Мне его подарили! Дом-портал 2

Глава 25

Альер

Эстон довел нас до уступа реки, пользуясь артефактами. Здесь нас встретил крестьянин. Холщовая одежда, сумка у пояса, ни ножа, ни меча при себе не имеет, даром, что лес полон зверей. Я видел и следы, и смятые ветки.

— Блатные? Кто папаша, а кто охрана? Сказано было, один ребенок, один, стало быть, папочка. А вас трое. Не честно.

— Я — отчим, — произнес Эстон веско. Там позади — родной отец моего дорого пасынка.

— А это? — сморщился крестьянин, глядя прямо на меня.

— Тоже отчим, — произнес я с особым достоинством, чтоб пресечь все разговоры. И каплю магии влил в свой голос, сделал его особенным.

— Копать здесь, — крестьянин воткнул лопату в мерзлый песок, — Укреп сооружение. Вам досталась эпоха Петра. Делаем по образцу Улицкого Шанца. Копаем ров как бы в форме звезды, землю откидываем внутрь. В центре сооружаем цитадель. Кто умеет — может шалаш поставить.

— Благодарю, я уже уточнил устройство будущей крепости. Какова высота стен?

— Да хоть полметра. Вы, главное, — флаг воткните, как докопаете. Времени два часа на все про все. Потом автобус, шашлыки и по домам с песнями.

— Фотофиксация? — произнёс Эстон что-то странное.

— С дрона.

— Когда?

— Первая — через час. Постарайтесь выглядеть значимо. В газету пойдет кадр.

— Благодарю.

Тем Денис воткнул в землю лопату, та, на удивление, отскочила. Нужная вещь, безусловно, если надо вскопать огород, или земля хоть немного оттаяла. Крестьянин фыркнул.

— Хоть какой раскоп сделайте и флаг воткните. За первое место — призы.

— Да, конечно. Мы справимся, не сомневайтесь.

— Я хотел бы уточнить, — позволил я себе вступить в диалог, — Где предполагаемая граница наших земель и откуда ждать конницу?

— Ха! Считай, со всех. Уланы не дремлют. Или шведы? Я что, помнить должен? Эпоха Петра — это не моя тема диссертации!

Крестьянин ушел. Сергей внезапно ухватился за спину. Он примерно одного роста со мной, хоть и тщедушный, накаченных мышц совсем нет в его теле. Зато, безусловно, красив особой мужской красотой, которая так привлекает женщин. Черные брови вразлет, тонкие черты лица, нос с легкой горбинкой. Его и синяк под глазом не особенно портит, хоть и растекся тот на половину щеки. Сын Диинаэ пордой пошел точно в отца, в их родстве сомневаться, увы, не приходится.

— А что стряслось?

— Я упал неаккуратно вчера, во время нашей с тобой тренировки. Это бывает. Годы не те, да и сам я не в форме. Пойду, прогуляюсь, может, отпустит.

Я сморщился. Годы не те! Ему лет немногим больше, чем мне! Может, чуть за тридцать. Просто держать себя нужно в форме, чтобы всегда быть готовым к битве.

— Да, па, конечно.

Сергей ушел в сторону реки. Денис попытался копать, повел носом, когда понял, что это совсем бесполезно.

— Давайте, вы сами начнете, а?

— Конечно, тем Денис. Вы можете доверится мне и Альеру. Шанец будет готов. Прогуляйтесь немного, это вернет вам бодрость духа.

Парень и вправду выглядел расстроенным, я только не мог уловить, почему? Может, после разговора с отцом? Тот явно о чем-то шептался с Денисом. Парень ушел бродить по краю обрыва, который навис над берегом. С нашего места было отчетливо видно фигуру Сергея. Тот уверенным шагом шел к реке. И ничего у него не болело, если верить свободной походке.

