Монетка на удачу

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

Миша

Я очень нервничаю.

Винсент все время смеется надо мной, потому что я — сплошной комок нервного напряжения.

— Ты им всем понравишься. — усмехается он, притягивая меня к себе.

Я выскальзываю от него, все еще пытаясь убедиться, что мои волосы выглядят хорошо, но сегодня тот самый день, когда у них свои планы, и они не хотят лежать так, как я их укладываю.

— Как ты можешь быть в этом так уверен? — ною я. — Они могут подумать, что я слишком молодая или надоедливая, или они могут неправильно меня понять... — пожимаю я плечами. Я не знаю точно, что заставляет меня так нервничать, но все, что я знаю, — я хочу, чтобы я им понравилась. Я хочу, чтобы Винсент видел, что его семья любит и принимает меня. Это кажется важным.

Особенно учитывая, что я безумно влюблена в него и хочу быть частью его жизни очень, очень долго. То, что его семья примет меня, жизненно важно для осуществления этой мечты.

Думаю, другая сторона этого в том, что я никогда не сидела за столом с большой семьей, и, как я объяснила Винсенту, это то, чего я всегда хотела.

Так что я не хочу все испортить.

Я хочу, чтобы все было именно так, как я себе представляла.

— Прекрати. — Он убирает мою руку, когда я в третий раз пытаюсь завязать волосы, и у меня не получается. — Дай мне расческу. — мягко говорит он.

Я сажусь за туалетный столик, и Винсент медленно расчесывает мои волосы длинными движениями.

— Вечер будет хорошим, маленькая зверушка. Тебе не о чем беспокоиться. Обещаю тебе. — Он начинает от макушки и аккуратно заплетает косу, ровно и точно, будто делал это годами.

То, что он умеет это делать, застает меня врасплох.

— Где ты научился заплетать французскую косу? — удивленно спрашиваю я.

Он усмехается.

— Кто-то, кого я знал давным-давно. У нее были такие же волосы, как у тебя, мягкие и темные, как полночь. Она научила меня.

— Девушка? — спрашиваю я, в словах проскальзывает ревность.

— Это было давно, Миша. — размышляет он. — Ты ревнуешь?

— Нет. — отвечаю я слишком быстро, и он снова смеется, наклоняясь, чтобы поцеловать изгиб моей шеи.

— Никто никогда не приковывал моего внимания так, как ты, маленькая зверушка. — шепчет он мне в ухо, посылая дрожь по позвоночнику. Его слова успокаивают меня, и мое беспокойство возвращается к предстоящему ужину.

Я смотрю на красивые часы, которые Винсент подарил мне.

— У нас всего час. — говорю я в ужасе.

— И что? Ты почти готова. — говорит он.

— Я не знаю, что надеть. — в панике говорю я.

— Я решу. А теперь перестань волноваться, я все улажу для тебя, хорошо? — он снова целует меня, затем заканчивает заплетать косу.

Я улыбаюсь, пока Винсент закрепляет резинку на конце моей косы, а затем идет к гардеробу. По крайней мере, одной проблемой меньше.

К семи часам вечера дом наполнен теплыми разговорами и смехом. У него три сына и одна дочь, и все они женаты. Далия рассказывает мне о своей поездке на выходные в Лас-Вегас с Невой, которая является ее лучшей подругой и, кстати, женой Селсо. Мы с Далией сразу находим общий язык. Она замужем за Невио, и я изо всех сил стараюсь на него не пялиться. Шрам на его лице даже не уродлив. Он даже привлекательный, но я вижу, что ему это неприятно, когда он ловит мой взгляд.

Нева — душка, возможно, для меня слишком невинная. Руфино, честно говоря, поначалу немного пугает, его огромные размеры заставляют меня вздрагивать, но когда он начинает разговор со мной за мартини, я нахожу его очень милым и приземленным человеком. Он женат на Верити, которая сразу же мне нравится. У нее есть сумасшедшая жилка, я вижу это в ее глазах.

Туомо и Мазаччо все время подкалывают друг друга и проводят большую часть вечера, перебрасываясь скрытыми оскорблениями через обеденный стол, пока их жены, Леора и Нерисса, закатывают глаза и качают головами.

Чем дольше я сижу со всеми ними, тем веселее мне становится.

Эта хаотичная, дикая, шумная семья сразу же находит для меня место и разговаривает со мной так, будто я с ними заодно. Хотя я чертовски нервничаю — каждый из них в течение вечера находит время поздороваться и немного узнать меня.

— Как ты выживаешь с моим отцом? — спрашивает Селсо, прислонившись к дверному косяку на кухне, пока я наливаю себе стакан воды.

— Мне не нужно выживать с твоим отцом. Он невероятный. — смеюсь я.

Селсо фыркает.

— Думаю, для одних он может быть невероятным, а для других — демоном. — Я хмурю брови, гадая, что он имеет в виду. Селсо замечает мое выражение лица и пожимает плечами, смеясь, чтобы отмахнуться от собственного замечания. — Он был строг. Вот и все. И это он виноват, что я так и не узнал свою мать. — говорит он.

