Монетка на удачу

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

Винсент

Миша возвращается домой, выглядя счастливее, и это согревает мое сердце. Завтра наша свадьба, и я не хочу, чтобы в наш особенный день она думала о своей матери.

— Хорошо провела время, маленькая ворона? — спрашиваю я, притягивая ее в свои объятия, как только она входит в дверь.

— Это был потрясающий день. — сладко улыбается она, прижимаясь ко мне. — Я сделала все, что нужно было сделать. Не могу поверить, что это завтра. — Она взволнованно ерзает, и я смеюсь над ней. В ней столько жизни и энергии. Она молода, красива и заставляет меня чувствовать себя молодым.

Она делает меня, блять, таким счастливым.

— Ты ела? — спрашиваю я, приподнимая бровь, глядя на нее сверху вниз.

— Нет, у нас дома осталось много остатков, так что я подумала, мы просто можем перекусить этим. Завтра будет так много еды — кейтеринг перестарался — так что я хотела чего-то легкого и простого на ужин.

— Справедливо. Я разогрею нам кое-что. — Я тяну ее за собой на кухню, обнимая рукой за талию.

— Твое платье доставили около часа назад. Оно висит в гостевой спальне.

— Что? — взвизгивает она. — Пожалуйста — только не говори, что ты подглядывал. — с ужасом говорит она.

— Я не подглядывал. Обещаю тебе. — Низкий смех вырывается из меня. — Плохая примета видеть платье до свадьбы.

— Я знаю. Я волновалась. — выдыхает она. — Мне также нельзя оставаться с тобой в ночь перед свадьбой.

— Нет. Ты не можешь меня покинуть. — жалуюсь я и тянусь к ней, забыв о еде, которую раскладывал.

Она хихикает и игриво проводит пальцами по моим губам.

— Я покину тебя сегодня вечером. Я остановлюсь в отеле, который ты забронировал для меня, прекрасно зная, что меня здесь не будет сегодня. — ухмыляется она.

— Думаю, я вытеснил эту часть из головы. Я не хотел об этом помнить. Не могу поверить, что мне нужно пережить ночь без тебя.

— Но после этого… мы сможем быть вместе каждую ночь до конца нашей жизни. — Она улыбается самой красивой улыбкой, зажигая свои яркие зеленые глаза и согревая мое сердце.

— Я буду любить тебя каждый день до своего последнего вздоха. — обещаю я ей, наклоняясь для поцелуя.

— Я верю тебе. — шепчет она, прижимаясь ко мне, и мой член твердеет.

Низкий рык вырывается из меня, когда я прижимаюсь членом к ней.

— Тебе не обязательно оставаться на ночь, просто останься и поиграй немного…

Она качает головой, дико ухмыляясь. — Ни за что. На самом деле, раз я не могу доверять твоему поведению, я поужинаю в отеле.

— Маленькая ворона, нет. — вздыхаю я.

— Мгм. — серьезно кивает она. — Я заберу свое платье. И в следующий раз, когда ты меня увидишь — я буду в нем. — говорит она, ее глаза полны волнения.

— Я не могу дождаться, моя темная маленькая принцесса. Честно, не могу дождаться.

— Я тоже. Я правда люблю тебя, Винсент. Всем своим существом. Сердцем и душой. Не могу дождаться, чтобы выйти за тебя.

Неохотно я отпускаю ее, когда она отстраняется.

Но прежде чем уйти, она бежит обратно ко мне, через руку перекинут чехол с платьем, прижимается своими губами к моим и целует меня с силой и страстью.

Затем она уходит, бросив мне на прощание озорную улыбку.

Оставляя меня стоять на кухне с бешено твердым членом и широченной улыбкой.

Я не могу дождаться завтрашнего дня. Это будет лучший день в моей жизни.

Тревога пронзает, и я смеюсь над собой. Никогда в жизни я не был так взволнован и так нервничал из-за чего-либо.

Стоя перед зеркалом в отеле, я в десятый раз проверяю свой костюм. Мазаччо смеется надо мной.

— Ты отлично выглядишь, пап. — усмехается он. — Она тебе правда нравится, да?

— Не просто нравится, Мазаччо. Я люблю ее. Я никогда не испытывал такой любви. Другую любовь — да, но не такую. Она такая... интенсивная. Такая глубокая.

