Мне его подарили! Дом-портал 2

Глава 28

Я спустилась вниз, почти сбежала по лестнице. Двор тонет в лужах, иномарка кажется здесь чужой, инородной, принадлежащей другому времени, иной эпохе. Мне не видно тех, кто в салоне.

Водительская дверка отворилась. Эстон выбрался из салона наружу, сделал несколько неровнях шагов, его болтает из стороны в сторону. Словно пьяный, он рухнул передо мной на колени в глубокий сугроб. Полы белоснежного пальто разлетелись. Мне стало жутко. Страх пронзил меня целиком, сковал волю и сердце.

— Простите, эльтем, я не достоин...

Мое сердце выпрыгнуло из клетки, в которое было заковано от рождения. Суть моя смела всё: волю, чувства, собственное достоинство. Старинный двор содрогнулся от крика. Он шел от самого сердца, поднялся из глубины. Стекла дрогнули в окнах.

— Денис!!!

Я побежала по снегу, домашние туфли тонут в грязи, проскальзывают по льду. Все это не имеет никакого значения. Мой сын! Моя радость, суть моей жизни. Я отворила дверцу машины. Внутри сухой салон, приторная музыка, искусственный запах. Любимый совенок таращится с вызовом, встрепанные волосы, редкая щетинка, еще не мужчина, ребенок. Как же хочется прижать его к самому сердцу! Обнять, вцепиться в него всеми своими когтями, спрятать и защитить!

Сергей смотрит надменно. Чувствует себя победителем. Мол, убедилась? Наш сын со мной! А ты — мерзкая тварь, которая ничего не добилась! И я улыбаюсь! Сквозь слезы, затуманенное сознание силюсь подобрать нужные слова. Запихнуть свою ревность и гордость в дальний угол. Сколько лет, сколько сил я отдала, чтобы мой сын стал тем, кто он есть. Сильным, смелым, достойным и гордым... Тварью божьей, что смотрит свысока на свою мать. Надменно смотрит! Будто я должна ему, в должниках навсегда!

Лучшее ему я отмерить должна только за то, что решилась завести сына, сохранить беременность свою, выносить, родить в муках и воспитать! И хочется взвыть от одного этот взгляда, проклясть себя, все свои усилия. Но я улыбаюсь. Спокойно и гордо.

— Как все прошло?

— Ты достала. Я хочу жить с отцом.

Улыбка. Только улыбка способна сохранить четырнадцать с небольшим хвостиком лет моих мук, страданий, усилий, надежд на будущее сына. И я улыбаюсь.

— Хорошо, — киваю я головой.

— Какая же ты тварь, Дина, — весело произносит Сергей и обнимает своего сына за плечи.

Горечь, боль, а самое главное, чистая ярость туманят сознание. И я опускаю глаза.

— Я так соскучилась, — шепчу я едва слышно. И только теперь замечаю Альера.

Оказывается, невольник все это время сидел на переднем сидении дорогой иномарки.

— Я тоже, конечно, — смакует бывший свою победу.

— Может? Может, мы встретимся сегодня? — воркую я. А сила так и хлещет в висках.

— Даже не знаю. Этот сказал, у вас сегодня свадьба, ресторан, то сё.

— Я сбегу. Сбегу к тебе, мой дорогой муж.

— Еще и матч. Даже не знаю. Ну, посмотрим. Ты звони.

— Хорошо.

— Ма! Крч, я к ба. Ну, всё.

— Да, дорогой. Ты прав.

Дверцу машины я захлопнула с силой. Хотелось убить. Нет, вытащить из железной скорлупки всех непричастных, а потом пульнуть машину прямо в центр серой невской водички, отдать свою дань водяному, если он вообще существует!

— Альер? — требовательно взываю я к совести невольника. Мгновение и дверца открылась. Молодой мужчина вышел наружу. Строгий, напряжённый, гордый.

— Эльтем, чем я могу быть...

Я не слушаю его, смотрю на Сергея, на его напыщенный, гордый вид. Ясно, кто чувствует себя победителем. Денис упорно отводит глаза от меня, от правды. Будто не помнит, знать не желает, кто его вырастил, кто столько лет нянчил его! Магия хлещет наружу, норовит вырваться, того и гляди, расцветет розой, полной огня. Но разве есть у меня право убить Сергея здесь и сейчас на глазах у сына? Нет, я сдержусь. Ради нашего будущего промолчу. И я улыбаюсь.

— Езжай с отцом, зайчик

— У тебя забыл спросить. Я уже взрослый!

— Да, конечно, любимый. Ты уже совсем вырос.

— То-то же! — восклицает бывший, — Наконец-то ты соизволила это заметить! Наш укреп завоевал первое место в школьном конкурсе! Я столько усилий к этому приложил.