Я невольно вспомнил своего собственного отца. Точней, его письмо. Он и вправду поверил в то, что я мог поднять восстание! Восстать против него! Можно подумать, я не показывал своему папе искренней преданности, настоящей, той, что годами вызревала в моей душе. Так горько вдруг стало от этого воспоминания. И будто этого мало, мой отец счел меня глупцом. Как он мог подумать, что я стал бы поднимать восстание в незнакомых казармах? Если допустить, что я и вправду решился бы на такой поступок, на предательство папы, его власти, всех законов... то я бы выбрал свой полк, столичный. Короля свергли бы в первый же день! Точнее, в первую ночь. Выходит, отец счел меня не просто предателем, но еще и редким придурком! Никогда я этого отцу не прощу. Ни за что.

Эстон замер, будто бы выжидал. Мне он живо напомнил змею, вставшую в стойку перед броском. Тем Денис, словно малый ребёнок, принялся пинать ногами камни, которых здесь было полно. Многие валуны прочно вмерзли в песок, другие охотно скатывались вниз. Наконец, юноша поддел ботинком здоровенный валун, тот посопротивлялся немного, а потом ухнул вниз, подпрыгнул на склоне, прокатился и попал в ноги Сергея. Тот вскрикнул.

— Следовало бить снизу вверх, тогда бы вы попали в голову, тем, — ответил я спокойно в тон своим собственным воспоминаниям. Разве я способен осуждать тема? Сергея хочется убить не только ему.

— Только для начала стоило спросить разрешения у мамы, — поправил мое высказывание Эстон.

— Знаете, что! — Денис сорвался в бег, рванул к своему отцу со всех ног. Я смотрел на их встречу. Тем пытался убедить папу в чем-то. Мы с Эстоном выразительно переглянулись.

— Улицкий шанец выглядел так, — сунул он мне под нос отпечаток реальности на своем крохотном артефакте.

— Я знаю все виды существующих укреплений. Большинство из них возводились под моим руководством. Не стоит забывать, кто из нас принц крови.

— Я отлично помню, кто из нас двоих наделен магией. И очень сожалею, что это — не я. Попробуй наколдовать что-нибудь подобное.

— Если мне хватит резерва.

— Я не маг, как и все мужчины нашей расы, но отлично умею использовать артефакты. А им нужна магия. Прошу тебя принять этот скромный подарок. Сцежено у феи по ее доброй воле, — Эстон подал мне в руку прозрачную флягу. Сосуд был полон. Внутри бушевало медовое зелье, рассыпаясь яркими искрами.

— Я наворожу стены нашего с вами роста. Достаточные, чтоб можно было за ними укрыться, не больше.

— Только поторопись, — Эстон откинул лопату, а я принялся колдовать. Руны ложились плохо, песок был к ним не привычен, зато поддавался он очень легко. Через добрых три минуты шанец был готов. Точь-в-точь такой, как на артефакте. Я отпил чуточку зелья из флакона и принялся валить тонкие деревца. Подъёмные ворота, легкий шалаш, в котором можно укрыться от непогоды, копья.

— Отлично. Большего и не нужно.

— Вы уверены? А как же заостренные колья снаружи? Ловушки для пехоты и конницы?

— Подожди, письмо от эльтем пришло.

Я и сам расслышал, как на груди Эстона заиграла мелодия артефакта. Дроу вынул его, нанес на зеркальную поверхность защитную руну. Я без труда прочел письмо от эльтем вместе с ним.

— Что нужно, чтобы продать свободного человека в рабство!?

— Достаточно вашей воли, эльтем Диинаэ.

Пальцы Эстона пыгали по артефакту, дрожали, сам он значительно побледнел. Да и мне стало дурно.

— Его достаточно обвинить в пренебрежении семейным долгом?

— Вполне.

Эстон убрал артефакт в карман пальто, заметался, бросился вниз к своему пасынку.

— Тем Денис, мы возвели стены. Позвольте сделать одну фотографию для вашей мамы! Всего одну!

— Я...

— Сергей, мы справились, пора возвращаться к автобусу. Там нас ждёт трапеза и призы.

— Даже не знаю. Я так устал от этой поездки. Хотел отдохнуть у реки, подумать о жизни. А вы точно все построили?

— Абсолютно.

