Мне его подарили! Дом-портал 2

Глава 30

Я не могу себя заставить смотреть в глаза Альера, не хочу объясняться. Не теперь. Все мои мысли сосредоточены на Сергее. Я, словно повар лучшего ресторана, подбираю ингредиенты для идеального блюда, для сладчайшей мести. И наслаждаться я буду ею не один день. Нет, мне ни капли не стыдно. Не я ломаю судьбу собственного ребёнка. И, если бы бывший вел себя как человек, не настраивал Дениса против меня, я бы ему не мешала видеться с сыном. Но он... Какая же он уникальная дрянь! Или не уникальная?

Кто знает, сколько таких вот моральных уродов бродит по миру. Ребенка у меня собрался отнять! Деньги! А то и саму жизнь!

Только бы себя ничем не выдать. Впрочем, в моих глазах Сергей прочтет сегодня только безмерное счастье и предвкушение нашего с ним свидания. Я беззастенчиво улыбаюсь своим мыслям. Эстон о чем-то спросил, я обернулась к нему. Дроу принял мою улыбку, словно подарок. Напрасно, знал бы он, какие мысли крутятся у меня в голове непрерывно, словно шестерни добротных часов. Все должно пройти идеально.

Я держу на коленях те немногие вещи, которые забрала из своей квартиры. Дом-артефакт, роскошное платье, дорогущее, я купила его на распродаже с большущей скидкой, подол был немного распорот, и оборка висела не так. Привела в порядок, думала пойти в нем на выпускной к сыну, но платье ждет совсем другая судьба.

— Едем на квартиру. Там у меня чудесная горничная.

— На все воля эльтем, — мягко произносит мой муж.

Невольник молчит, пожирает меня жадным взглядом. Так и не скажешь, чего он хочет — убить меня или приласкать? Машина черной рысью прорывается сквозь громаду ночного города, все так ярко сверкает миллионами огней, всюду подсветка, горят фары машин. Я обернулась к Альеру, не утерпела.

— Тебе нравится этот город?

— Он удивителен, эльтем.

Лишь на секунду я поймала его взгляд. Яростный, гордый. И в ту же секунду он спрятал его под густым опахалом ресниц, склонил свою голову. Молчу, разворачиваюсь обратно, смотрю на дорогу, что неумолимо ведет нас к моему дому. Сын так и не позвонил, это больно. Обиделся, злится, а может, дело в чем-то другом? Вдруг не доехали? Или в парадной что-то случилось? Грабитель напал, сын поскользнулся, упал. Пугающие мысли пробираются в голову неумолимой лавиной, и я набираю свекровь. Денису сейчас звонить бесполезно.

— Вспомнила о ребенке? Или хочешь, чтоб я тебя поздравила со свадьбой?! — разлетается ее голос на весь салон.

— Это была ошибка, моя свадьба.

Эстон ударяет по тормозам, машину ведёт вбок. Кажется, секунду назад мы чуть не попали в аварию. Лишь чудом остановились с краю дороги, Эстон включил аварийку.

Я кладу руку на запястье мужа, тихонько сжимаю его и мягко ему улыбаюсь.

— Неужели?

— Я так обиделась на Сергея, разозлилась, не знала, что мне делать и вот… Выскочила замуж, не подумав. Мы разведемся. Иначе просто не может быть, — скорбным голосом сообщаю я.

— Ну-ну!

— Мне очень стыдно перед вами. Разве я смогла бы забыть об отце своего мальчика? Мы же семья. Денис так любит отца. Я не могу поступить плохо с сыном.

Эстон плавно трогается с места, он бледен, на темной коже это смотрится так, будто сквозь нее проступают синеватые пятна.

— Я готов быть любым мужем по счету, не обязательно первым или единственным, эльтем, — шепчет он.

По ту сторону трубки сопит Антонина, она никак не может принять мое поражение. Надеюсь, слов Эстона она не расслышала.

— Не уверена, что твой сын сможет тебе простить такую глупость, Диночка. Сергей, может, и оттает, но... Не знаю.

— Простите меня.

— Никогда и ни за что в жизни!

— Мне досталось наследство от одной родственницы. Квартира на Невском. Крохотная, без ремонта совсем, да и вид так себе. Дует изо всех окон, — беззастенчиво лгу я, не хочу предвосхищать события, да и потом мне искренне интересно, на что готова пойти Антонина ради своего внука, — Но отсюда будет очень близко добираться до лицея Дениса.

