Монетка на удачу

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Миша

Винсент осыпает меня подарками с того самого дня, как я приступила к работе у него в этом пентхаусе. Мы ходим по магазинам каждый день, тратя деньги так, как я и не подозревала, что возможно. Я даже не могу представить, сколько денег должно быть у этого человека, учитывая, как он сори́т ими на меня.

Шкафы в моей комнате быстро заполняются самыми красивыми платьями, дизайнерской одеждой, туфлями, стоящими как квартира, и изящным кружевным бельем. Он сказал мне, что каждая женщина заслуживает чувствовать себя красивой под одеждой — хранить секрет кружева — но я сомневаюсь, что он хочет, чтобы я хранила эти секреты от его глаз.

Сегодня утром мы снова ходили за покупками, чтобы я могла получить последнюю модель Айфона и новый Макбук.

Он подшучивал надо мной, когда говорил о моем старом телефоне с треснутым экраном и тормозящей памятью. Я едва могла открыть свои соцсети, а батарея умирала почти сразу, как я отключала его от зарядки. Но он работал нормально, и меня устраивал этот телефон годами.

Мне не нужен дорогой телефон, который он мне купил — но я его обожаю.

Сейчас я сижу на диване, под широким круглым мансардным окном, встроенным в потолок, а он напротив меня читает новости, пока я играю с новым телефоном — его глаза на мне — всегда на мне. В его взгляде есть какая-то привязь. Поводок, который удерживает меня рядом с ним.

Я украдкой поглядываю на него и пытаюсь скрыть улыбку, когда мои глаза очерчивают его мужественную линию челюсти, затененную аккуратно подстриженной щетиной, немного длиннее, чем когда я впервые его встретила. Волосы у него коротко подстрижены по бокам и чуть длиннее сверху. Что делает его еще красивее, чем раньше.

Элегантные, сшитые на заказ костюмы, которые он носит, даже сейчас дома, заставляют мое сердце биться чаще от желания. Трепетать и танцевать, и делают меня глупой, как ребенок. Вот что он заставляет меня чувствовать — с каждым выговором, каждым прикосновением он заставляет меня чувствовать, что мной управляет настолько суровая власть, что я не смею ослушаться.

Но я ослушаюсь.

Когда придет время, я пойду против его требований — я хочу играть.

Но я пока не уверена, действительно ли я здесь для этого. Хотя как это может быть не так? Прошла неделя, а он не попросил меня сделать ни секунды настоящей работы. Чем дольше я «осваиваюсь», тем больше убеждаюсь, что я здесь для удовольствия.

— Вы хотите, чтобы я приготовила вам ланч, мистер Вече? — сладко спрашиваю я.

Он смотрит на меня поверх газеты.

— Я уже говорил тебе, шеф-повар готовит для нас ланч. Это не твоя работа. — Его голубые глаза горячие, как кинжалы, пронзающие меня.

— Я могла бы заварить вам чай? — настаиваю я, зная, что он раздражается, когда я пытаюсь сделать что-то, что не считается моей работой. Не то чтобы я знала, в чем заключается моя работа. Но пока я буду развлекать себя тем, что буду его раздражать — пока он не сломается — и я, возможно, получу то, чего действительно хочу.

Он дразнил меня угрозой наказания, когда предлагал мне работу, и один или два раза с тех пор, как я переехала — тогда я отмахивалась от этого, но чем дольше я в его обществе, тем больше он сводит меня с ума и тем больше я хочу получить наказания от него. Я не могу перестать думать о той ночи, которую мы провели вместе, и о том, как он завладел моим телом и делал с ним именно то, что хотел. Удовольствие было неописуемым.

Все мое существо жаждет, чтобы он сделал это снова, но он не сделал ни шагу, а я не собираюсь быть первой. Что, если я неправильно истолковала ситуацию, и это будет стоить мне работы? Я не могу рисковать.

Я все жду, когда он попросит меня надеть какое-нибудь белье, но пока он не делал таких просьб.

И втайне я разочарована.

— Я не хочу чаю. — Его голос низкий и с темным оттенком.

Я встаю и подхожу к нему, глядя на него сверху вниз, пока он сидит на диване. Он откладывает газету в сторону. Его мощные, мускулистые бедра широко раздвинуты, и мне хочется встать между ними, но это будет пересечением границ.