— Пойдем, па, я тебе помогу. Сфоткаемся вместе, чтоб маме было потом, о ком вспомнить. Ага?

Эта фраза тем Дениса мне совсем не понравилась. Эстон будто бы пропустил ее мимо ушей. Впрочем, я его понимаю. Мне бы тоже стало дурно, если бы жена предъявила мне столь грозное обвинение и напомнила о рабском ошейнике. Да уж. От эльтем Диинаэ и вправду не знаешь, чего стоит ждать!

— Спасибо, сынок. Вместе оно и идти легче. Сделаем вместе снимок для мамы. Я до сих пор ее люблю, несмотря ни на что. Красивая она у нас и, ты знаешь, родная.

Эльтем

На телефон пришло сообщение от Эстона. Красивая, яркая фотография. Он стоит рядом с Альером, у каждого в руках по лопате, позади возвышается песчаная крепость. Выглядит она монументально. Денис рядом с воротами, придерживает флаг. Тот прикреплен к увесистому древку, того и гляди, выпадет из стены и треснет сына по голове. Сергей улыбается, руку Денису на плечо положил, всем своим видом демонстрирует: «Это мой сын!» Видно, что очень гордится. Мне вдруг стало так обидно. Столько лет ничем не помогал Денису, а теперь явился, когда ребенок уже подрос, ни с памперсами, ни с прикормом, ни с соплями возиться не нужно! Кажется, что я целых четырнадцать лет вкладывала все силы в ребенка, чтоб сделать бывшему роскошный подарок — крепкого, спортивного и умного парня.

Я ответила Эстону сухо: «Спасибо». И всё. Не до него сейчас, потом объяснюсь. Набрала Дениса, трубку тот взял почти сразу.

— Осторожней с флагом, отойди от него, чтоб тебе по голове древком не прилетело. И шапку надень. Ты поел?

— Откуда столько заботы? — вопросом ответил сын.

— Денис, что случилось?

— Все случилось! Ты отца предала, спуталась с богатеньким!

— Денис! Давай мы с тобой дома все обсудим!

— Нет! Ты меня не ценишь, не уважаешь мое личное пространство, даже в вещах моих рылась! Всю комнату испортила своей мебелью.

— Ты сам такую выбрал.

— Мне твои подачки не нужны. Ты! — ребенок будто захлебнулся словами, совсем как маленький.

— Денис, успокойся пожалуйста. Мы с твоим папой давно развелись.

— Ты его просто не дождалась! Выбросила из своей жизни! Как мусор! Пока папа работал на Севере! Продалась этому. Эстон теперь мной командовать будет? Ты даже со мной не посоветовалась! Выбрала себе мужа сама.

— А должна была? Что ты такое говоришь? Давай мы спокойно все обсудим дома.

— Нет! Я сегодня уеду к бабушке и буду жить там вместе с отцом!

— Денис, успокойся, пожалуйста.

— Все! Отец прав, у тебя сгнила душа, ты пропащая. И бабушка тоже права — ты всю жизнь только о деньгах думаешь. Работаешь без конца, вместо того, чтоб со мной общаться. Я тебе просто не нужен. Вот и сиди одна со своим Эстоном или с Альером! Пересчитывай деньги! Развлекайся в ресторанах!

— Денис!

Сын бросил трубку. Ума не приложу, что ему наговорил Сергей. Зато точно знаю, как поступлю со своим бывшим мужем. Ярость растекается по телу, смешивается с магией, норовит прорваться наружу. И сына своего я сейчас ненавижу тоже! За его злые, несправедливые слова! Бабушка его права, я о деньгах думаю! А на что бы мы жили столько лет, если бы я не работала с утра до ночи? Можно подумать, я виновата! Сына я завела в браке, желанного! Рассчитывала на помощь мужа, он сам ее мне обещал. Мы вместе с Сергеем его завели. И если бы Сергей нас содержал, ну хоть наполовину оплачивал расходы на сына, насколько бы нам всем было проще? Может, тогда я бы и могла себе позволить проводить вечера дома, да хоть у плиты. Невероятная роскошь — готовить в удовольствие, вышивать, заниматься всеми этими милыми женскими делами и никуда не бежать. Не думать, как забить морозилку едой по акции, как выкрутить деньги на новую спортивную форму, потому что из старой сын уже вырос или порвал ее так, что и не зашить. Слезы подступили к моим глазам. Сына захотелось выпороть, а Сергея прикопать в саду. И сверху посадить рядком тыковки. Рыженькие такие, чтоб глаз радовали.

