Мне его подарили! Дом-портал 2

Глава 7

Я улыбнулся, когда понял, что эльтем в свой дом пригласила всего-навсего мастеровых. Сразу стало спокойнее на душе и как будто глыба отлегла от моего сердца. Я ловлю на себе лукавые взгляды темной эльфийки, она так просто ведет себя за столом, с явным наслаждением ест простую гномью похлебку, отламывает куски грубого хлеба. Я смотрю на эту женщину и никак не могу наглядеться. Знать бы, сколько других мужчин могут сейчас заявить на нее свое право? Или я один?

Ревность туманит рассудок, и это так странно. Неужели я испытываю к своей хозяйке нечто большее, чем благодарность? Неужели смею надеяться на толику ответного чувства с ее стороны. Я теперь невольник, отреченный от своего рода, человек, даже не светлый эльф. Быть может, красив, но не слишком. Это на эльфов нельзя наглядеться, на их сказочную красоту. Или на истинную красоту Диинаэ. Ее обаяние пленит хуже сетей, я и вкуса еды не ощущаю, бледнею, краснею, отвожу в сторону взгляд... словно юнец. Нет, скорей уж мотылек, который летит на огонь, точно зная, что тот обжигает и от его крыльев вскоре останется только пыль. Сердце и то погибнет в огне. Все, что останется мотыльку — секундное счастье. Огонек светильника погубит еще многих, но один миг он будет светить только для этого мотылька.

Нет хуже судьбы, чем та, которую навязали некоторым мужчинам эльтем. Если дроу понимает, что связь могла бы принести ей долгожданное бремя, любовника берегут. Родится девочка — ничто и никто не посмеет навредить отцу юной эльтем. Он поселится в личных покоях, сможет заботиться о своем ребёнке... И будет видеть всех тех других, с кем станет делить ложе его любимая женщина.

Нет, лучше уж познать страсть дроу и погибнуть, чем так. Гномы бледны, бедолаги, они и не догадывались, в чей дом их заманила шутница-судьба. Мечтают спать на пороге дома. Я удивлен, что эльтем выделила обоим гаремные комнаты на эту ночь. Может, она хотела вынудить меня ревновать? Выудить из меня слова признания ее власти не только над моим телом, но и над сердцем? Не знаю.

За окном раскатился удар грома, гномы вспомнили о своей драгоценной, а я о камнезубе. Это удар его крыльев пронзил вечерний воздух. И как же мне не хочется теперь выходить во двор! Ясно, что от любимицы гномов ни черта не осталось. Эльтем, похоже, тоже не понимает, что именно произошло, идет к двери как ни в чем ни бывало, улыбается. Я хочу заслонить ее от вида чужого горя, понимаю, что это глупо. Кто знает, какие битвы видела эльтем за свою жизнь, скольких она погубила? И все равно заступаю ей путь. Диинаэ на меня налетела, скользнула ладошкой по моей обнаженной груди. Чуть задержала пальцы на животе, остро-прохладные, тонкие, увенчанные крохотными ноготками. Меня бросило в жар, хочется продлить мгновение, дать ей задержать руку чуть дольше, показать, что я по доброй воле своей, по своему желанию готов разделить с нею грядущую ночь, чем бы она ни закончилась для меня самого. Щеки женщины чуть розовеют, я позволил взять в свою руку ее запястье.

— Эльтем, — хриплю я, не зная, как выразить свою волю, что сказать, как дать понять мои мысли. Диинаэ заглянула в мои глаза, будто прочла в них что-то, закусила губу, чуть кивнула или... просто склонила голову? Обошла по кругу меня, будто побрезговала? Или просто стремится скорее выйти во двор. Черт, там же эта, как ее? Жужелица! Вон и гномы орут на два голоса.

— Диинаэ, вам...

— Все потом, — эльтем прошла мимо меня на крыльцо. А я горю не то от стыда, не то от ее согласия, а может, отказа? Впервые вот так предложил себя достойной женщине. Если она это вообще поняла. Черт!

