(Не)желанная. Я тебя не отпущу

Глава 41

Чуть позже я звоню сестрам, но ни одна из них почему-то не отвечает. Отбросив плохие мысли, я решаю, что перезвоню им ближе к вечеру. Возможно, они чем-то заняты или притворяются любящими дочерьми для отца на каком-нибудь мероприятии.

Диана, в отличие от сестер, на мой звонок отвечает практически сразу. Я сообщаю ей, что все в порядке, прошу не волноваться и обещаю, что на днях мы с ней обязательно встретимся и обо всем поговорим. Сумку я пока оставляю у нее, несмотря на то, что в ней хранится целое состояние. Но я доверяю Диане* — знаю, что она не возьмет чужое.

Отложив телефон, я окидываю свою прежнюю комнату задумчивым взглядом. Здесь ничего и не изменилось с тех пор, как я сбежала. Даже клочки от моей тетради все так же лежат в ведре. Забавно, что Раевский не добрался до моей комнаты, что не нашел остатки исписанных листов.

Где-то в глубине души я надеялась, что он сможет склеить их или каким-то образом собрать воедино. Мне казалось, это поможет ему понять, что я не предавала его.

Но все вышло по-другому. Вадиму не потребовались доказательства. Он просто поверил мне. Потому что любит. По крайней мере, я так чувствую.

Я попросила его оставить меня одну. Мне нужно побыть наедине с собой, подумать о прошлом, настоящем и будущем и переварить в голове весь этот странный день.

Наверное, я слишком быстро прощаю, ведь злиться на Вадима у меня нет сил. Теперь, после нашего разговора, я понимаю, что мы оказались заложниками ситуации. Оба влипли в план отца и пострадали из-за него.

Обида на Раевского исчезает и теперь я стараюсь мыслить трезво, без эмоций. Понимаю, почему он поступил так со мной. Ведь тогда ему казалось, что я это заслужила. Тогда мы оба не догадывались, какую боль причиняем друг другу.

Главное, что сейчас все в прошлом и мы справились с этим. А ещё… меня подкупает, что Раевский забыл о своей гордости, что поставил на первый план нас, а не себя. Ему, наверняка, непросто далось это решение. Но он это сделал.

С одной стороны я радуюсь, что мы снова вместе, что Вадим рядом со мной, как я и мечтала. Но осадок все равно остался. А ещё… мне страшно, что отец сможет каким-то образом все испортить. Но я не хочу об этом думать.

У нас с Вадимом все ещё есть шанс быть вместе и стать семьей. Настоящей. Той, о которой я так долго мечтала. Мы можем любить друг друга без преград и это делает меня счастливой.

Ещё недавно я рыдала, ощущая себя самым одиноким человеком на свете, а сейчас все изменилось. Интересная все-таки эта штука — жизнь. То бьет по голове со всей дури, то подбрасывает вверх и кажется, что можешь летать.

Ближе к вечеру, когда я набираюсь сил, Вадим заглядывает ко мне. Сейчас он более спокоен и выглядит практически так же, как и всегда. Не то, что утром.

— Отдохнула? — интересуется, остановив на мне свой заинтересованный взгляд.

— Да, а что? — хлопаю ресницами я, не спеша вставать с кровати.

— Мы едем в ресторан, женушка, — очаровательно улыбается Раевский. — Будем отмечать наше воссоединение.

— Уверен? — сомневаюсь я. — Может, нам лучше дома поужинать?

— У нас праздничный ужин, — напоминает мне он. — А поужинать дома мы успеем всегда. И кстати, — Вадим обводит насмешливым взглядом мою комнату и снова смотрит на меня, — в этой комнате ты спать не будешь, даже не надейся.

Я расплываюсь в глуповатой улыбке.

— Мы это позже решим.

— Мы уже все решили, — ухмыляется Раевский. И, цокнув языком, качает головой. — Ох, Галя-Галя, ну что за чудо? Не притронулась ни к одной вещи в твоей комнате. Обожаю эту женщину.

— А должна была? — уточняю я, приподняв бровь.

Вадим на секунду мрачнеет. И, кивнув, нехотя признается:

— Я сказал, чтобы все выбросила. Не хотел, чтобы о тебе что-то напоминало.

Я вздыхаю.

— Поняла.

Муж шагает ко мне. Коснувшись моей руки, помогает подняться на ноги и крепко обнимает.

— Мы забудем это, Ника, — глядя мне прямо в глаза, твердо говорит он. — Ничего не было. Мы живем дальше и больше не вспоминаем. Согласна?

Я улыбаюсь, огибая его шею руками. Не могу утаить своего теплого взгляда. Тону в черном море его глаз и ощущаю, как наполняюсь звенящей радостью с головы до ног. Так легко становится… будто мы никогда и не разлучались.

— Согласна.

Вадим крепко целует меня в губы и я охотно ему отвечаю, подавшись вперед. Очень скучала, несмотря на свои обиды и боль. Поверить не могу, что мы снова вместе.

— Соберешься за полчаса? — шепчет мне в губы муж.

— Соберусь, — обещаю я. — Схожу в душ, переоденусь и… сделаю кое-что ещё.

— Кое-что — это что? — интересуется Раевский.

— Секрет, — улыбаюсь я.

Он улыбается в ответ. Убирает мои волосы от лица, не сводя с моих глаз проникновенного взгляда.

— Я скучал по твоей улыбке, девочка, — говорит Вадим. — Люблю тебя.

— И я тебя люблю, — почему-то смущаясь, отвечаю я.

Мы снова неспешно целуемся, пропадая на некоторое время. Льнем друг к другу, выражая тепло и нежность. А потом, еле-еле прервавшись, обмениваемся многообещающими, горящими взглядами и расстаемся. Вадим оставляет меня одну и я, ощущая прилив бешеной эйфории, собираюсь в ресторан.

