Любовь вслепую или Помощница для Дракона (СИ)

ГЛАВА 34

БАРРЕТТ

Как-то незадолго до смерти отец говорил, что в бою тоже важно везение. Я тогда молча слушал, кивал, из уважения. Я верил только в железную волю, холодный расчет и свою собственную мощь. Рассчитывать можно и нужно только на себя. На свои крылья, свои когти, свой огонь.

Прошло много времени, целая жизнь, кажется. И отчего-то я вспомнил его слова именно сейчас, сидя второй час на жесткой табуретке в душном здании пограничного поста.

Прошло два года. Два года тишины, забвения, боли. Кто там будет помнить в лицо генерала Армора? Его должны были стереть из памяти, как стирают пыль со старой медали. Но, оказалось, от прошлого не так просто избавиться. Я сам захлопнул дверь в ту жизнь — еще тогда, когда меня все оставили: ненужного, сломанного калеку, обузу для короны. И вот теперь, только-только начав строить новую жизнь, в которой я наконец-то вновь обрел крылья — и физические, и фигуральные, обретя смысл и надежду, прошлое встало на пороге в лице бдительного Джейдена.

Капля того самого отцовского «везения» сейчас точно не помешала бы. Хотя бы малая толика удачи, чтобы проскочить эту формальность, эту ничтожную, но такую досадную преграду.

Амелия и так натерпелась страху, холода и неизвестности. Ей ужасно не хотелось снова идти на север, в самое логово ее страхов. Как и мне. Но проблемы нужно решать, а не убегать от них. Не полети я тогда с ней на север, так бы и остался умирающим калекой, окончательно отказавшимся от своей сущности, слепым и беспомощным в своем поместье. Она сделала для меня этот решительный шаг. Теперь пришел ее черед. И я ей в этом помогу. Чего бы мне это ни стоило. Граница, Джейден, подозрения — это сущие пустяки, досадная помеха. Страшнее то, что ждет нас дальше.

Гложун заявил, что ведьмы не выходят замуж.

Ничего! Моя ведьма выйдет! Сначала я так разозлился, что едва не спалил нечисть на месте. А потом, остыв, собрался с мыслями. У каждого правила есть исключения. Мы — истинная пара. Разве сама судьба не наградила нас этой связью? Не просто же так, в насмешку. Это должно что-то значить.

Я держал Амелию за руку, периодические поглаживая ее холодные руки, согревая в своих, и целую я тонкие пальцы. Ее взгляд, полный тревоги, но и упрямого доверия, был моим якорем в этом море унизительного бездействия.

— Пойдемте, — наконец вернулся Джейден, распахнув дверь. Спустя два томительных часа этот бессмысленный спектакль, казалось, закончился.

Я внутренне выдохнул, чувствуя, как напряжение чуть спадает с плеч. Амелия тоже улыбнулась мне слабой, но облегченной улыбкой. Мы поднялись, готовые покинуть это место и продолжить свой путь.

Но стоило нам направиться в сторону границы, как Джейден нас снова остановил.

— Нет. Вы не пойдете дальше. Вы полетите со мной. Вас желает видеть лично Его Величество.

Неожиданно.

— Ваша невеста, — продолжил Джейден, бросая на Амелию беглый взгляд, — может подождать здесь, в безопасности. За ней присмотрят.

— Она пойдет со мной, — отрезал я, даже не думая обсуждать.

Джейден секунду помедлил, оценивая мое выражение лица, а затем слегка кивнул.

— Хорошо.

Я зло усмехнулся. Джейден будто великодушно дал мне свое «разрешение». Только Амелия пошла бы со мной в любом случае. Я не оставлю ее здесь одну. Ни за что.

— Думаю, нам быстрее полететь, чтобы не заставлять Его Величество ждать.

— Придется ему все же подождать. У меня нет крыла, — ответил ровно, без вызова, но я заметил, как Амелия заволновалась. Да только я принял эту часть себя. Протез мы оставили в доме охотника за определенную плату, на север с ним было идти как с клеймом на лбу.

Джейден напрягся, его брови поползли вверх. Он явно не понимал, провоцирую ли я его специально, издеваюсь, или говорю на полном серьезе.

— Куда идти? — спросил, прерывая его размышления.

— К дому старосты. В самом начале деревни.

И вот мы снова шли, но теперь не к свободе, а под конвоем, в сторону новой непредсказуемой встречи. Амелия прижалась ко мне, и я чувствовал, как учащенно бьется ее сердце. Мое же было холодно и сосредоточено. Отец говорил об удаче. Сейчас мне казалось, что ее у нас было до обидного мало. Лучше все же полагаться на себя.

С королем Генрихом мы встречались последний раз, когда я обещал ему принести победу, а он взамен предлагал мне руку его дочери.