— Я так рада, — воркую я. И улыбаюсь. На этот раз все получается искренне. Пара часов осталась до ого момента, как я сполна расплачусь с Сергеем.

— Смотри, как бы муженек твой в луже не околел.

— Спасибо, что напомнил о нем, любимый.

— То-то же! Сергей наконец захлопнул дверцу. Я отвернулась от Альера. Интересно, что теперь думает обо мне повстанец? Когда я была публично, на глазах у сына, унижена этим уродом? Сергеем!

Я направилась прямиком к своей машине. Лишь на секунду остановилась рядом с Эстоном. Он так и стоит на коленях посреди мерзлой питерской лужи. Неужели и вправду думает, что это хоть сколько-нибудь красиво?

— Эльтем, — шепчет он. И это нисколько не трогает моего сердца.

— В следующий раз надумаешь пугать, выбирай место посуше. Я думала, Денис потерялся или упал в костер, с него станется.

— Я виноват, — голова дроу опустилась еще чуточку ниже, а белесые волосы вконец растрепал ветер. Их кончики лежат на ледяной глыбе. Абсолютно белое пальто напиталось талой водой, посерело. Отстирается ли? Как бы не пришлось покупать новое.

— Встань. Хватит портить наши вещи!

— Я готов принять печать рабства. Принадлежать вашей воле всецело. Отдать своё тело, свою волю вам. Сам я...

— Ну уж нет! Так просто ты от ответственности не отделаешься! Встань, Эстон!

— Благодарю вас, эльтем Диинаэ, — Эстон наконец-то поднялся на ноги. Мокрый, встрёпанный, талая вода струится по элегантным брюкам, затекает в ботинки. Взгляд на меня он так и не поднял.

— Сможешь отвезти этих двоих? Впрочем, нет, не нужно. Я лучше такси закажу. Или? Давай я их с водителем отправлю. Ты сможешь сесть за руль моей машины? Я сама очень давно не водила.

— На все ваша воля, эльием, — Эстон поднял на меня взгляд. В нем светилась невероятная, губительная надежда, — Вы сохраняете мне свободу, несмотря ни на что?

— Да.

— Диинаэ, — бархатный нежный голос, острый поцелуй на руке, яростный взгляд невольника.

Я кожей чувствую, как негодует в машине мой сын. Вырываю свою руку из пальцев Эстона и улыбаюсь... Улыбаюсь Сергею. Его судьба решена, мне нисколько его не жаль. Просто потому, что жалости не осталось, она сожжена.

Эстон договорился с водителем, тот пересел за руль его иномарки. Я на минутку поднялась в квартиру.

— Ужин будет готов через минуту. Комнаты я прибрала. Халаты к утру пошью для всего семейства. И для невольника вашего тоже! Красивый мальчик!

— Мы сегодня ночуем не тут.

— Это ещё что такое? Я что, зря окорок извела? А остальные припасы? Копченый куренок, свекла, барбарис...

— Мы заселяемся позже.

— Ничего не знаю. К завтраку, чтоб все были на месте, — горничная бледна. Ее припухшие губки чуть дрожат.

— Мне нужно избавиться от бывшего мужа.

— Белена, крушина, безвременник, цикута — все просрочилось. Ландыш остался, но его мало.

— Я сама.

— Так я на балконе не стелю, выходит?

— Нет.

— Ну, хоть белье не запачкается. Кружева отбелить — целая история. К завтраку жду. Пирог с пуляркой, жаркое с грибами, пирожные трех сортов, кофий.

— Будем.

— Покои для свекровки обустрою. Не берите в голову, весь дом, все хозяйство теперь на мне.

— Спасибо.

Я спустилась во двор. Машина с Денисом уже уехала. Альер сидит на заднем сидении моей новой машины. Эстон стоит у пассажирской двери, та распахнулась настежь. Он весь озябший, продрогший. И это — первый день после свадьбы.

— Развод? — смело прочитала я его мысли.

— Вы дали слово...

— Я могу его вернуть вместе с кольцом и всем остальным.

— Нет! — выкрикнул он. Эхо отразилось в сером питерском дворике.

— Как хочешь, — с большим сомнением протянула я, — Денис?

— Лучший юноша из всех, кого я знал.

— Ваш сын очень достойный молодой дроу, — искренне ответил Альер.

— Вы трезвые?

— Разумеется, — дроу чуть не схватился за сердце, — Я никогда не...

— Сколько человек пострадало?

— Ни одного, — Эстон переступил с ноги на ногу, — Так я точно сохраню свободу?

— Разумеется.

— Вы милосердны, эльтем. Позвольте мне сегодня переночевать в вашем особняке, ознакомиться с бумагами? Дань в наш с вами мир необходимо внести.

— Хорошо.

Альер съёжился на заднем сидении, не представляю даже примерно, что он думает обо мне.