Гномы скачут кругами у того места, где паслась их красавица, вскидывают вверх руки и орут на два голоса. Камнезуб нахохлился, сделал из крыльев подобие шалаша, из которого наружу торчит нахальная морда. Сорняки в моем саду исчезли все! Подозреваю, что и не сорняки тоже. Повезло, что хоть деревья остались и к ним теперь даже можно пройти. Вот только гномов я так и не поняла — они же сами боялись, что их газонокосилка промокнет? Как эта тварь ухитрилась сманить камнезуба с насеста? Вот же нахальная личность — сразу видно, что девочка. И ужин себе роскошный устроила, и навесик организовала.

— Дай-ка мне чайничек со стола и какое-нибудь полотенце, пожалуйста, — я даже оборачиваться к Альеру не стала. Боюсь. Боюсь вновь увидеть ту страсть, которая только что взбаламутила меня всю. Сама себя пытаюсь понять и никак не могу. А вот камнезуб щурит левый глаз, впрочем, и правый тоже. Не то боится, что я опять в него пальцем ткну, не то все же началось воспаление. Не похоже, конечно, но зверю от заварки хуже, скорее всего, не будет. А моей совести точно полегчает.

— Думаете, это поможет?

— Непременно. Чайная заварка — великая вещь, зря ее недооцениваешь.

Альер принес чайничек и белое полотенце, жаль, конечно, портить хорошую ткань, но ничего не поделать. Я щедро плеснула заварки, по полотенцу растеклось противное рыжее пятно. Широким шагом пересекла лужайку, нет, без травы сад выглядит гораздо лучше. Ещё бы дождик на голову не капал, и молнии вдалеке не сверкали, было бы совсем хорошо. Камнезуб при виде меня ощутимо напрягся и даже на лапах немного присел, а крылья, наоборот, раскрыл широко, сделав из них некоторые подобие зонта. Точно так же, как курица раскрывает их цыпляткам. Вон и голову наклонил, хочет меня подгрести под бок Жужи.

Ну уж нет, извини, но на этот вечер у меня совсем другие планы. Жаль, что гномы остались ночевать в доме, и сын не берет трубку. Если бы не это, я бы точно рискнула хотя бы просто поговорить с Альером, попытаться что-то понять для себя. Эти зеленые, полыхающие глаза я никогда не забуду. Но только... Не знаю. Слишком боюсь ошибиться. Та картина, которую я застала в квартире, так и стоит перед глазами. Сын учит уроки, рядом с ним красивый мужчина и кажется, что все у нас троих вместе будет обязательно хорошо. Но вдруг нет? Вдруг я вижу только то, что Альер хочет мне показать? Идеальную маску, а внутри он жестокий безумец, не просто же так от него отказалась семья?

— Голову нагни, подрбранец.

— Ыгр, — посмел возразить мне камнезуб. Нет, ну что за наглость?

— Слушай, у меня и так настроение не очень. Опусти голову сам или будет хуже, — сказала я ровно тем же тоном, которым общаюсь с Денисом, когда он не дает что-либо важное с собой сделать — например оттереть пятно от чернил со лба.

— Ры-ры-ры!

— Я уже вся промокла! Имей совесть! — камнезуб выразительно посмотрел в небо. Похоже, трудно иметь то, чего нет, — Помни, ты сам этого хотел.

Я примерилась к крылу и довольно ловко поднялась по каменным перепонкам ближе к шее. Зверюга попыталась оскалится.

— Только посмей! — я хлопнула тварь по морде, ухватила пальцами за какой-то выступ, развернула голову к себе и со знанием дела протерла оба глаза несчастного животного, а потом и чешую вокруг них, все равно полотенце испорчено окончательно.