Я тогда лишь вежливо склонил голову, думая не о капризной, избалованной принцессе, а о дислокации войск и о силе северных драконов. Победу я обещал. Искренне верил, что принесу.

Но вместо нее я принес громкое, сокрушительное поражение. Не просто проигранную битву, а катастрофу, которая переломила ход всей кампании. О нем написали не только на первых полосах газет, проклиная моё имя, но и, я не сомневался, оно уже вписывалось на страницы исторических книг.

Да, похоже, я действительно вошел в историю. Только не как великий предводитель огненных драконов, а как генерал-неудачник, символ роковой ошибки.

После этого король Генрих более не желал меня видеть. Я стал пятном на репутации короны, живым напоминанием о провале. Меня отправили в отставку под благовидным предлогом «по состоянию здоровья» и постарались забыть. Я был еще удивлен, что он дал добро на мое лечение, пусть и безуспешное.

И вот теперь, спустя годы, в этой избе на границе, он снова передо мной. И обстановка была совсем иной.

— Армор, — Генрих сидел в простом кресле, поставленном посреди комнаты, и развалился в нем с такой же небрежной властностью, как если бы это был его трон.

За его спиной, чуть в тени, маячила знакомая фигура его дочери. Она, высоко задрав подбородок, демонстрировала надменное высокомерие, однако я уловил ее взгляд, полный нескрываемого любопытства.

— Ваше Величество, — мы с Амелией синхронно склонили головы в почтительном поклоне. Я чувствовал, как Амелия, подавленная обстановкой и присутствием столь высокопоставленных особ, чуть отступила, прячась за мою спину, будто пытаясь стать меньше, незаметнее. Ее рука судорожно сжала мою.

Король обвел нас медленным, тяжелым взглядом.

— Я, признаться, не поверил своим ушам, когда мне доложили, — начал он, и его голос, знакомый, слегка сиплый от возраста и хорошего вина, звучал в тишине комнаты гулко, — Что мой генерал чудесным образом здоров и сейчас здесь. К тому же направляется на север с неизвестной миссией.

Чудесным образом — очень подходящее определение про мое исцеление. Оно и вправду было чудом, сотканным из упрямства одной девушки.

— Никакой официальной миссии нет, Ваше Величество, — ответил я, выдерживая его взгляд. — Мы как раз этим и занимались все последнее время — моим… лечением. И его последствиями.

— Кто это мы? И где это здесь? На севере? — гремит Генрих.

— Мы — это я и моя невеста.

Генрих медленно перевел взгляд за мое плечо, а принцесса Аврора, стоявшая позади, расширила глаза в немом изумлении.

— Это… девица? — прозвучал ее высокий, пренебрежительный голос. Она сделала шаг вперед, вглядываясь в Амелию, морща нос и поджимая и без того тонкие губы, — Простолюдинка?

Меня затопила волна глухой злости. Не за себя — за нее. За то, что она должна была терпеть это унизительное разглядывание, этот тон. Но передо мной был король, и я должен был сдерживаться. К счастью, это сделал за меня сам Генрих.

— Подожди, Аврора, — рявкнул он, не глядя на дочь. — Займи свое место и не мельтеши.

Принцесса шумно выдохнула, но беспрекословно отступила, ушла в тень за отцовским креслом, откуда лишь ее глаза, полные злорадного любопытства, продолжали сверлить Амелию.

— Кто она? — спросил король, вернувшись ко мне. — Северянка? Если огненный дракон заключает брак с женщиной с севера, это требует особого разрешения. Ты это знаешь.

— Она не северянка.

— Тогда объясни, что вы здесь делаете. И почему от нее веет северной магией… — он снова окинул Амелию оценивающим взглядом.

— Это слишком длинная история, Ваше Величество, — начал я, чувствуя, как Амелия замирает за моей спиной.

— Уж будь любезен изъясниться кратко, — отрезал король, и в его голосе зазвучала явная издевка. — Королевские письма читать он не в состоянии, видимо, а жениться — это пожалуйста. И назови уже, в конце концов, ее имя.

— Амелия Элфорд, — ответил я, и моя рука сама потянулась назад, нашла ее холодную, дрожащую ладонь, сжимая ее в немом знаке поддержки.

— Элфорд… — протянул Генрих, припоминая. — Кто ее отец? Кеннон Элфорд? Не та ли это девица, которая не так давно пропала при загадочных обстоятельствах? И по моим данным, ее женихом значишься вовсе не ты.

Амелия побледнела. Ее пальцы судорожно впились в мою ладонь. Только еще переживаний ей не хватало! И так натерпелась.

— Единственным ее женихом являюсь я. Перед людьми и перед Богами. Мы с Амелией — истинная пара.

В комнате воцарилась тишина, которую прервал лишь удивленный возглас принцессы.