— Чего ты хочешь, Винсент? — шепчу я.

Я не слепая. Я вижу, как его член становится тверже.

— Мистер Вече, маленькая зверушка. Не заставляй меня повторять тебе снова. — предупреждает он меня, и мое тело пульсирует от желания.

Я киваю.

— Извините, я — забыла. — Я кусаю губу, опуская ресницы и пытаясь выглядеть милой и невинной.

Глаза Винсента свободно блуждают по моему телу. Он сжимает челюсть, и я вижу, как его член твердеет сильнее, прижимаясь к ткани его брюк.

Сначала я притворяюсь, что не замечаю, но через некоторое время это все, что я вижу. Толстый, чудовищный контур распирает ткань и умоляет, чтобы его освободили.

Винсент издает низкий смешок и внезапно теряет ко мне интерес. Он снова берет газету и продолжает читать, как будто меня не существует.

Твою ж мать.

Он не похож ни на одного мужчину, которого я когда-либо встречала.

Он полностью контролирует ситуацию.

Большинство мужчин, которых я знаю, слабы и притворяются сильными.

Винсенту Вече не нужно притворяться ни гребаной секунды. Он владеет этим городом, и он это знает. Он практически владеет мной, и он это знает. Не то чтобы я позволила кому-то владеть мной.

Конечно, нет. Я — это я. Но я хочу, чтобы он владел мной. Я хочу, чтобы он пожирал меня самыми темными и восхитительными способами.

Выдохнув от разочарования, я возвращаюсь на диван и снова беру телефон, чтобы играть и попытаться отвлечься.

Я вижу улыбку, тронувшую его губы.

Он контролирует ситуацию.

И я должна научиться терпению.

Он трахнет меня. Но он заставляет меня ждать, и я умираю из-за этого.

Чем больше я наблюдаю и жду, тем больше уверяюсь, что это игра в БДСМ.

Поддразнивание, контроль, власть, которую он имеет надо мной, — я хочу отрицать, но не могу.

Я ухмыляюсь, пролистывая тупые рилсы, которые я даже не смотрю, потому что я смотрю на него.

Чем дольше он заставляет меня ждать — тем больше моего внимания он привлекает, и он это знает.

В ранний вечер, я читаю книгу, лежа на кровати, и наслаждаюсь тем, что этот мужчина не сводит меня с ума. Хотя пульс желания, кажется, никогда не стихает. Он не стихнет. Пока он не даст моему телу то, чего оно так отчаянно жаждет.

В доме пахнет жареной бараниной, насыщенной подливкой и овощами. Шеф-повар почти закончил готовить. Я почти совсем его не вижу. Он приходит, готовит и уходит, не издавая ни звука. Это странно — будто еда появляется из ниоткуда.

Винсент ненадолго ушел — встреча или что-то в этом роде — он особо не рассказывает мне, что происходит. Думаю, это часть игры.

Я слышу шаги, приближающиеся по коридору, но думаю, что это домработница.

Вместо этого Винсент появляется в пустом дверном проеме моей спальни. Я быстро сажусь, настороженная и жаждущая услышать, чего он хочет.

— Налей мне виски, моя зверушка. И себе тоже. — Затем он исчезает, едва взглянув на меня.

Я буквально спрыгиваю с кровати, чтобы послушно побежать к мраморной и стеклянной стойке бара, встроенной в стену гостиной. Но я заставляю себя остановиться, обрести самообладание и идти медленно.

У меня есть план. Нельзя казаться слишком нетерпеливой.

Пока он был днем вне дома, я надела кружевное белье под облегающее черное платье.

Я намеренно надела платье достаточно короткое, чтобы был виден кружевной верх моих чулок и пояс-подвязка, идущий вверх под юбкой. Если я нагнусь, будет видно почти все.

Я хочу того, чего хочу, и у меня есть способы заставить его дать мне это.

Он не так уж контролирует эту игру, как думает. Я тоже умею играть. Я могу дразнить и толкнуть его за край, и заставить его трахнуть меня. И все это время заставлять его думать, что он главный.

Винсент сидит на диване, наблюдая за мной, пока я вхожу в гостиную. Ужин накрыт на столе, ждет нас. Пахнет божественно, и от этого у меня сводит живот от голода.

— Двойной виски, мистер Вече? — вежливо спрашиваю я.