— Жужичка, иди сюда. Подумай, на кого ты нас променяла? Он тебе не родня, он тебя даже не нянчил с детства. Ползи к нам, — гномы подобрались совсем близко к камнезубу. Зверь фыркнул и изящным движением подпихнул обоих под свои крылья, я чуть не грохнулась вниз из-за его маневра. Лететь, конечно, невысоко — метра полтора, но я не люблю падать.

— Хоть бы спасибо сказал! — фыркнула я и довольно ловко слезла на землю.

Гномы о чем-то переговариваются под крыльями, бурчат там. Вроде, узкая щелка осталась. Ну, да, так и есть. Хотели бы, могли вылезти. Так почему?

— Хотите, я отодвину крыло?

— Спасибо, мы поспим тут.

— Здесь очень уютно! И Жуже понравился ее новый друг. Не беспокойтесь, здесь гораздо уютнее, чем в особняке. И на боку Жужи чудесно спится. Просто потрясающе! Куда лучше, чем в вашем доме. Мы утром уйдем.

Мне стало как-то обидно. Вот так стараешься принять людей, тьфу, не людей, как можно лучше, с душою. А они? А они считают, что спать во дворе у гусеницы на боку гораздо лучше.

— Надеюсь, все вместе? Просто это немного не мой камнезуб. Он прилетел в мой сад из гномьего банка. Наверное, его нужно вернуть назад?

— Ну, что вы. Камнезубы сами выбирают, что им охранять и кому служить. Никто не в силах решить за них.

— Вот пусть он вашу Жужу и охраняет от всех ее гусеничных бед. Если спросят, я этого камнезуба даже не видела. Ваши вещи Альер вынесет на крыльцо, утром их заберете, хорошо?

— Он может выставить наши пожитки за забор? Если это не затруднит слишком сильно невольнике, эльтем?

— Не затруднит.

Я вошла в дом растрепанная и мокрая. Альер недолго постоял на крыльце и тоже вернулся в дом. Ошарашенный, немного бледный, брови сведены в одну линию. Точно, хочет спросить меня о чём-то. И я совершенно не знаю, что ответить ему.

— Пусть мокнут, если им так хочется.

— Камнезуб — это очень щедрый подарок, думаю, им хорошо под сенью крыльев этого зверя. Гусеницы живут долго, лет тридцать. Эта уже взрослая. Но раньше, чем через десять лет этот зверь точно к вам не вернется, Диинаэ. Тем более, если Жужа станет жить под охраной такой мощи.

— Вот и хорошо! Мне вполне хватает голубя на моей кухне! Прости, но я очень хочу переодеться. Платье вымокло до нитки. И я под ним тоже, не поверишь. Там гроза, буря и капает очень противно. Полотенчикоо можешь выкинуть, оно все равно не отстирается. Возьми.

— Можно, я его подарю?

— Кому? А, впрочем, поступай как хочешь. Только не от моего имени, идет?

— Ваша воля, — вся страсть в глазах Альера погасла, видимо, в образе мокрой курицы я ему совершенно не нравлюсь.

Я вернулась в квартиру. Ее спокойную тишину буквально раздирала трель телефона. На экране отразился номер свекрови, я сразу же приняла вызов.

— Дина, Диночка, это я виновата! Все плохо! Наш мальчик!

— Что? — мой голос заметно сел. Только не Денис, только бы с ним ничего не случилось! Что я за мать такая? Отпустила сына из дома, думаю о том, как провести вечер, робко мечтаю о красавце. И совсем забыла о собственном сыне! Не нужно было его никуда отпускать, пусть бы сидел со мной рядом всю жизнь. Только бы он был жив.

— В клубе была драка, — голос свекрови тоже стал тихим, а мое сердце буквально рвалось на куски, — Это я во всем виновата! Сережа взял Дениса с собой, они ездили в зоопарк. А на обратном пути не досмотрел. Вот и случилось то, что случилось.

— Говорите толком, Антонина.

— Денисочка наш ударил охранника. Его в милицию отвезли. Прямо оттуда.

— Сам цел? Жив?

