Любовь вслепую или Помощница для Дракона (СИ)

ГЛАВА 31

БАРРЕТТ

— Что? Эйра передала мне свой дар? — неверяще, почти с ужасом, спрашивает Амелия, прижимая крепче одеяло к груди. Ее глаза огромны. — Ну как такое вообще возможно… Да, она что-то шептала у алтаря… — пытается вспомнить момент у Ока, когда все случилось.

На ее лице столько эмоций, целый калейдоскоп. Я как завороженной наблюдаю за их сменой, не в состоянии оторвать взгляда.

Внутри меня наконец-то улеглась дикая, лихорадочная паника последних суток. Сердце бьется ровно и сильно. Амелия пришла в себя. Она жива и здорова. Да, впереди непростой, неизведанный этап с этим даром, с его принятием или избавлением. Но самое страшное позади.

Я проснулся первым, и все это время просто лежал и рассматривал ее черты в тусклом свете, любовался девушкой.

Как они все могли принимать ее за парня? Мягкий овал лица, длинные ресницы, изящная линия шеи… Короткие волосы не спрятали этой хрупкой, трогательной женственности.

А эти губы… Просто невыносимо на них просто смотреть…

— Барретт… — вырывает меня из наваждения, которое раз за разом накатывает волной. И как чертовски мне нравится, когда она называет меня по имени!

Она смущается, отводит глаза, превозмогая себя, пытаясь собрать мысли воедино.

Никогда в жизни я не чувствовал ничего подобного. Как мальчишка, право слово! Каждый ее взгляд, каждое движение отзывалось внутри чем-то новым, непривычно острым. Но огонь, что горел в груди, был отнюдь не детским. Он требовал утолить эту жажду — не просто прикосновением, а обладанием. Я едва сдерживался, цепляясь за остатки рассудка, боясь все испортить своим напором. Она и так все напугана и сбита с толку. Не понимает до конца, что произошло, кто мы теперь друг для друга.

— Да? — спрашиваю, заставляя свой голос звучать спокойно.

— Дар же ледяной… а я…

Амелия все верно понимает.

— Старуха преследовала свои цели и использовала тебя, — сообщаю без прикрас, — Нам повезло, что в тебе есть вообще драконья кровь, и ты смогла принять мой огонь. Что ты… стала моей истинной… — заканчиваю хрипло. Мне и самому не верится, что мы истинная пара. Что сказки и легенды обрели реальность в нас. Только это и спасло.

И вот Амелия снова теряется, смотрит на меня загнанно, что мне даже немного больно. Сердце сжимается неприятным щемящим чувством, а дракон внутри отвечает глухим, недовольным рыком. Не такого мужчину себе желала? Расстроена, что выбор судьбы пал на меня? Сам понимаю, что не лучший кандидат…

— Ты должна принять дар, — отключаюсь от личных терзаний, переключаюсь на другое важное, на территорию, где нам легче общаться.

— И стать ведьмой? Я… Я не хочу… и не справлюсь… Это…

— У нас нет выбора, — говорю жестко, — Дар внутри тебя, и он будет требовать, сводить с ума.

— Но может быть, есть способ от него избавиться?

— Не знаю… — признаюсь, разводя руками, — Это нам предстоит выяснить. Для этого, скорее всего, снова придется направиться на Север.

Она угрюмо опускает голову, и вид ее сгорбленных плеч режет меня по живому.

— Ну чего ты испугалась? — не выдерживаю, подхожу совсем близко, — Мы совсем справимся. Я буду рядом, — нависаю над ней, заглядывая в глаза.

— А что потом?

— Потом… — делаю паузу, обдумывая, — Потом мы заберем Ханну и полетим домой…

— Но … Вы меня не любите! — вырывается у нее.

— Я такого не говорил.

— И что любите не говорили… Если бы не истинность, то вы бы улетели и не вернулись.

— Это не так.

Ну не привык я говорить о таких вещах! Никому и не говорил таких слов.

Но то, что я чувствовал, рвало все в груди на части. Сердце билось как бешеное, а одна мысль что могу потерять ее…

— А как?

— Амелия… Я не силен в словах…

Глаза в глаза.

