Монетка на удачу

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Миша

Я фыркаю, слезы зло блестят в глазах.

Я не могу поверить, что он оставил меня здесь вот так.

Я хочу пить, и я голая ниже пояса. Это унизительно и так чертовски горячо, что если бы я могла сесть, я бы, наверное, попыталась потереться о гребаный столбик кровати. Но мои руки прикованы слишком низко, и я слишком зла, чтобы позволить ему снова застать меня за удовлетворением. Почему это не работает? Почему мне не удалось довести его до безумия настолько, чтобы он дал мне то, чего я хочу?

Я никогда в жизни не была так отчаянно возбуждена.

Я никогда не была так отчаянна ни в чем — за всю свою жизнь. Даже когда я убила отца, я не чувствовала такой безумной потери контроля.

Чем дольше я лежу здесь и жду — а я даже не знаю, чего я жду — тем злее становлюсь.

Я пинаю кровать, сбивая одеяла, сталкивая их на пол.

Это не помогает выпустить разочарование, и я разрываюсь между желанием кричать во все горло и страдать молча.

Мне кажется, крик доставил бы ему все удовлетворение, которого он добивается. В моем неповиновении — это последнее, что я хочу делать.

Он сдерживается, мучая меня этим желанием, так почему я должна давать ему то, чего он хочет?

Но если я дам — тогда он даст мне то, чего хочу я.

Он хочет, чтобы я страдала. — с шоком осознаю я.

Может, я совершенно неправильно его поняла. Что, если он намного более безумен, чем я думала? Может, он заманивает девушек, соблазняет их, пытает и получает удовольствие, убивая их.

Я слышала истории, все слышали, о том, как богатым людям становится скучно, потому что у них больше денег, чем они знают, на что потратить, — поэтому они ищут других острых ощущений. И эти острые ощущения обычно включают обращение с другими людьми как с игрушками.

Что, если я совершенно неправильно истолковала его влечение, и все это лишь желание использовать меня, пока от меня ничего не останется?

Паника начинает яростно подниматься внутри меня.

Теперь, когда я должна биться и бороться, чтобы освободиться — я застыла от страха. Никто даже не знает, где я. Я не дала матери адрес. Я никому не сказала, на кого на самом деле работаю.

Он мог бы сделать со мной все, что захочет, он мог бы заставить меня исчезнуть, и никто бы за ним не пришел.

Неудивительно, что ему было все равно, что я взяла у него такую огромную сумму денег — это потому, что он собирался получить свои деньги сполна в играх, в которые планировал играть со мной.

Я плачу, испуганная, сбитая с толку, задаваясь вопросом, как я могла так ужасно ошибиться.

Проходит час, и страх, гнев и адреналин, бурлящие в крови, начинают истощать меня. Я закрываю глаза, сосредотачиваясь на дыхании, и в какой-то момент засыпаю. Не знаю, как я заснула, но, должно быть, от непреодолимого потока эмоций, захлестнувших меня.

Я просыпаюсь от звука своего имени на его губах.

— Миша, моя маленькая зверушка. — Его голос сочится тьмой. Его звук преследует меня, дразнит, и, несмотря на понимание, что я в гораздо большей беде, чем думала, он все равно разжигает мое тело, как бушующая печь.

— Винсент, пожалуйста… прости... — умоляю я сразу же, но он шагает вперед и заталкивает мне в рот кляп, застегивая кожаный ремешок вокруг затылка, чтобы зафиксировать его. Я кричу в него, испуганная, не желая умирать вот так. Но звук приглушен и бесполезен.

Винсент отступает и вытаскивает нож из-за пояса.

Я не могу пошевелиться.

Я даже не могу дышать, когда дьявольская улыбка расползается по его губам.

К моему абсолютному ужасу, моя киска пульсирует от желания.

Почему он все еще выглядит таким чертовски горячим, когда собирается убить меня?

Почему это меня заводит?

Мое сердце бьется так быстро, что я могу потерять сознание.

Винсент стоит надо мной. Темные брюки. Без рубашки. Мышцы живота перекатываются, когда он тихо смеется.

— Ты выглядишь испуганной, маленькая ворона. Самое время тебе понять, кто главный. — Его голос обволакивает меня, как кипящая карамель, прилипая к коже, обжигая меня.

Я пытаюсь говорить сквозь кляп, но ничего внятного не выходит.

Я не хочу умирать. Я умоляю глазами, не отрывая их от него.

Он наклоняется надо мной, мышцы играют, когда он просовывает лезвие под край моей футболки, прямо над пупком. Я замираю, не смея пошевелиться.