— Пальчики ободрал на руке.

— Выпорю, — счастливо улыбнулась я.

— Его же на учет поставят, ты не поняла, Дина. Из лицея выгонят, запись в личном деле появится. Все очень плохо.

— Сергей уже там, в полиции?

— Нет, мой сын дома, в отличие от твоего! Он-то сразу домой из зоопарка поехал.

— Какой молодец, ну надо же! А за своим сыном он проследить как следует не хотел?

— Это ты плохо воспитала ребенка!

— Опять я во всем виновата. Какое отделение?

— Сейчас, у меня записано. Это Невский район.

— Что-то далековато от зоопарка. Что там вообще делал Денис?

— Вот у него и спроси! И заодно найди способ избавить сына от такой омерзительной записи в личном деле!

— Сам дел наворотил, сам и отвечать будет. Не маленький!

— Ты — ехидна, а не мать! Довела меня до приступа! Серёженька, звони в скорую.

— А ты завещание уже написала? — узнаю голос бывшего на заднем плане. И не поймёшь никогда, шутит он или просто очень практичен. Но не настолько же?

Я собралась, высушила волосы, отмыла руки от заварки и после этого заказала такси. Едва сумела найти свой паспорт и свидетельство о рождении сына. Черт, ну почему все так плохо складывается? Почему? Почему даже один вечер я не могу использовать для себя? Просто посидеть перед камином рядом с Альером, поговорить с ним, а может, позволить себе и чуточку больше.

В полиции меня прямо у входа встретил строгий оперуполномоченный и проводил в свой кабинет. Такой крупный седой дядька, который смотрит на всех, как на потенциальных преступников.

— На вашего сына написали заявление.

— И что теперь делать? — меланхолично спросила я.

— Что делать? Раньше надо было думать! Вырастили малолетнего хулигана, а меня спрашиваете! Человек поехал снимать побои. Ищите, мамочка, адвоката!

— Как адвоката? Свекровь сказала...

— А я не знаю, кто и что вам сказал! На охранника напало двое парней из-за какого-то пустячного замечания. Вашего сына поймали там. Второго парня ищут.

— И как?

— Пока не нашли.

— А мне-то что теперь?

— Ждать визита органов опеки, постановки на учет. Это как минимум! Слышите? Минимум! Повезет, если ваш мальчик отделается от статьи. Как имя второго нападавшего?

— Понятия не имею.

— Так и писать? Или вы подумаете? Давайте пока сюда документы.

Я опешила. Масштаб бедствия явно превышал все грани разумного. Что же натворил сын? Как он вообще решился напасть на человека? И как его вытащить из всей этой истории?

— Позвольте? — кто-то за моей спиной заглянул в кабинет.

— Не позволю! Вы вообще, кто такой?

— Я — друг семьи Галицких, Эстон Райт. Разрешите мне сказать два слова эльтем наедине, — я обернулась и столкнулась взглядом с тем самым блондином, который напал на меня в парке, а потом караулил у дверей квартиры. Высокий, темнокожий, стройный и опасный. Не он ли все это подстроил? Сам бы Денис никогда не влип в эту историю. Или я просто слепая, как любая мать?

— Идите, общайтесь, о чем хотите, только быстро.

Я вышла в коридор следом за Райтом. Посреди темного коридора его лица почти не было видно.

— У нас не так много времени. Я уже был в том клубе. Посмотрите на запись, эльтем Диинаэ.

Два мира словно переплелись для меня воедино в этом месте и в этот момент. Дроу держит в руках тонкий планшет, открывается запись, я отчетливо вижу спину Сергея. Это он лупит охранника по голове кулаком изо всех сил. Денис пытается оттащить папу за руку, не допустить драки. Я вижу, с каким отчаянием он вцепился в манжет куртки, как тянет назад. Сергей и Денис, внешне они и вправду очень похожи. Только Сергей потом убежал, бросил сына, а Денис не догадался или не успел. Мой глупый, наивный ребенок. Но разве этому оперу что-то докажешь? Я подняла глаза на Эстона.