— Мне тоже страшно, — впервые с кем-то так откровенен.

— Вам?

— Еще как. Думаешь легко открыться и быть отвергнутым?

— У вас прежде не было такого, — замечает она, и это не вопрос, а утверждение, полное уверенности.

— Нет, — коротко соглашаюсь. Она права. Я всегда был избалован женским вниманием. Оно было легким, необременительным, они понимали, что я не ищу ничего серьезного, и не требовали.

— Я вас не отвергала… — говорит совсем тихо.

— Но ты так отчаянно хочешь отдалиться, — возражаю, — не соглашаешься на брак!

— Вы ничего этого не предлагали! — вспыхивает она, и в ее голосе снова звучит обида, — Только накидываетесь с поцелуями и говорите «ты моя»!

Для меня все было очевидно. Прилетел. Сказал «моя». Разве нужны еще слова? Если бы я хотел просто получить ее без обязательств, то не улетел бы тогда так быстро.

Это я еще промолчал о том, что по факту мы уже магически женаты, и у нее нет выбора. Я никуда ее не отпущу. Пусть у нее есть сомнения, но я же чувствую, как она дрожит, как отзывается на поцелуй. Нельзя заставить полюбить, но я не отступлю так просто.

— Сейчас предлагаю.

— И никаких других женщин?

— Никаких, — отвечаю без колебаний, — Мне никто не нужен. Кроме тебя.

— Это вы сейчас так говорите… А вдруг потом вам станет недостаточно… Мы ничего не знаем об истинности…

— В бездну истинность! — закипаю, — Дело не в ней! — но тут же остываю, — Как же с тобой сложно, Амелия, — вырывается у меня с искренним, уставшим вздохом. — Каждое слово — как по огненному полю.

— Отношения — это не поле боя.

— По мне еще как похоже. На войне даже проще. Там враг понятен, приказы ясны. А как договориться с любимой женщиной, которая не верит ни одному твоему слову и боится тебя… Это куда сложнее любой битвы.

АМЕЛИЯ

Так хотелось довериться.

Взять и просто отпустить все страхи и сомнения, утонуть в этой странной, обжигающей уверенности, что исходит от него.

Но меня словно лишили выбора. И магия, и судьба, и обстоятельства. Все будто сговорились!

Истинность — сказка для девочек, которая на самом деле не оставила мне пространства для маневра. Это не чувство, которое рождается постепенно, а приговор, вынесенный высшими силами.

Я и подумать не могла, что мое желание помочь обернется истинностью. Я слышала о том, что ее надо заслужить, пройти какие-то испытания. Это все казалось так недостижимо, уделом героев из старых баллад, поэтому происходит крайне редко. Сейчас, оглядываясь назад, понимаю, что наш путь был похож на преодоление сложностей. Мы превозмогали их и шли к своей цели, даже не догадываясь, что это может обернуться истинностью.

Знай он, что я девушка, ничего бы этого не было. Я сама удивилась себе, узнала, что способна на такое, о чем и подумать не могла в своей прежней, размеренной жизни.

А теперь еще и этот дар, чужеродный и опасный, требует принять его, признать частью себя. Какая из меня ведьма?! Я просто запутавшаяся девчонка. Все это навалилось на меня такой тяжелой плитой, что, кажется, вот-вот раздавит.

Можно ли строить что-то настоящее, когда фундаментом служат магические цепи и общая беда? Да, у меня чувства тоже имеются, но будет ли их достаточно?

— Не мучай меня, — от его слов екает сердце, я касаюсь его пальцев, он тут же, будто только и ждал возможности дотронуться, сжимает мою руку в своей.

И это с ним сложно! Это из него слова не вытянешь! Он уже все для себя решил, построил в голове план: «истинная», значит, «моя», значит, «забираю». А про мои мысли, мои страхи, мою растерянность он и не думает.

Но я прогоняю это глупую девичью обиду.