— Что ты имеешь в виду? Почему другие знали твою маму, а ты нет?

— У меня не та же мать, что у них. У моего отца был роман. Он не мог оставить ее рядом и заставил ее уйти. Он... — Голос Селсо так сжимается, что слова застревают у него в горле. — Неважно. Я просто так и не встретил свою маму, а мой отец был строгим придурком. — усмехается он, пытаясь замять то, что собирался сказать.

— Моя мама не была достаточно строгой. — хихикаю я, помогая ему сменить тему, потому что вижу, как эмоционально ему тяжело после упоминания об этом. — Я вечно влипала во всякие истории, а она просто вздыхала и закатывала на меня глаза. Меня никогда не наказывали. Думаю, жизнь наказывала меня по-другому. — Я кусаю губу, гадая, почему я так расслаблена рядом с Селсо. Он мгновенно стал мне как родной.

— Ты мне нравишься, мелкая. — смеется он.

— Мелкая? — фыркаю я. Я не настолько молода.

— Но ты младше меня, так что я имею право тебя так называть. — Он одаривает меня полуулыбкой и уходит с кухни, чтобы присоединиться к остальным членам семьи, которые переместились из столовой в гостиную. Некоторые сидят на диванах, другие на полу.

Я улыбаюсь Винсенту, прежде чем сесть на пол между его ног, прислонившись спиной к дивану, пока он играет с моими волосами.

Винсент не так много взаимодействует со своими детьми в течение всего ужина. Он наблюдает, слушая, как они разговаривают между собой, шутят, дразнят или спорят в легкой манере.

Около десяти вечера он объявляет:

— Так, все вон. Я с вами закончил. — И каждый из его детей и их супруги встают и начинают собираться. Вот так просто.

Я тоже собираюсь встать, и Винсент хватает прядь моих волос, удерживая меня на месте.

— Я не давал тебе разрешения идти куда-либо, маленькая зверушка. — тихо говорит он.

— Я просто хотела попрощаться. — протестую я.

— Нет. Оставайся на месте. — приказывает он.

Я машу рукой с того места, где сижу на полу между его ног, желая всем спокойной ночи и благодаря за то, что пришли, пока они все выходят к двери. Мне кажется, это грубо с моей стороны, но никого из них это, кажется, не волнует. Думаю, они знают своего отца лучше, чем я, и такое поведение для них может быть нормой.

Когда все уходят и в особняке снова тихо, я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на Винсента. Я стою перед ним на коленях, опираясь локтями о его колени.

— Как тебе вечер, маленькая ворона? — спрашивает он, глядя на меня сверху вниз голодными глазами.

— Было потрясающе. Я обожаю их всех. Наконец-то я почувствовала, каково это — иметь большой семейный ужин. Я имею в виду, я все еще немного стеснялась и почти не знаю их. Я хорошо поладила с Селсо, и я люблю Руфино и Верити. Она непослушная. — хихикаю я. — Мне, наверное, нужно больше времени, чтобы привыкнуть к Мазу и Туомо.

— Мазаччо — старший. Его работа — быть осторожным со всеми и всем. Дай ему время. Он оттает.

Винсент протягивает руку и нежно проводит по моему лицу.

— А теперь скажи мне, маленькая зверушка, когда я познакомлюсь с твоей семьей? — спрашивает он серьезным тоном.

— О. — нервно отвечаю я. Я знала, что эта просьба когда-нибудь поступит, но не была готова к ней сейчас и уж точно еще не готова к тому, чтобы моя мама познакомилась с Винсентом. Я не хочу такой драмы. Ее лекции о мире мафии и всех его рисках. Это ее прошлое, не мое. Не все такие, как мужчины, которых она встречала. Конечно, Винсент мрачен, и у него есть вещи, погребенные в прошлом, которые мне не понравились бы — но он хороший человек. Он хорошо ко мне относится. Он более чем хорошо ко мне относится.

— О — это не тот ответ, который я искал, Миша. — строго говорит он.

Я на секунду кусаю нижнюю губу и медленно вздыхаю.

— У меня нет семьи, Винсент. Это буквально только мама и я. Не с кем знакомить, правда. — пожимаю я плечами, пытаясь отмахнуться от этого как от неинтересного.

Винсент обхватывает пальцами мое горло и заставляет меня встретиться с ним взглядом.

— Я хочу познакомиться с твоей семьей. С твоей матерью. Она большая часть твоего мира, а ты — большая часть моего мира. — мрачно шепчет он.

Я киваю.

У меня нет возможности избежать этого. Думаю, это должно было случиться когда-нибудь, и мне просто придется поговорить с мамой и немного предупредить ее о том, чем он зарабатывал на жизнь. Но он уже на пенсии, так что, возможно, это поможет.

— Хорошо. Я все устрою. Мы можем пойти поужинать куда-нибудь. — соглашаюсь я, зная, что буду откладывать это настолько, насколько смогу, пока не подготовлю маму к правде максимально мягко.

— Хорошая девочка. А теперь иди в постель. Я наблюдал за тобой весь вечер, и ты сводила меня с ума. — усмехается он, вставая и поднимая меня за собой.