Приняв душ, переодеваюсь в нежно-розовое, шелковое платье на тонких бретелях и наношу легкий макияж — подкрашиваю темные брови, провожу щеточкой туши по длинным ресницам и выделяю губы малиновой помадой. Волосы собираю в пучок на макушке, выпустив парочку волнистых прядей, что обрамляют мое лицо.

Прихватив небольшую, серебристую сумочку, я выхожу из комнаты и спускаюсь вниз. Вадим уже ждёт меня в машине. Я сажусь в салон Мерседеса, решив, что сегодня я буду самой счастливой. Отброшу все дурные мысли и просто расслаблюсь после ужаса, который пережила.

Вадим привозит меня в один из ресторанов города. Обычно я не люблю ужины в пафосных местах, но как только мы заходим внутрь и поднимаемся на самый последний этаж, я с восхищением смотрю на вид из панорамных окон: безоблачное, темно-синее небо с догорающим закатом и сияющий яркими огнями город.

— Нравится? — склонившись к моему уху, интересуется Вадим. Судя по ноткам в его довольном голосе, он уже заранее знает ответ на свой вопрос.

— Да, очень, — улыбаюсь я, оторвав взгляд от окон.

И только после этого замечаю, что вокруг нет ни одного человека. Все столики пустые, кроме одного — на нем тихо горят свечи, чьи блики отражаются на столовых приборах.

— Это… что? — обескураженно спрашиваю у Вадима, но он лишь улыбается.

— Это только наш вечер, — отвечает Раевский. — Присаживайся, женушка.

Отодвинув для меня стул с изогнутой спинкой, он следит взглядом, как я сажусь за стол, затем устраивается напротив.

— Это в твоем стиле, — не в силах сдержать улыбку, говорю я.

— В моем, — подтверждает Вадим.

К нам подходит официантка с несколькими блюдами на подносе. Осторожно выставив все на стол, она желает нам приятного аппетита и бесшумно удаляется.

Мы остаемся наедине. Ужинаем на фоне бескрайнего неба. Только вдвоем. Теперь наш разговор более теплый и ясный, в нем нет тех эмоций, которые были утром. На душе тепло и спокойно, так хорошо, что хочется постоянно улыбаться.

— Помнишь, ты спрашивал, почему я так долго лежала в больнице? — ощущая приятное волнение, спрашиваю я.

Вадим меняется в лице и мгновенно напрягается.

— Я знал, что это не просто так, — впившись в меня внимательным, озадаченным взглядом, говорит он. — Что-то серьезное, да? Говори. Прямо сейчас. Мы все обязательно решим, медицина не стоит на месте. Если нужно, я…

Я почти смеюсь. То ли от радости, то ли из-за того, что нервничаю. Вадим смотрит на меня серьезно и взволнованно. Хмуря брови, наблюдает, как я достаю из сумочки продолговатую, белую коробочку и кладу ее на стол.

Эту коробочку и тест на беременность вручила мне Диана. Когда я в очередной раз разрыдалась, она подарила мне ее и нетронутый тест со словами, что когда-нибудь мне это обязательно пригодится, если не для отца ребенка, то хотя бы для меня самой. Тогда я приняла ее слова за утешение, потому что особо не верила, что такое возможно, но сегодня… судьба показала мне, что все может измениться по щелчку пальцев.

— Тебе, — пододвинув коробочку Вадиму, я улыбаюсь.

— Что это? — осторожно коснувшись ее, он недоуменно смотрит на меня.

— Мой диагноз, — сообщаю я. — Похоже, все серьезно.

Раевский нервничает не на шутку. Торопливо открыв крышку, хмуро смотрит внутрь коробочки и замирает. Секунды тянутся, кажется, целую вечность. Он изучает тест, на моргая.

— Ты беременна, — поднимает на меня потрясенный взгляд. У него даже глаза округляются, напоминая два черных, сияющих колодца. — Ника, ты беременна?!

Рассмеявшись, я киваю. И Вадим едва не переворачивает стол, приближаясь ко мне. Подхватив меня на руки, так крепко прижимает к себе, что становится нечем дышать.

— Я стану отцом, — ошарашенно выдыхает он, расплываясь в какой-то сумасшедшей, радостной улыбке. — Серьезно? У нас будет ребенок!

— Ты станешь отцом, — подтверждаю я. А смех так и рвется наружу. Не знаю, почему, но мне хочется смеяться. И плакать.

Вадим крепко целует меня, затем отстраняется и прикладывает руку к моему животу. Смотрит то на него, то на меня, как ребенок, которому подарили долгожданный подарок на Новый год.

— Обалдеть, я стану отцом! — орет так громко, что у меня закладывает уши. Затем поднимает меня на руки и добавляет ещё громче: — Народ! Все, кто есть, идите сюда! Быстро!

Не проходит и минуты, как в зал прибегают испуганные официанты. Переглядываясь, они смотрят на нас, явно не понимая, что происходит.

— Я СТАНУ ОТЦОМ! — сообщает им Раевский. — Я! СТАНУ! ОТЦОМ! — орет так громко, что его наверняка слышно и на других этажах. — СЕГОДНЯ НИКТО НЕ РАБОТАЕТ! ОТМЕЧАЕМ!

По залу разносятся звонкие аплодисменты. Я вытираю слезы, не в силах перестать улыбаться. Раевский устраивает из тихого вечера настоящее шоу, угощает официантов и поваров, закрыв их смены за свой счет.

А потом мы уезжаем. И я понимаю, что несмотря на то, что мы пережили, все сложилось именно так, как я мечтала.

* — Героиня из моей книги «Сестра друга. Мне ее нельзя.»