проговорил мрачно, что мурашки разбежались по коже от хриплого таинственного тона, — если не боишься, так и быть, оставайся.

Он сейчас серьезно?! Сейчас же как раз ночь. Он правда имел в виду настоящих призраков или выражался фигурально, подразумевая призраков прошлого?

Мысленно ликовала, но это радость от получения работы смешивалась со страхом. Во что я ввязалась? Но разве у меня есть иной выход?!