Мне его подарили! Дом-портал 2

Глава 37

Все происходящее напоминает мне игру. Игру, в которой охотник и добыча поменялись местами. Сергей жадно ловит мое тело губами, я ускользаю, стремительно поднимаюсь на свой этаж. Здесь довольно темно, лампочка едва мерцает, дверь в квартиру уже приоткрыта. Я вырываюсь из грубых объятий, делаю несколько шагов, бывший хватает меня за руку, я вижу, как в другой его руке мелькнул нож. Нет, он всего-то спрятал его в свой карман глубже, думал. я не замечу.

— Любимый! — я толкаю Сергея на приоткрытую дверь, он глупо валится в темноту, но успевает ухватиться за стену, не падает. Мелькнули белые мягкие руки моей горничной, Сергей ее, кажется, не увидел. Фея накинула на его шею черный узкий ошейник. Небольшая пряжка на нем впереди. Я облизнула губу, подошла к бывшему мужу вплотную.

— Глупышка, ждала меня столько лет, а что сотворила.

— Прости меня, дорогой, если сможешь.

Я замыкаю ошейник, тороплюсь расстегнуть рубашку на его груди. Жаль, клеймо наложить не успела. Но теперь и это не важно. Дверь в квартиру закрыта, Сергей уже не сбежит. Я так этого боялась, так не хотела устраивать сцену посреди города. Улизни он, и ничего бы не вышло. Сергей подлый, стоило ему хоть что-нибудь заподозрить, он бы тут же рванул в полицию, написал бы на меня заявления, взбудоражил бы Антонину. А так? Он просто вышел из квартиры и исчез, пропал. Мало ли людей подобным образом исчезнет в Питере? Главное, что я об этом совсем ничего не знаю.

Я улыбнулась, закусила губу, поправила прядку волос, взяла его за руку.

— Идем со мной в спальню, — мурлыкаю я.

— Ты разве этого хочешь? — кажется, Сергей насторожился.

— Безмерно!

Бывший внезапно начал озираться по сторонам, коснулся горла рукой.

— Это, что еще за пакость?

— Мы поиграем, хочешь? В особые игры.

— Не хочу, — Сергей скребёт пальцами пряжку, нервничает все больше. Я стряхнула бретельку платья с плеча, чуть откинулась назад, вздохнула и потянулась. В квартире темно, лишь фонарь бросает немного света внутрь. Сергею меня точно видно.

— Идем в спальню, — облизываю я губу. Сергей смотрит на меня, но медлит. Вдруг бурая тень метнулась по полу, зашипела, бросилась ему в ноги, поцарапала. Бывший муж взвизгнул.

— Это кот, побежали скорей.

— Завтра же усыплю! — Сергей позволяет себя увлечь дальше в квартиру, я держу его за ладонь, слышу приглушенный голос домовика позади.

— Мляу, если вам от этого легче.

Сергей озирается, но покорно идёт вперед. Я не рискую открыть портал в бордель прямо отсюда. Здесь есть окна, мало ли, сиганет с перепугу? Да и закричать бывший может. А мне проблемы совсем не нужны.

— Обещаю, ты никогда не забудешь этого вечера, дорогой.

— Я в этом тоже абсолютно уверен, — бывший наваливается на меня, прижимает к комоду, тянется задрать платье.

— Ах! — притворно радуюсь я и касаюсь его пальцем артефакта.

Мир привычно померк, вокруг сад, луна едва светит на небе, я прижата спиной к двери. Мир напоен густой сладостью юга, тепло окутывает со всех сторон. Чудо посреди мрачной сырой питерской весны.

— Что за чертовщина?

— Это оранжерея, здесь так красиво, да?

— Наверное.

Мы вваливаемся в дом. Здесь, в темноте, я успеваю заметить Альера, он стоит в углу. Замер, словно кобра перед прыжком. Я спешу открыть портал, разорвать пространство. Срываю воздух, будто кусок обоев. В холл вползает мелодия скрипки, я вижу Гюрзу, безусловно, это он танцует на сцене. На столе расставлены вазочки с фруктами, в высоком графине вскипает пузырьками розоватый напиток.

— Мы где вообще?

— Сейчас узнаешь.

Я проскальзываю в портал и увлекаю за собой бывшего. Владелец заведения бежит нам навстречу, смешно семеня. Я прикладываю руку к груди Сергея. Черная роза пышно расцветает на мраморной светлой коже. Видны все ее лепестки.

— Ты что творишь? Дура! — морщится от легкой боли Сергей.

— Мой бывший муж ужасно воспитан, — отстраняюсь от него я, — Поможете привить достойные манеры?

— Благодари эльтем! — взвывает хозяин заведения.

— Чего? — морщится Сергей, — Динка, это что за клоун, куда ты вообще меня притащила? Опять твои глупые выходки начались? Решила ужин в ресторане устроить? Как мы вообще сюда попали? Всё, я домой! Надоела ты мне. И сына я тебе не дам видеть, безмозглая ты курица.

С лица хозяина борделя разом стекли все краски, он норовит упасть передо мной на колени, дрожит всем своим существом. Еще бы, прямо на его глазах оскорбили эльтем.

— Правда, красивый? — смеюсь я.

Все закончилось. Можно ничего не боятся. Денис в безопасности, Сергей до него больше не доберется.

— Я сам займусь этим рабом, лично, обещаю, станет как шелковый!

