Любовь вслепую или Помощница для Дракона (СИ)

ГЛАВА 2

Амелия

— Сколько вам лет, милая? — Олдман разместился напротив, ужасно нервируя. Его взгляд то и дело соскальзывал с моего лица на вырез платья. Зачем только я надела его! Нужно было выбрать самое закрытое, наплевав на указ мачехи. Знала же, с кем предстоит вечер.

Мы уже однажды пересекались с мистером Олдманом на зимнем балу. Пришлось вытерпеть в его компании танец, а после я поспешила скрыться за колонами, проведя там остатки вечера. Так боялась привлечь его внимание к себе.

И вот старик сидит напротив, прожигая своим взглядом, будто раздевая. Мерзко и противно.

— Двадцать, — ответила, косясь на часы, висящие на стене. Однако время будто остановилось. Минутная стрелка перемещалась так долго по циферблату. Хотелось встать и проверить, не сломались ли они.

— Прекрасный возраст. Возраст расцвета. Невинности и... зрелости одновременно. Очень ценно.

Флора, сидевшая во главе стола, с улыбкой тут же подхватила разговор:

— О, Амелия у нас не только молода, но и невероятно умна и послушна. Настоящая жемчужина. Она прекрасно ведет хозяйство, умеет играть на фортепиано... — я напряглась. С чего бы мачехе меня хвалить?

— Музыка — это прекрасно, — кивнул Олдман, его взгляд снова обратился ко мне. — Я ценю в женщине умение создавать уют. А большой дом, как вы понимаете, требует тонкой женской руки.

— Сыграй же, милая, для мистера Олдмана. Правда, инструмент сейчас немного расстроен.

Я бы с удовольствием отказалась, но сейчас кивнула, лишь бы не находиться рядом с ним. Возможность отойти на почтительное расстояние, укрыться за крышкой рояля показалась мне спасением. Я поднялась из-за стола, чувствуя, как его взгляд провожает каждое мое движение. Тяжелый и липкий.

— С удовольствием послушаю, — сипло произнес Олдман.

Фортепиано стояло в углу гостиной. Инструмент и впрямь был расстроен, а несколько клавиш вовсе западали. Я села на табурет, чувствуя холодную поверхность клавиш под дрожащими пальцами, выбирая медленную меланхоличную сонату.

Я сосредоточилась на нотах, стараясь играть чище, пытаясь забыть, где нахожусь. Но долго скрываться не удалось. Краем глаза заметила, что Олдман не остался за столом. Он поднялся и не спеша приблизился к инструменту, остановившись в паре шагов от меня, за моей спиной.

Старалась не обращать на него внимания. Но пальцы переставали слушаться, а музыка начала сбиваться.

— Не волнуйтесь, Амелия, — прошелестел его голос прямо у моего уха. Я вздрогнула от напряжения и неожиданности. Он подошел совсем близко, оперся рукой о полированный корпус фортепиано, и его тень накрыла меня целиком. — Играйте дальше. Мне нравится смотреть на ваши руки.

Я замерла, не получалось издать ни звука. Его слова повисли в воздухе, густые и душные.

— Гибкие... изящные пальцы, — продолжил он, разглядывая мои руки с неприкрытым любопытством. — Видно, что трудолюбивые. Такие руки... многому могут научиться. И могут доставить удовольствие, если их направит умелый наставник.

От этих слов по моей спине пробежал ледяной холод. Это была уже не просто непристойность, это был намек, облеченный в подобие комплимента. Ужасная догадка, роившаяся на краю сознания, начала обретать чудовищные очертания. Флора не просто хотела произвести на него впечатление. Олдман осматривал меня как товар.

Я резко отдернула руки от клавиш, словно обожглась.

— Прошу прощения, мистер Олдман, я не могу продолжать.

Он медленно выпрямился, и на его губах играла довольная улыбка. Он понял, что его слова достигли цели.

— Ничего, ничего, — промолвил он, и его взгляд скользнул с моих рук на лицо, задерживаясь на губах. — У нас будет масса времени, чтобы... научиться. Во всем есть своя прелесть. Даже в неопытности.

Не дожидаясь ответа, я почти побежала к выходу из гостиной, чувствуя на спине его взгляд и слыша за спиной притворно-укоризненный тон Флоры:

— Амелия, ну что за манеры! Простите ее, мистер Олдман, она еще так молода...

Неужели она задумала сделать меня любовницей этого мерзкого старика?!

Поэтому на ужине не присутствует Тиана. Мачеха выбрала именно меня жертвой. Свою-то любимою дочь жаль, а падчерицу — нисколько!

В ушах звенело от ужаса и ярости. Не бывать этому!

Сначала я металась по комнате, потом же рухнула на кровать, ожидая, когда завершится ужин и я смогу переговорить с мачехой. Она, похоже, желала того же, первая заявилась ко мне без стука.