— Ты решила переехать? А я?

— Там есть чуланчик с выходом на черную лестницу. Квартира-студия, можно сказать. Кухонька, комнатка, небольшой холл, санузел. Потолки, правда, низкие, — про себя я добавила — метров пять, не больше, второй этаж можно делать, — Если хотите, я отдам его вам. На время.

— Чуулааан? — сколько отчаяния в голосе Антонины.

— Пять минут до лицея.

— Только ради ребёнка. Я готова пожить и в чулане. Там хотя бы нет тараканов?

— Нет, ну что вы. Разбежались по соседям с испугу ещё прошлой зимой.

— Ничего, я неприхотлива. Зато рядом все книжные магазины, центр города опять же. Раскладушку брать?

— Сереже только ничего не говорите, хорошо?

— Не стану предвосхищать. Я поищу палатку на антресолях.

— Поищите, — милостиво соглашаюсь я, — Но, если хотите, Денис может просто остаться жить у вас.

— Мальчику сложно каждый день ездить в школу через весь город. Нет, мы переедем.

— Вот и хорошо.

Машина вползла во двор, в салоне стоит тяжелое молчание, кажется, его можно пробовать ложкой. Не хочу ничего никому объяснять! Не из вредности, просто мне стыдно за то, что я собралась сотворить. И я не хочу, чтобы меня отговаривали. Мужская солидарность непредсказуема.

Эстон паркуется в уголке двора, я уже вижу счастливое личико моей горничной, она высунулась на нас посмотреть с балкона, разулыбалась, подпрыгнула, всплеснула руками. Давно меня так никто и нигде не встречал. Чудесная девушка, сегодня она станет моей подельницей в одном большом преступлении. Уверена, феечка не откажет.

Эстон выбежал из машины, распахнул мне дверь. Альер чуть замешкался, хочет взять из моих рук багаж.

— Не стоит, я сама донесу эти вещи.

— На все воля эльтем, — отступает он.

Вместе с Эстоном они забирают из багажника пакеты с готовой едой. Умопомрачительный запах кружит голову, затмевает собой запах талой воды.

Альер отворяет дверь нужной парадной передо мной, пропускает нас с мужем. Надо же, он запомнил которая дверь — наша, а ведь только один раз наблюдал, откуда я выходила.

Эстон проходит внутрь парадной следом за мной, Альер осторожно ступает позади нас, будто крадётся за темным эльфом. Совсем нехорошие мысли опять лезут мне в голову. И, похоже, не только мне. Эстон оборачивается, внимательно смотрит на Альера, будто предупреждает. Мы поднимаемся выше, горничная уже встречает в дверях. Передничек затянут поверх яркого платья, головку украшает чепец.

— Хозяйка, я уж и не ждала. А потом думаю, вдруг нагрянут. Все прибрала, постели вам постелила. Только успела сесть за шитье.

Горничная частит, а сама с большим любопытством, которое ничем не скрыть, рассматривает Альера и Эстона. Мы втроем входим в квартиру, Эстон замирает на долю секунды.

— Нужен ремонт? — его взгляд скользит по лепнине, по чудесному паркету, по росписи на потолке. Муж в недоумении после моего разговора со свекровью.

— Что вы такое говорите? — тотчас хмурится фея.

— Это мой муж, Эстон Райт.

— Красивый, — холодно отвечает фея.

— А это — я чуть теряюсь, но положение Альера хочу обозначить особо, чтоб не кусать локти потом, — Мой личный раб, гаремный.

— Какой хорошенький, — фея улыбается, рассматривает Альера с головы до ног, будто затейливую безделицу.

Парень не знает, куда себя девать от смущения, он склонил голову, густо покраснел. Эстон хмыкнул. Фея продолжила, — Без ошейника. Не сбежит? Не боитесь, что накуролесит?

— Не сбегу, госпожа, — отвечает ей Альер тихо. Так и смотрит перед собой в пол.

— Нужно мальчика приодеть. Я сниму мерки и с него тоже, пошью халат, ночной комплект белья, шаровары непременно и пояс. Гаремник без пояса — моветон, вы не знали? Кикиморы заглянут на чай, исфырчатся.

— Кикиморы?! — ахаю я.

