(Не)желанная. Я тебя не отпущу

Глава 23

Поверить не могу, что мы действительно принимаем душ вместе. Обнаженные, все ещё разгоряченные и какие-то дикие. Целуемся, как обезумевшие, под непрерывными струями воды. Собираем капли с тел друг друга, не в силах прерваться.

Это какой-то новый, совершенно другой уровень. Притяжение становится таким сильным, что я просто не могу больше оттолкнуть Вадима. Все страхи и переживания улетучиваются, будто их и не было.

— Если бы не встреча, — прижимая меня к себе так, что я чувствую каждый сантиметр его сильного тела, негромко говорит он, — ты бы лишилась девственности прямо сейчас, девочка. Мое терпение на исходе.

Вадим жадно проводит руками по моей талии, сжимает полушария ягодиц и снова впивается в мои мокрые губы. Жарко, крепко. Властно играя с моим языком.

Я не знаю даже, что ему ответить. Когда он рядом, когда так целует и прикасается, мой мозг перестает нормально работать. Превращается в жалкую субстанцию, от которой нет абсолютно никакой пользы.

Но я понимаю, что теперь готова. Я хочу отдаться этому мужчине. Хочу беспрепятственно любить его, несмотря на то, что до сих пор не понимаю, что именно между нами. Но одно я знаю точно: что-то большее, чем страсть. Это чувство гораздо теплее и ярче. Более чистое и глубокое.

Руки Вадима бродят по моему телу, не переставая. Трогают во всех местах, куда могут добраться. Но я не испытываю смущения и дискомфорта. Наверное, потому что доверяю ему. Потому что он стал мне ещё ближе, чем раньше.

— Ты больше не сбежишь от меня, — Раевский не спрашивает, а утверждает. Обхватив мое лицо обеими ладонями, он смотрит мне прямо в глаза. Пронзительно и серьезно. — Я хочу по-настоящему. Очень хочу.

— Хорошо, — улыбнувшись, я моргаю и с моих ресниц скатываются капли воды.

— И это все? — поднимает бровь муж.

— А что ещё? — улыбаюсь шире, попадая в ловушку его взгляда.

— Я хочу услышать твой ответ, — требовательно говорит Вадим. — Мне мало твоего «хорошо». Я хочу большего.

Коснувшись мокрых, коротких волос мужа, я целую его приоткрытые губы, нежно прикоснувшись к его языку своим.

— Настоящий брак подразумевает не только супружеский долг, — шепчу в его губы, поднявшись на носочки, — но и кое-что ещё.

— Что? — хрипло спрашивает Раевский.

— Верность, — отвечаю я. И заглядываю в его глаза. — Любовь. Семью.

Он смотрит на меня долго, проникновенно. Между нами повисает молчание, которое прерывает лишь шум воды.

— Сам не верю, что подписываюсь на это, — признается Вадим, — но я готов. Ты охомутала меня, признаю. Это просто… — он проводит ладонью по лицу и тяжело вздыхает, — я не знаю, что. Как ты это сделала, а?

— Я ничего не сделала, — весело улыбаюсь я. И снова ощущаю приятное тепло по всему телу.

— Ты сделала, — Раевский зарывается пальцами в мои мокрые волосы и прислоняется своим лбом к моему, — сделала, девочка. Я никого не хочу, кроме тебя. Ни о ком не думаю, кроме тебя. И мне, вообще-то, это даже нравится.

— Мне тоже, — наши губы снова встречаются, слившись в крепком поцелуе, — это пройдёт?

— Пройдет? — в голосе Вадима слышится лёгкое недоумение.

— Ты говорил мне, помнишь? — поймав языком каплю воды на его губах, вспоминаю я, — что это пройдет.

Он некоторое время молчит. Не отпуская меня, так и прижимается к моему лбу.

— Не пройдет, — задумчиво отвечает муж. — Такое не проходит.

Мы пропадаем в душе ещё на какое-то время. Целуемся, едва сумев вовремя остановиться. Еще немного, и я бы действительно потеряла невинность, потому что в какой-то момент ощутила приятное давление члена у своего пульсирующего лона.

— Не здесь, — выдыхает Вадим, опуская мою ногу вниз. Все еще прижимая меня к стене кабинки, он оставляет поцелуй на моем плече. — Жди меня вечером. И скинь фото паспорта.

