Монетка на удачу

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Винсент

Она в ловушке подо мной, как маленький зверек, испуганная и умоляющая о своей жизни.

Ее глаза говорят мне все, что я хочу знать.

Она не может скрыть сомнение, страх — или удовольствие, которое я вижу в них.

Я хочу разорвать ее надвое своим членом. Я хочу проникнуть в нее так глубоко, чтобы она навсегда стала частью меня.

Ее совершенство толкает меня за грань безумия. Безумия, за которое я едва держусь при виде ее.

Она чертовски великолепна.

Она — все, что я когда-либо хотел, и я так долго ждал, чтобы снова быть внутри нее.

Я снова вонзаюсь в нее, и ее тело вздрагивает. Она стонет в кляп, зафиксированный у нее во рту.

Ее глаза скользят к животу и расширяются, когда она видит, как мой массивный член давит на ее живот изнутри, двигаясь внутри ее тела.

Я усмехаюсь, когда она кричит, запрокидывая голову и тяжело дыша.

— Вот так, маленькая ворона, чем глубже я вхожу, тем больше ты становишься моей. — рычу я.

Она вздрагивает от моих слов.

Я выскальзываю из нее, хватаю ее за талию и переворачиваю на живот, подтягиваю ее задницу вверх к себе, складывая ее ноги под себя.

Ее маленькая киска направлена вверх на меня и выглядит прекрасно. Нежная, розовая, блестящая и влажная.

Я погружаю головку члена в нее — затем толкаюсь вперед. Мой член скользит в нее, до самого основания. Снова наполняя ее, пока она сжимается вокруг меня.

Она подается задом мне навстречу, желая большего, когда я начинаю трахать ее сзади. Одна рука обхватывает ее бедро, другая запуталась в ее волосах, когда я оттягиваю ее голову назад. Я продолжаю двигаться, и удовольствие нарастает.

Я с силой шлепаю ее по ягодицам, и ее киска сжимается вокруг меня.

— Черт. — бормочу я, когда ее тело начинает дрожать в моих руках.

Она кричит в кляп, когда оргазм настигает ее. Но даже если бы она оставалась тихой, как самая темная ночь, я бы почувствовал, как ее киска пульсирует вокруг моего члена.

Я снова толкаюсь и кончаю в нее, рыча, когда напряжение отпускает, мое тело находит желанное облегчение.

Я выскальзываю из нее и расстегиваю жесткий ремешок, застегнутый у нее на затылке, фиксирующий кляп на месте. Ложусь рядом с ней, снимаю наручники и притягиваю ее к своей груди, гладя ее по волосам, проводя руками по позвоночнику, позволяя пальцам вычерчивать нежные узоры на ее коже, слушая, как выравнивается ее дыхание.

Мое сердце сжимается, когда навязчивая мысль врывается в мой разум. Что, если она уйдет?

Она не может. Я не позволю ей.

Но когда она прижимается к моей груди, я понимаю, что у нее нет намерения уходить.

— Ты можешь свободно передвигаться по дому, маленькая ворона. Но если захочешь выйти, тебе нужно спросить моего разрешения. Ты понимаешь?

— Да, сэр. — шепчет она, и мой член снова шевелится. Она быстро учится. Я мог бы взять ее прямо сейчас, но позволю ей отдохнуть. Ее тело — мое, чтобы заботиться о нем. Я не хочу так быстро ее изматывать.

— Можешь отдыхать, если хочешь. — шепчу я ей в ухо. Она качает головой, поворачиваясь, чтобы посмотреть на меня этими великолепными зелеными глазами.

— Я голодна. — ухмыляется она.

Я усмехаюсь.

— Конечно, голодна. Пойдем, тогда покормим тебя. Иди в душ и приходи, когда закончишь.

Она выскальзывает из моих объятий, и я смотрю, как она идет в ванную, ее обнаженное тело, во всем своем совершенстве, двигается элегантно, зажигая меня изнутри.

Она моя.

Я никогда не позволю ей сбежать от меня. Даже если это значит запереть ее или приковать цепью к кровати.

Я встаю с кровати и застегиваю брюки. Мельком взглянув на часы, я решаю заказать еду на вынос, потому что отпустил шеф-повара на вечер, а мне точно не хочется готовить.

После быстрого душа я хватаю телефон и делаю заказ как раз в тот момент, когда Миша входит в гостиную.

Я немедленно встаю, иду к ней, притягиваю в объятия и целую в макушку. Она прижимается ко мне, идеально вписываясь. Ее лосьон для тела, пахнущий какао и теплыми ванильными бобами, дразнит мои чувства.

Я кладу палец ей под подбородок и поднимаю ее лицо к своему.

Я не мог поцеловать ее, когда был кляп. Мои губы жаждут ее губ.

Я прижимаюсь ртом к ее рту и притягиваю еще ближе, целуя глубоко. Заявляя на нее права, убеждаясь, что она понимает.

Миша отстраняется первой, бросив на меня озорной взгляд. Ее глаза сверкают лукавством.

— Что ты заказал на ужин? — спрашивает она, направляясь к бару и наливая себе виски. Мне она не предлагает.

Я сажусь на диван, внимательно наблюдая за ней.

— Еду. — отвечаю я.

Она хихикает, медленно облизывает губы, а затем кусает нижнюю губу, склонив голову набок.

— Понятно. — замечает она безучастно, отворачиваясь от меня, чтобы смотреть в окно. — Думаю, я подожду в своей комнате, пока прибудет еда. — говорит она небрежно, с весельем в голосе.

Она поворачивается в коридор, ведущий в ее комнату, и я вскакиваю на ноги, двигаясь, хватая ее за руку и разворачивая к себе. Она проливает немного виски. Ее глаза смотрят на меня из-под длинных темных ресниц.