— Оставьте нас, — резко приказал Генрих, махнув рукой в сторону Амелии и своей дочери.

— Но, отец… — начала было принцесса, но ее тут же оборвал взгляд монарха.

— Я сказал — оставьте нас. Сейчас же.

Амелия метнула на меня испуганный взгляд. Я едва заметно кивнул ей, давая понять, что все будет в порядке. С неохотой, опустив голову, она, вместе с фыркающей Авророй, вышла из комнаты.

Оставшись наедине, Генрих подошел ко мне вплотную.

— Ты обещал мне победу, Армор. Громкую, решительную. А вместо этого… — он развел руками, указывая на стены этой жалкой хижины, — …вот это. Я вынужден лично приезжать сюда, на эту проклятую границу, чтобы заключать мирное соглашение. Не диктовать условия победителя, а торговаться. Из-за твоего провала.

Он выдержал паузу, потом его взгляд стал пристальнее.

— Рассказывай.

Ничего не оставалось, кроме как рассказать. Сжато, без лишних эмоций, я пересказал королю все, что с нами случилось за последний месяц. О том, как встретил Амелию, как она помогла мне, о моей слепоте и призраках, о нашем путешествии на север, к Оку, о встрече с Эйрой, о ритуале, об истинности и о том, как Амелия приняла в себя ледяной дар ведьмы. Пришлось рассказать и о ее нынешнем состоянии, о том, что дар требует либо принятия, либо избавления, и для этого нам снова нужно на север, к источнику этой силы.

Генрих слушал, не перебивая, иногда задавая уточняющие вопросы. Его гнев понемногу сменился холодным интересом. Когда я закончил, он отошел к окну и какое-то время молча смотрел на заснеженную улицу, постукивая пальцами по подоконнику.

— Мне сейчас не до шпионажа или личных амбиций, Ваше Величество, — нарушил я молчание. — Мы бы хотели просто продолжить свой путь. Решить эту проблему.

— Сегодня прибудет Аловист.

Было понятно, что король прилетел не просто так, а для встречи с северным правителем.

— Его племянница, если мне не изменяет память, встретила своего истинного лет десять назад. У них есть уникальный опыт. Они могут помочь. И с пониманием истинности, и… что еще важнее, с северной магией.

Я слушал, не отказываясь. Помощь нам нужна. Особенно, если дело касалось Амелии. Ради нее я был готов наступить на горло собственной гордости. Но в голове крутился один вопрос: с чего такая внезапная милость? Почему король, который только что напоминал мне о моем поражении, вдруг предлагает помощь своего злейшего врага?

— Потом прибудешь ко мне, как уладишь свои дела.

Генрих повернулся от окна, и в его взгляде не было места для возражений. Он произнес это так, будто мое возвращение к нему было само собой разумеющимся.

У всего есть цена. И мне бы промолчать, но я должен был знать, что он хочет взамен.

— Ваше Величество, я уже не боевой генерал… Я отошел от дел.

— Ты отошел от дел, потому что был болен. А сейчас твое состояние позволяет служить своему королю. Или что, забыл свои клятвы?

Он бил в самое больное место. В чувство долга, которое, несмотря ни на что, все еще тлело в глубине. В чувство вины за провал. Но слепое повиновение осталось в прошлом вместе с той верой в непогрешимость власти.

— Нет, Ваше Величество, я не забыл, — ответил, встречая его взгляд, — Но все же хотел бы знать…

Генрих ответил не сразу. Он вернулся к своему креслу и опустился в него, снова приняв позу монарха, обдумывающего ход.

— Твой рассказ натолкнул меня на одну мысль. Они никого не подпускают к своим святыням. Но… если твоя невеста примет северный дар, станет полноценной носительницей их магии… то она станет своей. Своей на их территории. А ты… — он посмотрел на меня пристально, — …ты сможешь находиться там как ее муж и все контролировать.

Картина начала складываться. Я и сам допускал, что сила Амелии, как и у Эйры, может быть завязана на источник. Что для контроля над даром, для жизни с ним, нам, возможно, придется остаться жить на севере, поближе к месту силы.

— Я первоначально планировал иной союз, — продолжал король, и в его голосе прозвучала легкая досада, — Хотел отдать Аврору замуж за одного из ледяных драконов, укрепить мир брачными узами. Но она… сопротивляется. Не хочет жить на Севере и с ледяным. Так что, выходит, пришло время тебе исправлять свои старые ошибки, Армор.

Если обдумать, это неплохой вариант. Нам пришлось на руку, что король так любит свою единственную дочь и выполняет все ее прихоти.

— Могу я попросить еще о небольшой милости с вашей стороны? — склонил голову.

Генрих кивнул, давая дозволение говорить.

— Нам нужно ускорить процесс удочерения одной девочки.

— Хорошо. Я распоряжусь.