— Бить только не нужно. Придумайте что-нибудь другое. А! Вспомнила, вот еще что. Я хочу, чтобы он работал с самого утра и до поздней ночи. На самом рассвете будите его и вынуждайте гладить белье, готовить завтрак. Потом пусть немножечко помокнет под дождем, часика два, к примеру, потолкается в метро. А, у вас нет метро.

— И дождя тоже. Засуха.

— Я постараюсь это исправить.

— Благодарю вас, эльтем.

— Затем пускай работает и выглядит при этом мило. Чтоб улыбка не сползала с лица, прямо как в офисе. Вечером пускай не отлынивает — стирает, готовит, прибирает. Времени на отдых можете не оставлять. Ну и танцы, конечно, пение, музыкальные инструменты. Нужно иметь хобби и держать себя в отличной форме. Так ты мне говорил после родов, Сережа? Нельзя себя распускать?

— Им займется Гюрза. Он великолепно танцует и научит Сергея своему мастерству.

— Видишь, у тебя будет хобби и личный тренер, Серёжа. Да, питание только здоровое. Я хочу, чтоб он похудел до юношеских размеров. Ну куда это годится? Серёжа, у тебя складочки на боках, — поцокала я языком на манер мужа. Как сейчас помню то, как мерзко он меня попрекал каждым лишним куском. Кормящая мать может набрать чуточку веса, да и я никогда не была толстой.

— Иди ты... Погуляй со своей заботой в обнимку. Где выход, мне надоел этот цирк! Динка, ты дура, если думаешь, что я стану жить, как рожавшая баба! Не создан я для того.

— Будите ночью раз в два часа и давайте покачать на руках гирю. Весом этак килограммчиков пять, нет, семь. Может просто с ней походить кругами. Ну и пускай песни поет. Это очень бодрит.

— Иди к черту, слышишь?

— И, конечно, пусть обрабатывает ссадины всем вашим мальчикам, лечит их, ухаживает, случись что. Задолжал он это своему сыну за четырнадцать лет, так пускай хоть к другим проникнется милосердием.

— Это все, эльтем?

— Пока — да. Завтра утром я навещу вас, чтобы посмотреть, каких успехов вы достигли за ночь.

— Мы будем стараться, эльтем.

Я кивнула, двое громил тут же двинулись к Сергею. — Только посмейте, я полицию вызываю, — Сергей вынул из кармана телефон, — Черт, связи нет. Да что это вообще такое? Динка, не смей! Ты делаешь глупость. Я заявление напишу. Меня искать будут!

— Нет, Сережа, не будут. Да и не найдут. И приведите его в порядок. Эти усы такие ужасные. Как ты посмел так опуститься Сергей? Эти вещи ужасные. Фу! У тебя нет никакого вкуса.

— Дина, я тогда шутил! Ты просто не поняла.

— Зато ты теперь поймёшь, — Сергея чуть не волоком потащили вон. Один из охранников чуть сильней толкнул его в плечо, чтобы он не сопротивлялся.

— Ты! Да я! Да вообще!

— Я прослежу, эльтем — пошел следом за Сергеем хозяин борделя. Подозреваю, для того, чтобы только не оставаться и дальше рядом со мной.

— Проследите как следует!

Как там мне горничная сказала? Заботиться о своем потомстве — священное правило любой матери, иначе бы мир давно оказался пуст. Не было бы ни птичек, ни мышек. Если уж они способны защитить свое потомство, то и я в своем праве. Да и не стыдно мне, если честно.

Я устроилась за столом. Как-то так вышло, что мы с Гюрзой остались в этом зале одни. Парень движется грациозно и плавно, он чуть ли не перетек ко мне, сверкая своим идеальным телом. Роскошный, красивый, жестокий. Наемник, убийца. И все же его красота, эта неимоверная плавность движений, осанка — они восхищают.

— Чего изволит эльтем? — танцор замер у графина, когда он решается поднять взгляд на меня, его черные глаза сверкают.

— Хочешь? — на открытой ладони я протянула яблоко Гюрзе.

— Это самый сладкий подарок в моей жизни, жестокая госпожа, — произнес он с придыханием, ухватил с моей руки яблоко и чуть прикрыл глаза, будто от наслаждения.

— Почему жестокая?

— Эльтем знает толк в пытках, — Гюрза сощурил глаза. Платок, скрывающий половину лица танцора, качнулся.

— Разве это пытки?

— Конечно. Лишать раба сна, вынуждать работать с утра и до поздней ночи, лишать всех удовольствий, даже вкусной еды.

— Это называется жизнь любой женщины. Прибавьте к этому ребенка, а то и двух. Болезни, капризы, пеленки.

— Ошибаетесь, эльтем. Простолюдинке всегда поможет с домом и ребенком родня. Сестры, тетушки, бабушки, на крайний случай — собственный муж. Аристократке — слуги. Эти женщины спят вдосласть, едят вдоволь, их все очень ценят. Ведь самое важное, что есть у семьи — мать и ее сокровище — ребенок. Иначе не может быть.

— Еще как может, Гюрза.

От рельефного тела шел легкий, неутомительный аромат масла, благовоний и едва слышный — корицы.

— Я позабочусь о том, чтоб вам понравился результат изощренной пытки уже утром. Среди рабов борделя у меня особое место. Я знаю тысячи способов ублажить женщину. Танец — только один из них. Сергею сегодня не дадут спать. Его вымоют, переоденут, а к рассвету его манерами займусь я.

— Что ты хочешь получить в подарок? Гюрза замер, по всему видно — не ожидал.

— Мягкий халат, сластей... я ценю небольшие удовольствия. Они приносят в жизнь счастье.

— Я принесу тебе то, что ты просишь.