— Я понимаю, — начинает он, и его голос звучит непривычно тихо, без привычной командирской брони, — Я понимаю, что тебе все кажется вынужденным. Навязанным. Магией, обстоятельствами, мной… Но, Амелия, — он сжимает мою руку еще сильнее, заставляя посмотреть на себя, — Я вернулся, не зная об этой истинности. Не чувствуя никакой магической связи. Я просто… не смог улететь. Не смог оставить тебя здесь одну. Это было во мне. До меток, до ритуалов. Не магия заставила меня развернуться.

Он вернулся не потому, что пришлось. Он вернулся, потому что захотел. Я сама столько думала, когда он улетел. О нас… И действительно ничего не чувствовала подозрительного. Тогда, что в себе несет эта истинность?

Я молчу, переваривая все. И тут вспоминаю другое.

— Вы сказали, что мы заберем Ханну? — переспрашиваю, удивленно поднимая на него взгляд. Это было так неожиданно от него.

— Она снова помогла нам, — кивает он, — Ее слова… Без нее я бы не догадался, что делать.

— Да? Вы были у нее? — мне вдруг безумно жаль, что я проспала этот визит, — Тоже хотела ее увидеть, но не стала торопить события.

— Она ждет тебя. Но сначала надо разобраться с даром.

Улыбаюсь, думая о малышке. Мы не просто так встретили ее на своем пути.

Я понемногу успокаиваюсь, буря эмоций затихает. Я все еще смущена его вниманием, этой новой, чисто мужской близостью, которая ощущается совсем не так, как раньше. Все это так ново. С Артуром все было иначе. Армор совершенно другой. Но его несгибаемая уверенность вселяет в меня силы. Он верит, что мы справимся. Так же, как я когда-то, верила, что он сможет обернуться в дракона и у нас получится отвязать призраков и вернуть ему зрение. Теперь настала моя очередь принять эту веру.

— Отдохни еще. Тебе нужны силы, — заботливо кутает меня в одеяло, — Я скоро вернусь.

— А вы куда?

— У меня появилось одно срочное дело, — отвечает он уклончиво, но его взгляд смягчается, увидев мое беспокойство. — Не волнуйся. Я быстро.

Он наклоняется, целует меня в лоб и уходит.

И комната мгновенно становится пустой, слишком тихой и холодной без его присутствия.

Лежать больше не хочется. Я встаю с кровати, чувствуя, как тело слушается, хоть и остается слабым. Переодеваюсь в простое зеленое платье, оставленное доктором. Я больше месяца не носила ничего, кроме грубых штанов и мужских рубах. Платье сидит свободно и чуть великовато мне. Отвыкла от простых женских вещей.

Смотрюсь в маленькое зеркальце, найденное на столе.

Бледное, осунувшееся лицо. Темные круги под глазами, в которых еще читается тень недавнего ужаса. Короткие, непослушные русые пряди торчат в разные стороны.

Грустно улыбаюсь своему отражению, трогая кончики волос. Я и правда ему нравлюсь? Такая? Изможденная, бледная, с волосами, как у мальчишки?

Но его жаркие поцелуи слишком прямолинейны и горячи, что даже я, неискушенная и неопытная, чувствовала его желание. Он словно не мог насытиться мной.

И это… приятно. Смущающе, пугающе, но безумно будоражаще. От одного воспоминания по спине бегут мурашки, а внизу живота образуется странное, тревожное тепло.

Куда он ушел? Что-то недоговаривает? И так столько новостей, что голова кругом.

Но он и правда быстро возвращается.

И я замираю, забывая, что собиралась у него спросить.

На пороге стоит Барретт. И в его руках… букет. Небольшой, скромный, даже немного жалкий на вид. Несколько позолоченных солнцем колосков пшеницы, алые полевые маки, синеватые звездочки каких-то незнакомых мне поздних цветов.

Где только нашел здесь цветы в эту пору?!

Но затем происходит то, что совершенно не ожидала.

Мужчина, не отводя от меня взгляда, делает шаг вперед. Затем — еще один. Он останавливается прямо передо мной. И медленно, очень медленно, опускается на одно колено.

Свободной рукой достает из кармана простое, тонкое золотое кольцо, протягивая мне.

— Амелия Элфорд… — он делает небольшую паузу, словно давая мне время осознать, что это не сон, — Ты выйдешь за меня?