Он кивает, будто понимает. Будто любовь, которую он разделяет со своей женой Леорой, может хоть отдаленно сравниться с любовью, что у нас с Мишей. Он не понимает, как тесно тьма может связать двух людей. Мы видим друг друга такими, какие мы есть, и я, блять, так счастлив, что нашел того, перед кем мне никогда не нужно прятаться. Или ей — передо мной.

Я хочу видеть ее в каждый момент ее правды. Ее гнев, ее страхи, ее радость, ее любовь, ее тьму. Я улыбаюсь.

Я хочу всю ее тьму.

Вместе мы можем править этим гребанным миром.

— Думаю, пора выдвигаться. — говорит Туомо, просовывая голову в открытую дверь.

— Мы идем. — подтверждает Маз, вставая и беря коробочку с кольцами.

Я решил не выбирать шафера. И у Миши нет подружки невесты. На этой свадьбе нет никого, кроме нас. Это наш союз. Люди здесь только чтобы быть свидетелями.

— Ты передал ей монету? — спрашиваю я Туомо, прежде чем он уходит.

— Передал. И вообще, зачем это? Ей будет неудобно с этой глупой штукой в туфле все время.

Я усмехаюсь. — Твое поколение ничего не знает о традициях, мой мальчик. Что-то старое, что-то новое. Что-то взятое взаймы, что-то голубое. И монетка на удачу.

— Это детский стишок. — фыркает он, забавляясь. — Это для удачи. Я понимаю. Но не понимаю, почему она должна чувствовать дискомфорт весь вечер.

— Это не только для удачи, парень. Это еще и для отпугивания зла и обеспечения богатства в жизни жениха и невесты.

Мазаччо закатывает глаза и громко вздыхает.

— Слишком поздно, пап.

— Что? — спрашиваю я в замешательстве.

— Слишком поздно отгонять зло после той жизни, которую ты прожил. Тебе понадобится больше, чем монетка в в туфле. — смеется он.

Я беру книгу со столика рядом и бросаю в него, но мы все смеемся.

Может, он и прав. Но следовать традициям не помешает — на всякий случай.

Стоя у алтаря, я напряжен, и тревога утроилась. Что, если она передумает? Что, если сбежит? Все эти глупые мысли дразнят меня. Говорят мне, что я не заслуживаю такую красавицу, как она.

Но я заслуживаю. Я, блять, заслуживаю ее любовь и послушание. Она моя. Я, блять, хочу ее, и она будет моей.

Орган начинает играть, и я резко вдыхаю, глядя вниз по красной дорожке на открытые двери церкви, ожидая первого взгляда на нее.

Она выходит, ее длинное платье из кружева и шелка черное, как ночь. Темное, как моя душа. И прекраснее, чем я мог мечтать.

Оно с глубоким декольте на груди, с тонкими бретельками, мерцающими на ключицах. Мягкая черная вуаль скрывает ее глаза от меня, но даже под ней я вижу ее улыбку, ее губы накрашены темной помадой, похожей как кровь. Богато, как самая красная роза, которую она держит в руках.

Я смотрю, как она медленно идет ко мне, и слышу, как толпа вокруг ахает — в полном благоговении перед ней.

Шепот пробегает по церкви, когда она поднимается на платформу рядом со мной.

Я встаю ближе к ней и медленно поднимаю вуаль с ее лица, позволяя ей упасть за спину.

Ее глаза зеленее и ярче, чем когда-либо. Счастье сияет в них.

Я смотрю на нее, в ее душу, пока священник говорит о любви и вечной жизни. Моя жизнь — с ней. Навсегда. И мое сердце кричит так громко от этого знания, что мне хочется схватить ее в объятия прямо сейчас — хочется держать ее и никогда не отпускать.

Нетерпение пронзает меня, и я бросаю предупреждающий взгляд на священника. — Переходи к главному. — рычу я.

Миша хихикает и бросает на меня взгляд, говорящий, что мне стоит быть терпеливее. Но я не такой. Я хочу ее.

Священник колеблется и быстро, запинаясь, произносит клятвы, заставляя нас повторять за ним, что мы будем любить друг друга до самой смерти. Что мы будем заботиться друг о друге в болезни и здравии. Я скрежещу зубами — хочу услышать, как он скажет эти слова.