Серебряный край разрезает ткань, как будто ее и не было. Касается ее и разрывает так же нежно, как вздох, слетающий с моих губ.

Слезы текут из уголков глаз и бегут по щекам.

Глаза Винсента — сияющие голубые омуты, как ледяные воды глубоко под землей, неоткрытые тайны, которые никогда не выйдут на поверхность.

Он прижимает кулак, сжимающий рукоять ножа, в подушку рядом с моей головой, а другой рукой хватает меня за горло и тянет мое лицо к своему.

На секунду я понятия не имею, что сейчас произойдет, и все мое тело деревенеет в ожидании боли. Но он шепчет моим заклеенным губам.

— Ты самое красивое создание во всей вселенной, маленькая ворона.

Его слова нежны, как пластырь на страхе, который он создает, и когда он отпускает мое горло и нежно проводит рукой по моей голой груди, я выгибаю спину и тянусь к его прикосновению. Его пальцы скользят между моих грудей и по животу.

Я закрываю глаза, когда его пальцы опускаются между моих ног, проводя по моей киске.

Я задыхаюсь под кляпом, когда волна удовольствия пронзает меня.

Винсент стоит на коленях надо мной. Нож брошен на моей подушке, и взгляд его глаз больше не смертоносен, просто заострен от нужды, такой же глубокой, как моя.

— Такая влажная. Только для меня. — довольно рычит он, хватая меня за бедра и раздвигая мои ноги, встав на колени на кровати, он обхватывает руками мои ягодицы и закидывает мои ноги себе на плечи, мои колени согнуты за его спиной, и прижимается лицом к моей киске.

Я визжу от страха, сначала я не понимаю, что он делает — а затем вскрикиваю от восторга, когда он начинает лизать меня и водить языком по моему клитору, двигаясь кругами и изгибами, будто пишет послания на моей коже. Моя спина выгнута назад, руки все еще прикованы к кровати, пока я беспомощно вишу в воздухе с ногами, раздвинутыми на его лице, и его язык танцует на мне.

Я так отчаянно жаждала разрядки. Я умоляла его днями без слов. Я была нетерпелива и разочарована.

Когда он засовывает язык в мою киску и начинает трахать меня ртом, я теряю рассудок. Все мое тело трясется, и глаза закатываются, когда мышечные спазмы сотрясают меня.

Винсент снова роняет меня на кровать, и когда я смотрю на него, стоящего на коленях надо мной, его брюки расстегнуты, и он держит свой массивный, чудовищный член в руке, скользя хваткой вперед-назад по нему, облизывая губы и раздвигая мои ноги шире.

— Шире, маленькая зверушка, я трахну тебя так сильно, что разорву на части. — рычит он.

Я нервно смотрю направо, где нож все еще лежит на подушке, немного отодвинутый, но легко в пределах его досягаемости.

Он замечает, что мой взгляд метнулся к нему, и один уголок его рта приподнимается.

— Это тебя пугает? — спрашивает он, глядя мне в глаза.

Я качаю головой. Нет. Я не покажу страха.

Он хватает нож, и мгновение спустя он прижат к моему горлу, лезвие острое на моей коже. Его рука все еще двигается вверх-вниз по его члену, медленно доставляя себе удовольствие от вида моего страха, он трется головкой члена о мою мокрую киску, и на мгновение я не могу дышать.

Но нож все еще острый у моей шеи, и я не смею пошевелиться.

— Я вижу страх в твоих глазах. Не лги мне, маленькая зверушка. — мрачно рычит он, а затем, застав меня совершенно врасплох, он вонзает свой член в мою киску, погружаясь глубоко внутрь меня. Раскрывая меня силой и широко растягивая.

Я забываю о ноже и бесполезно кричу в кляп, ошеломленная вторжением.

Винсент не останавливается, не ждет и не проверяет, все ли со мной в порядке — он просто начинает трахать меня, как дикий зверь. Безумное животное. Его член вонзается в меня, погружаясь глубоко внутрь, раскрывая мое тело, он вторгается в меня снова и снова, и я не могу чувствовать или думать ни о чем, кроме его члена и интенсивного удовольствия от того, как он толкается внутрь меня.

Мое тело подпрыгивает с каждым толчком, и я понимаю, что нож просто лежит у меня на груди. Обе его руки обхватывают мои бедра, пальцы впиваются в мою кожу, когда он раздвигает их еще шире, чтобы проникнуть глубже.

Я смотрю вниз на свой живот и вижу, как его член движется внутри меня.

Я снова кричу, утопая в удовольствии, облегчение от того, что меня наконец трахают, захлестывает меня.