Нет, так я поступить не могу. Дениса я придумаю, как проучить. А судьба Сергея уже решена. Я переведу его в тот мир. И продам кому-нибудь в качестве раба. Пусть, как я, работает с утра до поздней ночи, чтоб дойти до постели и упасть спать под чужие, недовольные крики. И чтоб ночью его будили по десять раз! Чтоб ни одной ночи, ни одного дня не мог он прожить спокойно! Может, тогда поймет, как непросто было с крохотным ребенком? Отомщу! Заставлю испытать все то, через что прошла я. Помню, как у нас сломалась машинка и после работы я стирала детские вещи в тазу. Еще и воду горячую отключили. У Дениса тогда резались зубки, ночью он спать мне не давал, а с самого утра я шла на работу. Говорят, лишать сна — это пытка. Ну-ну.

И денег ни на что не хватало. Везло, страшно везло, с тем, что Антонина целый день заботилась о ребенке. Иначе бы я совсем пропала. Вот бы Сергея выпихнуть в такой ад. Впрочем, нет, я не настолько жестока. Он и недели не выдержит, помрет. Не имею я права на это из-за свекрови. Антонину мне жалко.

Все сильней раскрывается в груди моя суть, черная справедливость, лишенная жалости. Я и вправду становлюсь настоящей эльтем, той, которую стоит бояться. Той, которой не стоит мешать. Каким идиотом нужно быть Сергею, чтоб покуситься на моё самое дорогое — на сына? Он, что, всерьез решил отобрать у меня ребёнка? Чтобы что? Чтоб обменять его потом на наследство Аделаиды? Или?

Или он решил избавиться от меня. Тогда все, чем я владею, досталось бы сыну. Мой наивный ребёнок точно поделился бы со своим любимым папочкой. Как же вышло, что Сергей так быстро запудрил ему мозги?

Одного он не мог предположить, что в моей жизни появится Эстон. Теперь, если я внезапно умру, Денису достанется только половина всего того, чем я владею. Но и это уже совсем не мало. Кроме того, квартира на Невском проспекте стоит сумасшедших денег, в ней еще и антиквариата полно. Она вся достанется Денису, так как я ее получила по завещанию. Да, Сергей — умный человек, расчётливый. Он решил обеспечить себе беззаботную жизнь. Сына вырастили, наследство после бывшей жены получит. Ну уж нет, как бы не так!

А может, я зря? Может, мне все показалось? Ну не будет же нормальный человек убивать. Мы же жили с ним вместе, даже были счастливы, сын у нас общий. Это ведь тоже многое значит? Или я не права?

Машина плавно свернула во двор моего нового дома. Отсюда всего несколько минут пешком до школы Дениса. Я ума не приложу, как ему объяснить, что у меня появилась квартира. А свекровь? Антонине сюда будет так просто не добраться, слишком уж далеко от ее дома. Я бы, может, этому и обрадовалась, но сын? Кто станет за ним приглядывать? С другой стороны, о себе тоже думать нужно. Каждый вечер у нас в доме скандал. Денис не хочет делать уроки, Антонина сердится и обвиняет меня. Почему? Ответ очевиден — ну это же твой сын! И новая череда ругани и угроз. Порой мне кажется, лучше б Денис вообще не учился, чем так. Иначе я сама, того и гляди, заработаю заикание, а заодно выучу всю программу школы за девятый класс. Нет, тогда я точно рехнусь ко всеобщей радости. Сын такой лентяй! Никак его не заставить учится, умный вроде бы парень, но задания делать не хочет. Сначала потому, что не понимает, как их делать. Потом — потому, что все понял. И смысла делать упражнения нет никакого. Это если слушать доводы Дениса. Я вздохнула.