— Объявляю вас мужем и женой. Можете поцеловать невесту.

Я хватаю ее в объятия и откидываю назад, прижимаясь ртом к ее пухлым, алым губам. Я целую ее с дикой страстью. С полной собственнической властью. Я целую ее, пока мы оба не начинаем задыхаться.

Она хихикает мне в губы и впивается длинными ногтями в мою шею, притягивая ближе.

Когда мы отстраняемся, глядя в глаза друг другу, толпа кричит и вопит от восторга.

Я подхватываю Мишу на руки и несу обратно по проходу.

Мой темный, дерзкий, прекрасный маленький вороненок. Она моя жена. Она мое всё.

На танцполе на нашем приеме, в окружении других гостей, танцующих под ту же музыку, под тем же мерцающим звездным небом — я притягиваю ее ближе и шепчу на ухо. — Прости, что твоя мать не смогла быть здесь, моя темная принцесса.

Она качает головой. — Винсент, это был самый счастливый день в моей жизни. Он идеален. Всё идеально. Однажды, когда придет время, я улажу дела с матерью. Но сегодня — это только ты и я, и больше никто. — Она прижимается ко мне, и я целую ее в макушку, в вороновы черные волосы.

— Это только ты и я, маленький вороненок, больше никто.

После танца я больше не хочу ждать. Она прижималась ко мне весь вечер, помогая скрыть мой стояк и хихикая каждый раз.

Взяв ее за руку, я тяну ее к нашему столу, где мы ужинали с семьей.

— Селсо, готовь лодку, нам нужно на яхту. — приказываю я.

Селсо встает. — Конечно, пап. Я буду у причала. Встретимся там.

— Мы поплывем на яхте? — говорит Миша.

— Да, и у меня для тебя еще много сюрпризов. — ухмыляюсь я.

— У меня тоже есть для тебя маленький сюрприз на сегодня. — Она кусает губу, и взгляд ее глаз посылает трепет желания сквозь меня.

Я рычу, низко и свирепо. — Не могу дождаться, чтобы увидеть, что скрывается под этим платьем. — шепчу я ей на ухо.

— Тебе понравится. — подмигивает она.

Схватив ее за руку, я даже не утруждаю себя прощанием с гостями. Мы направляемся прямо к причалу, чтобы я мог остаться с женой наедине на яхте и делать с ней абсолютно всё, что пожелает мое сердце.

Когда мы доходим до края пляжа, я поднимаю ее на руки, зная, что на каблуках идти по песку почти невозможно. Она счастливо вздыхает и прижимается ко мне, уткнувшись лицом в мою шею. — Ты идеален, Винсент. Мой муж.

Селсо ждет нас на катере. Он отвезет нас на яхту и вернется на берег. Поездка немного ветреная, но он плывет медленно, и я крепко держу Мишу.

Ее волосы распущены, ветер подхватывает вуаль и уносит в ночь.

Она улыбается, глядя в темное небо. — Ей суждено было быть свободной. — ухмыляется она, украдкой проводя рукой по моему члену в темноте.

Он пульсирует и давит на ткань брюк.

— Быстрее. — громко командую я, и Селсо добавляет газу.

— Веселитесь, вы двое. — смеется он, когда мы благополучно оказываемся на яхте, а он отчаливает. — Не делайте ничего, чего бы я не сделал. — кричит он, когда мотор ревет, и он мчится обратно к берегу.

— Наконец-то одни. — шепчу я, притягивая ее в объятия.

Она кусает губу и кивает головой в сторону каюты. — Я больше не могу ждать. Я хочу поиграть. — говорит она, дразня меня.

— Согласен. — рычу я и перекидываю ее через плечо; она взвизгивает от смеха, пока я несу ее в нашу спальню внизу. Ветер завывает за бортом яхты, но нам тепло и уютно на огромной кровати размера «king-size». Волны, плещущиеся о борт, добавляют атмосферности и остроты ощущений этой ночи с ней.

Я опускаю Мишу на кровать, позволяя ей медленно соскользнуть с моего плеча, затем смотрю на нее сверху вниз.