— Ты пролил мой напиток. Думаю, тебя стоит наказать. — говорит она соблазнительно.

Я обхватываю рукой ее горло и с глухим стуком прижимаю к стене. Мои губы нависают над ее, пока я выговариваю предупреждение.

— Дави на меня, маленькая ворона, и я лишу тебя того, что тебе нравится. Даже того, что тебе нужно. Но слушайся меня, и ты увидишь рай.

Она проводит рукой по моему бедру, между ног, к члену.

Я твердею под ее прикосновением.

— Я бы этого не хотела. — шепчет она мне в губы.

— Нет, не хотела бы. — рычу я. — Я отправлю тебя в постель без ужина.

Она вздыхает, ее рука исчезает.

— Я буду хорошей. Обещаю. — Но по ухмылке на ее лице я понимаю, что она не собирается.

Черт.

Она сводит меня с ума.

И теперь я хочу снова наказать ее.

Я качаю головой, усмехаясь.

— Ты невозможна, моя маленькая зверушка. Иди и посиди со мной на диване. Я хочу чувствовать твое тело рядом с моим.

Миша кивает, позволяя мне взять ее за руку и подвести к дивану, где я усаживаю ее и забираю у нее стакан, доливаю ей и наливаю себе.

Наша еда прибывает — свинина чоу-мейн и куриные пельмени, а также шоколадный пудинг на десерт. Мы с Мишей сидим вместе, болтаем обо всем на свете и наслаждаемся едой.

Странно, как естественно проводить с ней время. Она умная, острая на язык и дерзкая. Она красивая, элегантная и озорная.

Она — все, что я желаю, и даже больше.

Когда на улице темнеет, а Миша начинает зевать, я подхватываю ее на руки, прижимая к груди.

Я несу ее в свою постель.

— Ты была хорошей девочкой сегодня вечером. В награду ты можешь спать рядом со мной. А завтра мы соберем вещи и поедем в мой особняк, я хочу показать тебе его и немного побыть там. Город мне пока надоел.

Легкая улыбка, тронувшая ее губы, пьянит.

Я заставляю ее угождать мне — но в то же время я становлюсь все более и более одержимым ею.

Утром меня будит звонок телефона, и, взглянув на экран, я вспоминаю, что Мазаччо сказал, что придет сегодня позавтракать.

Я совершенно забыл. Миша занимает все мое время и все мои мысли только о ней.

— Алло. — отвечаю я голосом тише обычного, еще не проснувшись.

— Пап, я здесь.

— Я сейчас открою. Подожди секунду.

Последнее, что я хочу делать — это вставать с кровати. Миша прижимается ко мне и мирно спит.

Высвободив руку из-под нее, я хватаю спортивные штаны и футболку, направляясь к входной двери, чтобы открыть Мазу.

— Я разбудил тебя? — спрашивает он, окидывая меня взглядом. — С каких это пор ты спишь дольше пяти?

— С каких это пор я перед тобой отчитываюсь? — холодно спрашиваю я.

Он вздыхает.

— Я просто спросил.

Маз проходит в зону кухни и ставит коричневый бумажный пакет на кухонную стойку. Он достает четыре круассана для завтрака.

— Я не знал, хочешь ты с беконом или с лососем. Взял оба.

— Доброе утро. — доносится сонный голос позади нас, и мы оба поворачиваемся, чтобы увидеть Мишу, стоящую там в своих трусиках и футболке недостаточно длинной, чтобы что-то скрыть.

Ее глаза широко распахиваются, когда она замечает Маза.

— О. — громко восклицает она. — Эм. — Она поворачивается налево, затем направо и затем вылетает с кухни.

Маз усмехается.

— Так вот оно что. — говорит он с усмешкой.

— Я сказал, не вмешивайся не в свое дело. Она мой личный помощник.

— Ладно, пап. — кивает он, не развивая тему.

Мы достаем три тарелки, и пока мы ждем, когда Миша вернется, я делаю кофе.

Миша входит во второй раз в джинсах и топе, заставляя мою кожу жаждать ее прикосновения. Черт. Она хорошо выглядит.

— Привет. — снова говорит она, слегка покраснев. — Извини, я не знала, что здесь кто-то еще.

— Я Мазаччо. — говорит он, протягивая ей руку. Она пожимает ее.

— Это мой старший сын. — комментирую я. — Ты предпочитаешь бекон или лосося?

— Все равно. И то, и другое звучит отлично.

— Я задал тебе вопрос, Миша. — строго говорю я.

— Лосося. — быстро и послушно отвечает она.

— Умница. Держи. И вот твой кофе. Иди садись за обеденный стол.

Она забирает их у меня и улыбается, глаза сверкают, когда она мельком смотрит на меня и быстро отводит взгляд.

Миша спешит с кухни, и Маз провожает ее взглядом, его глаза скользят по ее телу. Меня злит, что он так ею любуется. Злит и вызывает собственнические чувства.

— Хочешь, я вырежу тебе глаза? — предупреждаю я его.

Он закатывает глаза и вздыхает.

— Она выглядит такой знакомой. Я ее знаю? Она работала на тебя раньше?

Я пожимаю плечами.

— До этого она была официанткой. Может, ты ходил в тот ресторан.

— Мм. Может быть.

Мы собираем свой завтрак и идем за Мишей к столу.

Я знаю, кого мне напоминает Миша. Маленькую черноволосую, зеленоглазую красавицу, которую я когда-то знал. Ту, о которой я, опять же, пытаюсь не думать. Я не хочу вспоминать те вещи. То, что я сделал в прошлом. То, что потерял. То, что убил.

Мне не нужно зацикливаться на боли — теперь у меня есть Миша, и она — мое все. Я никогда ее не потеряю.