Его глаза жадно обегают меня, но выражение лица не меняется.

— Да. — отвечает его темный голос.

Я усмехаюсь. Платье привлекло его внимание. Но подождем, пока он не увидит кружево.

Я прохаживаюсь к бару, позволяя бедрам покачиваться чуть больше обычного. Я остро ощущаю его взгляд на себе, и это заставляет меня чувствовать себя сильной.

Хрустальные стаканы звенят, когда я случайно стукаю их друг о друга, снимая со стеклянной полки.

Я ставлю их и бросаю по три кубика льда в каждый стакан, затем плескаю сверху виски.

Я достаточно поработала в барах, чтобы оценивать уровень идеально.

Все это время моя спина горит от его пристального взгляда.

Я нагибаюсь, совсем чуть-чуть, чтобы убрать лоток для льда обратно в холодильник под баром.

Я слышу его. Низкое рычание, тихое, но отчетливое.

— Еда пахнет потрясающе. — сказала я, как будто не умоляла его трахнуть меня.

Взяв хрустальные стаканы, я подхожу к дивану и ставлю один перед ним, но он выскальзывает у меня из пальцев, ударяется о край стола и разбивается.

— О. — выдыхаю я, разозлившись на себя. Все, конец элегантности, сексуальности — всему. Теперь я просто выгляжу неуклюжей.

Винсент издает низкое рычание, глядя на лужу. Виски забрызгало штанины его брюк. Черт. Это будет чрезвычайно дорого стоить в химчистке.

— Я-я могу взять тряпку и… я уберу… я просто... — Я ставлю свой стакан на стол и поворачиваюсь, чтобы поспешить на кухню, но меня пугает до полусмерти то, что Винсент стоит позади меня. Моя рука крепко зажата в его широкой ладони.

— Это было очень дорогое виски, Миша. — мрачно говорит он.

Мое сердце учащенно бьется, когда я поднимаю на него глаза. Ему плевать на стоимость виски.

Но его глаза говорят все.

— Мне жаль. — шепчу я.

— Будет. — говорит он, таща меня к ближайшему дивану, и прежде чем я понимаю, что происходит, я уже лежу поперек его коленей, задницей вверх, лицом вниз на его ногах. Он прижимает мое лицо к дивану, и вдруг, к моему полному шоку, он сильно шлепает меня по заднице. Я издаю громкий визг, мгновенно обрадовавшись. Каждая клеточка во мне бушует от желания.

Он глубоко рычит, когда его член твердеет. Я чувствую, как он прижимается к моему телу.

Жар собирается между ног, когда я пытаюсь вывернуться.

Шлепки чертовски горячие — но больно.

Он прижимает меня сильнее, и я чувствую его член рядом с собой.

Его рука скользит по моему позвоночнику, по заднице, а затем он хватает край моего платья и дергает его вверх. Моя голая задница, подвязки, великолепное кружевное белье, которое я тайком надела — все это на виду.

И мои ягодицы горят красным от отпечатка его ладони.

Его рука проскальзывает между моих ног, проводя по моей киске всего секунду, прежде чем он снова шлепает меня, сильнее прежнего, и стон, срывающийся с его губ, почти звериный.

Моя киска промокла насквозь.

Он наконец собирается трахнуть меня, и у меня кружится голова от облегчения.

Винсент поднимает меня, вставая. Мое лицо горит, тело пылает.

Он отталкивает меня от себя, глядя на меня с холодом в глазах и усмешкой на губах.

— Иди в свою комнату. Сегодня ужина не будет. Не выходи из комнаты до утра.

Я колеблюсь.

— Что? — заикаюсь я в неверии. — Я должна ждать в своей комнате?

— Я не сказал ждать. И не заставляй меня повторять, зверушка. — Он выглядит так, будто готов разорвать меня на части, и мое сердце колотится так быстро от замешательства и желания, что ноги меня не слушаются, когда я пытаюсь уйти.

— Маленькая ворона. — рычит он, его лицо в дюйме от моего. — Иди в свою комнату.

Я задыхаюсь от замешательства и спешу прочь от него, почти бегом в свою комнату, отчаянно желая подчиниться на случай, если это означает, что он даст мне то, что я хочу.

Но я жду.

Лежа на кровати.

Я жду час.

Все злее и злее, чем дольше он не приходит ко мне.