Как же хочется вечером насладиться покоем, сесть в кресло, вытянуть ноги, взять в руки книгу, пролистнуть несколько страниц и чтоб кругом — все довольны, никто не ругается, не кричит. Разве я этого не заслужила? Всегда работала с утра и до упаду, свекрови помогаю, исполняю все ее просьбы, о сыне забочусь. И все равно — только упреки. Денис считает, что я — ненормальная, строгая мать с повышенной тревожностью. Ну да, позвонить вечером и узнать, где он задержался на три часа — это не норма. Может, мне самой «пропасть» на пару дней? Пускай понервничает, тогда хоть что-то поймёт? Заодно отдохну.

Антонина тоже считает меня плохой матерью, якобы я совсем не забочусь о сыне — вещи ему не стираю, еду не готовлю. Весь холодильник забит едой, а донести вещи до машинки совсем не сложно. Что обо мне думает и говорит сыну Сергей — даже представить страшно.

В прежней школе считали, что я ужасно избаловала сына и все проблемы с ребёнком отсюда. И не объяснишь, что у Дениса и Антонины образовалась ОПГ. Один шалит, вторая его покрывает. Еще и меня пытается осудить. И балует Антонина внука без конца. Но виновата всегда-всегда я!

Может, я и вправду — ужасная мать? Раз все так кругом говорят? Может, и стараться не стоит? Буду платить за школу, скидывать немного денег на одежду и вещи, а с остальным пускай разбирается Антонина? Денис уже вырос, нет, для меня он все еще ребёнок. Но на самом-то деле это не так. Подросток, выглядит почти как взрослый мужчина. Хочет свободы, только ведет себя, как трехлетний малыш. Чуть что — басом кричит: «Мама! Помоги, защити, объясни». Пора ему повзрослеть. Я просто не стану этому мешать. Отдохну от своих материнских обязанностей. Возьму отпуск!

— Госпожа Галицкая, с вами все хорошо? — тихо пискнул водитель. Я подняла глаза. По всему салону разбежались красные огоньки моей магии, будто блёстки рассыпались на обшивке.

— Ой.

— Что это, вы не знаете? Господин Эстон предупреждал, что так может быть, но я не поверил.

— Вот и не верьте. Это блестки. Сейчас погаснут.

Я потянулась к своей магии, позвала ее обратно. В центре салона собрались искорки, слепились в огненный цветок, внезапно померкли, осыпались пеплом на обивку сидений. Лишь на секунду я успела увидеть черную розу, сгоревшую в собственном огне.

— Что это было? — просипел водитель, — Я вас чем-то расстроил?

— Не вы. Все уже хорошо. Я скоро вернусь, а вы пока отдохните, прогуляйтесь. Мой муж вам хорошо платит? — было непривычно называть Эстона своим мужем.

— Более чем. Я сначала не понял, когда он назначил надбавку за шалости жены. Думал по-всякому. Может, ну такая, капризная, что ли? Или, может, немного того. А вы? Ведьма?

— Хуже. Но и это тоже. Только не увольняйтесь, прошу.

— И не подумаю. С вами так интересно.

— Вот и хорошо.

Я прикрыла дверцу машины и пошла к парадной. Как жаль, что Аделаиды я больше не увижу. Почему так? И ведь она радовалась, когда меня встретила. Будто только и ждала того дня, чтоб передать все свое наследство другой. Более достойной, чем она сама? Нет, это вряд ли. Тогда, какой? Достойной своей матери? Эрты Форей боялись, она, похоже, и вправду была жестока. Вот и я такой становлюсь. Или уже стала? Жестокой и справедливой, как все настоящие дроу. Но разве я не имею права отстоять своего сына? Не имею права на спокойные вечера? Имею! И лучше стану жестокой, чем позволю вытереть о себя ноги. Так и так, меня все только осуждают. Теперь будет за что! Пора наконец-то начать оправдывать ожидания. И начну я с Дениса. Пора его как следует проучить.