— Я не разрешала входить, — вскочила с кровати, скрещивая руки на груди, готовая к бою.

Но мачеху мой выпад, как всегда, не остановил. Женщина осталась невозмутима.

— Я же просила без фокусов и истерик, — поджала она губы. — Ну что за девчонка неблагодарная?!

— Не смейте меня подкалывать под этого старого развратника! — выкрикнула, уже не в силах сдерживать накипевшую ярость.

— Милая, успокойся, мы же себя не на блошином рынке нашли, — она флегматично прошла вглубь комнаты, словно хозяйка, и уселась на край моей постели, поправляя складки своего платья. — Что за дикие речи? Мистер Олдман сделал тебе официальное предложение руки и сердца. Это большая удача и честь, что такой человек обратил на тебя внимание. Ты будешь купаться в роскоши. Многие об этом и мечтать не могут.

И даром мне не нужны эти сморщенные старческие руки и доживающее свой век сердце! А роскошь меня никогда не интересовала…

— Я не согласна. Так и передайте ему.

— Ты не понимаешь, от чего отказываешься. Это наш последний шанс удержать репутацию.

О какой репутации она говорит, когда мне нужно будет наступить себе на горло и забыть про всякую гордость? И терпеть этого старика рядом. И если бы просто рядом, так нет, с ним нужно будет лечь в постель. Ни за какие деньги! Я на такое не согласна!

— Ты подумала о Лилиан? — Флора надавила на больное место, зная мою слабость к младшей сестре. Хоть у нас были разные матери, малышку я любила всем сердцем. — Ты хочешь, чтобы она росла в нищете, без будущего?

— Вот сами и выходите за него, — прошипела я в отчаянии. — Вы вполне еще молоды и привлекательны.

— Я бы и рада, — ее лицо на мгновение исказила искренняя досада. — Но Олдману понравилась именно ты.

— Всем известно, что он питает слабость к юным прелестницам, что же вы тогда не пригласили Тиану?!

— Дочь умна, в отличие от тебя, — мачеха, похоже, говорит правду, выглядит недовольной выбором старика. — Она понимает, что на кону.

— Тогда в чем дело? Почему не она?

— Род Элфорд старый и чистокровный, — продолжила она, взяв себя в руки. — В вашей крови затесались сами драконы. Отец Тианы же, — она сморщилась, словно съела что-то кислое, — скажем так … полукровка, его мать была простолюдинкой. Я узнала об этом позорном факте уже после свадьбы.

Она посмотрела на меня пристально:

— Олдман знает наше положение и предлагает свою помощь.

— Об этом не может быть и речи! Вы же знаете, что Артур возвращается через месяц, — уцепилась за возможность ее образумить. — У меня уже есть жених, если вы забыли!

— Тот, что так и не дал объявление о вашей помолвке в газете? О которой никто и не слышал?

— Это дело нескольких часов, — не отступала я. — Как только он вернется...

— Он уже вернулся, глупышка.

От ее слов у меня перехватило дыхание.

— Что? — почему мне об этом неизвестно. Это ложь! Он бы первым делом примчался сюда.

Мы писали друг другу письма. Да, мое последнее осталось без ответа, но такое бывает. Перебои с почтой. Или их лагерь поменял место, и теперь наверняка возникли проблемы с доставкой корреспонденции.

— Он вернулся не один, — холодно продолжила Флора, — а с молодой женой, — припечатала она, выбивая последний воздух из легких.

— Этого не может быть. Вы лжете!

— Можешь убедиться сама. Позавчера я навещала миссис Грету. Ты же помнишь ее? Так вот, она была уже представлена этой барышне. Сказала, она необычайной красоты. Северянка.

— Я не верю.

— У нас не осталось денег, — не замечала моих переживаний мачеха. — Надеюсь на твое благоразумие. Ты станешь его женой, родишь ему наследника. А после смерти все наследство перейдет к тебе.

— У Олдмана уже есть дети, — и поговаривают, что внебрачные тоже.

— Вполне себе взрослые и самодостаточные и не нуждаются в его опеке. Или ты хочешь, чтобы мы отправились на паперть из-за твоих глупых капризов? Он возьмет тебя без приданного и даже обеспечит нам жалование. Лилиан пора выбрать пансионат.

Я это знала, но была не готова заплатить такую цену.

Отрицательно замотала головой. Сил что-либо говорить уже не было. В горле стоял ком, а перед глазами плясали черные пятна. Мир рушился, и не оставалось ни одной лазейки, ни одного луча света.

— Я уже дала от твоего имени согласие. Ты не имеешь права ослушаться! Остуди свой пыл и готовься к свадьбе! — заявила Флора, покидая мою комнату, громко хлопая дверью.