— Зачем? — удивляюсь я.

— Не задавай вопросов, — ущипнув меня за сосок, Раевский отстраняется, — просто сделай.

— Ладно, — обещаю я.

Он улыбается краем губ.

— Мне очень нравится это утро. Оччень.

Я улыбаюсь в ответ, огибая его шею руками.

— Ты опаздываешь.

— Да, — нехотя соглашался муж. — Пора вылезать отсюда.

Мне тяжело с ним расстаться. Мне слишком мало Вадима. Очень мало. Поэтому, как только он уезжает, я с нетерпением жду наступления вечера. Хожу по комнате кругами, то и дело смотрю на часы и не знаю, чем себя занять. Ведь что бы я не делала — все бесполезно. Я постоянно возвращаюсь к мыслям о Вадиме. Это невозможно контролировать.

Все мое тело в постоянном, приятном напряжении, живот возбужденно тянет, по коже то и дело проносятся мурашки. Я сама не своя. И даже переписка с сестрами не помогает мне взять себя в руки.

И тогда я просто достаю первую попавшуюся тетрадь, беру ручку и падаю на кровать. Мне кажется, если сейчас же не выплесну все, что со мной творится, то просто лопну.

Листы тетради пропитываются темно-синими чернилами. Я пишу обо всем, что приходит на ум. От переживаний и чувств, до смешных глупостей. И даже не замечаю, как на это уходит целых шесть листов. В конце рисую человечка в деловом костюме и, подумав, добавляю ему рожки и хвостик чертика.

Становится легче. По крайней мере, в голове появляется относительный порядок. Но я знаю, что как только домой вернется Вадим, все изменится. И мой мозг снова перестанет нормально работать.

Закрыв тетрадь, я убираю ее в самый нижний ящик стола. О том, что в ней написано, я не расскажу никому, даже сестрам. Слишком личное и откровенное.

Ближе к вечеру, я пытаюсь сделать себе макияж. Крашу ресницы тушью, немного выделяю брови светло-коричневым карандашом и провожу по губам прозрачным блеском. Сегодня мне хочется быть красивой.

Распустив волосы, я укладываю их утюжком и спустя некоторое время они становятся идеально гладкими и прямыми. От прежних волн ничего не остается. Теперь я выгляжу немного взрослее и… эффектнее. По крайней мере, мне так кажется.

Дверь в мою комнату открывается и я подскакиваю со стула. Удивлённо взглянув на Вадима, не могу сдержать улыбки.

Муж окидывает меня долгим, внимательным взглядом и улыбается в ответ. Довольно и плотоядно.

— Ты очень красива, малышка, — шагнув ко мне, он прижимает меня к своему телу и жарко касается губами моей шеи. — Что-то сделала с волосами?

— Выпрямила, — прикрыв глаза, я наслаждаюсь поцелуями. — Нравится?

— Мне все нравится, — коснувшись губами местечка за ухом, отвечает он, — хоть с волосами, хоть без. Хотя, — Раевский задумчиво смотрит на мою голову и хмурит брови, — к лысым экспериментам я все-таки не готов.

Рассмеявшись, я грожу ему кулаком, но он целует его и заглядывает мне в глаза.

— Скучал по тебе. Весь день со стояком. Пришлось даже пару раз…

— Вадим, — прерываю его я.

Он ловит мягкое предупреждение в моих глазах и вздыхает:

— О’кей. Поговорим о моих психологических травмах позже.

— Ты грубый, прямолинейный павлин, — с улыбкой вздыхаю я.

— Но иногда, — загадочно ухмыляясь, тянет Раевский, — я умею быть очень классным. И даже романтичным. Одевайся и поехали.

Мое сердце пропускает удар. Я хлопаю ресницами, ничего не понимая.

— Спрашивать куда мы едем бесполезно? — уточняю, испытывая лёгкое волнение.

— Бесполезно, — подтверждает Вадим. — Жду тебя в машине.

Оставив на моих губах долгий, тягучий поцелуй, он отстраняется и уходит. Проводив его взглядом, я кусаю губу и одновременно гадаю, что задумал этот павлин.

И что значит это его «одевайся»? Я ведь понятия не имею, что мне нужно надеть!