— Конечно, эти две наших соседки непременно захотят познакомиться с новой хозяйкой. Это полезно. Старинный дом требует соблюдать порядки. Сегодня они вам пригодятся, завтра вы им. Так тут принято жить. Ну и на гаремника вашего непременно захотят поглядеть. А нам и не стыдно. Красивый, видно, что воспитанный, а уж скромный какой! Осталось только приодеть. И ошейник при гостях я бы все же надевала. После Эрты Форей осталось несколько штук. Один или два совсем новые.

Эстон закашлялся, кажется, дроу обидно, что кикиморы придут смотреть не на него.

— Моего мужа мы тоже покажем соседкам.

— Ну, покажите.

— И ошейники я посмотрю с большим удовольствием, — я представила, как тугая петля обхватит горло Сережи, — Есть с шипами? Жесткие.

— Кажется, нет, — горничная посмотрела на Альера с сочувствуем, тот, кажется, и сам собрался что-то сказать.

— Это не для него, — тотчас добавила я, — Альер выберет сам тот, какой пожелает. И обязательно новый.

— Да, конечно, — было заметно, как Альер выдохнул. Мне жаль его мучить неведеньем. Но и рассказать я пока ничего не могу.

— Вы что-то купили к ужину, хозяйка? — фея с большим осуждением посмотрела на пакеты, запах из них начал растекаться по квартире.

— Это для моих мужчин, чтоб вас не затруднять ужином. Я же не предупредила, что мы будем сегодня.

— Спасибо за заботу, но не стоило. Копченый окорок из кладовой никуда не исчез, есть ещё сыр, свежая булка, овощи, пирог я испекла на завтра. Холодная стерлядь дожидается своего часа. У хорошей хозяйки всегда есть, чем накормить гостей, даже если на плите совсем пусто.

— Я не знала, что мне так повезло с вами. Мужчины отужинают в особняке, а я вернусь на чай сюда, чтобы посекретничать с вами перед сном.

— Буду рада, — расцвела горничная.

— И у меня будет небольшая просьба.

— Любую исполню, хозяйка.

— Спасибо.

Эстон чуть пошевелил пакетом, похоже, у дроу затекли пальцы за время нашей болтовни.

— Ты устал? — обратилась я к мужу

— Немного, — дроу с легкой неприязнью смотрел на фею. Может, опасался ее, а может, того, что мы вдвоем с ней можем учудить. Что ж, в чем-то он прав.

— Возьми пакет у Альера, пожалуйста, я сейчас установлю артефакт и перенесу тебя в особняк.

— Да, конечно.

Дроу легко подхватил из рук Альера сумку. Мы прошли с ним в ту самую комнату, в которой стоял мой чудесный дом раньше. Без него здесь все выглядело так сиротливо. Я поставила короб на высокий комод, осторожно вынула артефакт и поставила рядом. Дом сверкал и переливался огнями. Было видно, как внутри него бродит эльф, переставляет в буфете посуду, раскладывает по ящикам столовые приборы. Его движения такие плавные, будто он бестелесная тень. Не ожидала я, что с помощью этого артефакта можно подсматривать за эльфом. Я с трудом отвела взгляд, развернула дом дверью к нам.

— У меня есть еще один раб. Это светлый эльф. Не ссорься с ним, ладно? И попроси накрыть на стол. Ужинать сядем все вместе, — с легким нажимом говорю я. Мне кажется, дроу меня правильно понял.

— Я ничуть не возражаю.

— И для меня накрой тоже. Я так голодна, — против воли, почти случайно я облизнулась, — Мы с Альером скоро придём.

— Я буду ждать, — бархатисто-нежно воркует Эстон и сам касается двери особняка.

Секунду назад он был со мной рядом, а теперь я вижу, как крохотная фигурка вошла в дом. Надеюсь, с Лорелем они поладят. Эстону можно доверять, да и эльф — не Альер. Хоть бы только он не испугался дроу. Я вышла из комнаты, прошла в холл. Фея уже вовсю измеряет Альера портновской лентой, пишет что-то в свою книжечку, приговаривает тихонько.

— Три метра саржи, десять сатина. Или взять атласный шёлк и зачаровать? Зеленые простыни идеально будут сочетаться с таким цветом кожи, надо же, золотистый загар. Как красиво! — в словах и движениях феи я не вижу ни капли желания, а все равно ревную.