— Платье просто божественно, маленькая ворона. Ты выглядишь как богиня. — Она извивается, стоя на коленях на кровати, затем встает на каблуках, немного неустойчиво, и кружится для меня, но теряет равновесие и падает в мои объятия.

— Подожди. — хихикает она, сбрасывая туфли-шпильки. Монета выпадает из левой туфли, и я улыбаюсь, слыша, как она звенит об пол.

— Дай-ка попробую еще раз. — говорит она, опираясь рукой мне на плечо для равновесия, снова встает на кровать и кружится, демонстрируя платье.

На середине ее маленького игривого танца я хватаю ее и бросаю на кровать, и она визжит от восторга.

Я скольжу рукой вверх по ее многослойной юбке и провожу по внутренней стороне бедра, чувствуя подвязки, кружево, искушение.

Опускаясь на нее сверху, я целую ее, просовывая пальцы внутрь ее киски, влажной, теплой и пульсирующей вокруг моих пальцев. Она стонет и покачивает бедрами навстречу моему прикосновению.

— Моя жена. — рычу я в ее губы.

— Мой муж. — шепчет она в ответ.

Я приподнимаю ее, чтобы развязать плетеный шнурок, удерживающий платье на ее теле.

— Подожди. — хихикает она, уворачиваясь от меня. — Я хочу оставить его… для первого раза.

— Я хочу увидеть твое белье. — рычу я.

— И ты увидишь — потому что мы будем трахаться всю ночь. — хихикает она.

Мне нравится, как это звучит.

Она хватает меня за рубашку и тянет на спину на кровать, оседлав меня; мягкие слои ее черного свадебного платья застилают всю кровать.

Но я чувствую, как ее киска трется о мой член. Я рычу, подаваясь бедрами вверх. Мне нужно снять эти гребанные штаны.

Запустив руку под ее платье, я дергаю ремень и разрываю брюки, освобождая член от оков. Она сладко стонет, покачиваясь на мне. К моему восторгу, я чувствую, как влага ее киски скользит по моему члену. Белье без промежности. Идеально.

— Я не могу ждать, маленькая ворона. Мне нужно трахнуть тебя прямо сейчас. — предупреждаю я.

Она кивает, и хитрая улыбка расползается по ее губам.

Я слегка приподнимаю ее, хватаю член и вставляю его в киску. Я стону от глубокого удовлетворения, притягивая ее вниз на свой член, насаживая, позволяя ей сесть на меня всем весом, чтобы я мог погрузиться глубоко внутрь.

Она ахает и дрожит от удовольствия, затем начинает медленно покачиваться. Я хватаю ее за бедра, желая взять контроль и трахать жестко.

Но она просто качает головой и обхватывает своими нежными пальцами мое запястье.

— Я сказала, что у меня для тебя сюрприз. — темно шепчет она, глаза сверкают.

Она поднимает мои запястья к столбику кровати и защелкивает на них наручники.

— Что это такое, маленькая ворона? — напряженно спрашиваю я. Контроль у меня. Не у нее.

Она сладко хихикает и склоняет голову набок, начиная скакать на мне сильнее.

— Позволь мне поиграть, сэр, позволь мне оседлать тебя своей маленькой киской, а когда я освобожу тебя, ты сможешь наказать меня, как захочешь. — Она снова хихикает, и мое сердце бешено колотится от желания.

Черт возьми. Она чертовски идеальна.

— Если ты не снимешь наручники сейчас, я накажу тебя гораздо хуже, чем тебе может понравиться. — предупреждаю я.

Она подмигивает, танцуя на моем члене.

— Это именно то, что я хотела услышать. — шепчет она, приближаясь к моему уху и запуская руку под подушку, чтобы что-то достать.

Серебряное лезвие ловит свет, и я сжимаюсь от страха.

— Какого хрена. — зло рычу я.

Она осторожно проводит лезвием по моему горлу.

— Я просто убеждаюсь, что ты понимаешь, какой непослушной я могу быть — чтобы ты наказал меня как следует, когда всё закончится. — мрачно говорит она.

— Я засуну свой член тебе в задницу, маленький питомец. Ты будешь кричать. — Мой член пульсирует внутри нее, и я чувствую, как ее киска сжимается, пока она скачет быстрее.