— Я могу все уладить. Это несложно сделать сейчас. Денис был в моем доме, мы играли в бильярд. Всей семьей, втроем. Охранник заберет заявление. Да и травмы-то у него никакой нет, так — шишка. Я договорюсь.

— Сколько?

— Я всегда готов прийти на помощь своей семье. Вы согласны взять меня в мужья, прекрасная эльтем Диинаэ? Мальчик ни в чем не виноват.

— Вы в этом так уверены? Зачем он пошел в клуб с отцом?

Меня раздирала ярость. Я понимала, что ради сына пойду на все. Но, черт побери, я совсем никак не хочу продаваться кому-то из-за него.

— Тем находится в том возрасте, когда его так легко запутать словами. Сергей увлек его не туда. Хорошо, что все обошлось и юный тем не успел попробовать какой-нибудь гадости.

— Хорошо.

— Вы согласны принять меня в клан Галицких, прекрасная эльтем Диинаэ?

— Я согласна.

— Завтра утром вам привезут особенное свадебное платье.

— Сегодня, выходит, у меня девичник?

— Как пожелает эльтем. И я помогу вам во всем. В том числе передать дань из семи королевств в наш с вами родной мир, чтобы избежать гнева верховной эльтем. Она не терпит задержек. Вы же пока не раскрыли портал туда.

— Не раскрыла, — закусила губу я. Эстон вошел в кабинет, словно к себе домой. Адвокат, звонки, бумаги и записи, куча суеты. И мне так обидно. Обидно, что я навсегда теперь буду связана с ним — с этим роскошным красавцем, богачом. Но против своей собственной воли! Будто Денис исковеркал мою судьбу.

Сына привели всего через пять минут. Знленовато-бледный, немного испуганный. Глаза таращит, на меня так даже не смотрит. Маленький паршивец! Предатель! Хоть бы позвонил, предупредил, куда едет, точнее куда они с Сергеем уехали. И Антонина тоже хороша! Наверняка обо всем знала. И ни словечка мне не сказала, лгала. Уроки они делали! Не мешай ребёнку общаться с отцом! И вся моя судьба теперь пойдёт кувырком. Никогда я больше не увижу той страсти в зеленых глазах невольника.

— Моя невеста, — с невероятной гордостью произнес Эстон, — немного устала. Ей пора ехать, я полагаю.

— Да, разумеется, — скривился хозяин кабинета, — И мальчика пусть забирает. Пока.

— Нет, не пока. Моему пасынку здесь делать нечего. Если я не смог вас в этом убедить, полагаю, стоит набрать номер тем Васкеса. Он был этим вечером в нашем доме.

— Кого? Какого еще тем? — вскипел опер. Эстон быстро набрал номер на телефоне, включил громкую связь. Кажется, этот тем Васкес — генерал? Похоже. По крайней мере, оперуполномоченный загрустил.

— Так что, я могу идти? Папа сразу сказал, что меня отпустят.

— Отчим, — холодно осек его Эстон. Похоже, мира в моем доме больше не будет, — Я скоро подойду, моя бесценная невеста. Вас не затруднит несколько минут подождать снаружи?

— Да, конечно.

— Мы подождём, — фыркнул сын.

То ли он от испуга ведёт себя нагло, то ли Сергей ему что-то еще наговорил. А, впрочем, какая разница? Видеть его не могу! Мы вместе вышли на улицу. Я заказала такси для сына через приложение.

— Езжай к бабушке.

— Почему?

— Я не хочу тебя видеть, — как тяжело сказать это в лицо растрепанному птенцу, тому, кто всегда был и будет так дорог.

— Папа был прав! У тебя душа сгнила!

— Предатель, — прошептала я и отвернулась, только бы сын не увидел моих слез. Может, зря я его вытащила из всех бед ценой своей судьбы?