Горничная возится с Альером, словно с любимой куклой хозяйки, волосы ему поправляет, обхватывает лентой широченную грудь. Видно, что парень едва сдерживается, чтобы только не оттолкнуть досужую женщину. Ему отчаянно неприятно чувствовать себя вещью, игрушкой. Гордый повстанец мой, смогу ли дать тебе свободу? Отпустить от себя? Да и на что ты способен, кто знает. Преступник, быть может, убийца, аристократ, пожелавший изменить мир по своему вкусу.

— Где ошейники? Я бы хотела взглянуть.

— Ой! Я и не заметила, как вы подкрались. Нужно заказать ткань и много. Мальчика нужно одеть. Так ходить совсем не прилично. Оплатите?

— Да, конечно, я дам сколько нужно.

— Вот и хорошо. А ошейники хранятся в малой гостиной. Идемте, я покажу.

Просторная комната тонет в бархате, тяжёлые кресла радуют глаз резьбой, изысканным шитьем подушек, золотой бахромой. Все это вовсе не кажется аляповатым, наоборот, благородным. Фея прошла к комоду, выдвинула из него ящик, достала шкатулку, ее крышку расчертил латунный орнамент цветка. Она поставила шкатулку на высокий стол тот чуть присел на лапах, будто готовится прыгнуть. Тонкое черное дерево хранит память о балах и приемах.

— Выбирайте. Эти все новые.

— Благодарю.

— С вашего позволения, я закажу сразу ткани.

— Да, конечно. Вот еще что, дом-артефакт трогать я запрещаю.

— Само собой, разумеется, хозяйка.

Фея сделала реверанс и растворилась. Лишь за стеной комнаты послышался звук передвигаемых роликов компьютерного кресла.

Приоткрыла крышку шкатулки. Внутри золотые ожерелья вроде того, какое я видела в ресторане на шее танцора Гюрзы, кожаные ленты, тонкие и пошире, цепочки.

— Выбирай, совсем снять ошейник я не могу.

— Я понимаю и принимаю это, Диинаэ.

Альер встал совсем рядом, высокий, напряженный, на меня так и не смотрит. Я потянулась к широкой ленте кожаного ошейника и наши руки в шкатулке столкнулись. Может, Альер сделал это специально? Не знаю. Я подняла свой взгляд на него и пропала в искристой зелени глаз, в его решительном взгляде, не могу оторваться от припухших губ цвета темной переспевшей вишни. Так хочется вновь к ним приникнуть, насладиться сполна.

Невольник сам наклонился ко мне, чуть провел по своей губе самым кончиком языка, будто спросил разрешения. Я потянулась навстречу, привстала на цыпочки и тут же ощутила широкие мужские ладони на своих бедрах. Прикосновения обжигают, обещают неимоверное удовольствие, утоление жажды. Той, что была со мною всегда. Жаркий поцелуй сметает в сторону все границы дозволенного, Альер истово ласкает меня своими руками, обнимает, прижимает сильней, я подчиняюсь этому вихрю и, кажется, невозможно оборвать свое наслаждение, эту негу. Хочется потеряться, забыться в ней... Не теперь. Сначала дело, все остальное потом.

— Не сейчас. Потом.

— Эта ночь станет...

— Я не знаю, — сухо прикасаюсь к желанным губам, — Выбери ошейник.

— Пусть моя госпожа сама сделает выбор, — закусывает он губу и отводит взгляд в сторону.

— Этот подойдет? — мягкая лента из бархата совсем не трет кожу, скорее ласкает.

— На все ваша воля, хозяйка моей души, — парень опускается на колени, скрещивает за спиной руки.

— Не нужно.

— Так вам будет удобней надеть его на меня.

Я провожу рукой по его немного колючей щеке, осторожно накидываю бархатную петлю на шею, соединяю ее концы. Серебряная пряжка застегнулась сама, словно так и должно быть.

— Я не вовремя, хозяйка?

Фея вновь возникла на пороге комнаты. Альер торопливо поднялся с колен, опустил голову вниз, покраснел.

— Все хорошо.

Тугой кожаный ошейник грубой работы я сунула в карман пальто. Сергей точно не ждёт от меня такого подарка. Надеюсь, он меня не убьет сегодня, это было бы довольно обидно.