Не приближайся!

Глава 27

Я рассеянно киваю Лейле, не в силах разделить её оптимизм.

— А что тебе даже идет эта прическа, — прозвучала как насмешка, учитывая, каким образом я этой прически лишилась.

— Вот ненормальная Лиза — пробурчала Марина, закатив глаза. Я была благодарна хоть за такую поддержку. После ночной "стрижки" от Лизы волосы пришлось подровнять. Теперь вместо роскошных прядей ниже пояса остались волосы чуть ниже плеч. Жалкое подобие того, что было.

Разборки в школе сегодня были знатными. На ковер вызвали обеих мам. Мама Лизы с пеной у рта требовала справедливости за "разбитую голову её драгоценной доченьки". Я, конечно, признавала свою вину в том, что толкнула Лизу. Но и та, по правде говоря, сама напрашивалась. Заслужила. Но легче от этого не становилось.

— Ладно, волосы отрастут, — мысленно повторила фразу, как мантру. Но на душе скребли кошки. Испорченный отдых, позор перед всем классом, недовольство мамы…

Расстроенная, после мучительных уроков, плелась к автобусной остановке. Шла медленно. Хотелось просто добраться домой, зарыться под одеяло и забыть обо всем.

На остановке никого не было.

Мое внимание привлекают трое парней, которые подходят ко мне.

Один из них, с короткими волосами и в ярком спортивном костюме, первым выходит на шаг вперёд. Его уверенная осанка и насмешливый взгляд вызывает у меня тревогу.

— Эй, малышка, ты здесь одна? — спрашивает он с ухмылкой, остановившись прямо передо мной.

Я пытаюсь игнорировать их, но другой парень, с пирсингами, подходит ближе и спрашивает:

— Ты Мира?

— Да.

— Лизку знаешь?

— Знаю, — отвечаю я, немного растерянно.

— Слышь, ты, крыса! Лиза сказала, чтобы ты к её парню подкатываешь? Советую тебе забыть о нем! А то сама понимаешь… Это тебе предупреждение, — парень с пирсингами, подходит ближе и толкает меня.

— Ты услышала нас? — второй парень тоже грубо меня толкает к своему приятелю. Другой снова толкает меня к нему, Меня толкают как куклу, падаю, ударяюсь коленом об асфальт. Резкая боль.

Я отступаю назад.

— Отойдите от меня! Убирайтесь! — кричу, пытаясь вырваться, но они меня ловят

— Ой, смотри, какая дерзкая, — раздался дружный смех парней. Один из них вырывает мой рюкзак.

— Куда же ты? — говорит он, ухмыляясь. — Мы ещё не наигрались.

— Руки убери, придурок! — вырываюсь, но он держит крепко. Двое других ржут. Мне становится по-настоящему страшно. Один из них начинает шарить руками по моей сумке, вытаскивает ключи.

— Опачки! Что тут у нас? — говорит он, звеня ключами перед моим лицом.

— Отдай! — кричу, пытаясь их выхватить, но он отбрасывает ключи в сторону. Они звенят и пропадают в темноте канализационного люка. Это же единственные ключи от дома! Мама сказала что будет с тетей Ниной на даче, телефон сел…

В глазах темнеет от отчаяния.

Резкий рёв мотора разрезает тишину. Поднимаю голову — Матвей. Слезает с мотоцикла, взгляд жесткий, кулаки сжаты. В глазах — холодный огонь. Сердце колотится как бешеное.

— Эй! Уберите от неё руки! — рычит Матвей.

Эти отморозки оборачиваются. Матвей подходит быстро, резко. Один из них, с пирсингом, делает шаг навстречу.

— Чё те надо, придурок? — цепляется он.

Матвей не отвечает. Просто бьёт — резко, точно. Он отлетает к стене, хватает за нос. Второй кидается на Матвея. Завязывается драка. Быстрые движения, удары, крики. Матвей дерется жестко, но хладнокровно. Через минуту оба валяются на асфальте, нокаутированы.

Матвей подходит ко мне, вытирая кровь с губы.

— Всё нормально? — спрашивает, голос хриплый.

— Коленки… — морщусь от боли. Он осторожно поднимает меня. — Кажется, разодрала.

Он смотрит на мои окровавленные коленки, лицо становится серьезным.

— Ты знаешь этих парней? — спрашивает он меня, нахмурив брови.

— Нет, не знаю, — отвечаю я. Мне хватило разборок с Лизой, говорить я не стала, что парней послала она.

Киваю, и меня всю трясет. Смотрю на канализационный люк.

— Ключи… — шепчу едва слышно.

Матвей вздыхает. Смотрит на люк, потом на меня.

— Ладно, разберемся. Поехали со мной? — спрашивает он, после того как я рассказываю про потерянные ключи и невозможность попасть домой.

— Эм… не знаю, — мямлю, кусая губу. — Может, Даниилу позвонишь? У Лейлы я телефон взять не успела.

— Даньке? — Матвей как-то странно на меня смотрит. — Он не в городе. Я знаю. Так ты едешь?

Его предложение вводит меня в ступор. Ночевать у него?! Совсем с дуба рухнул, что ли? Мы с ним друг друга терпеть не можем. Хотя… вариантов-то особо и нет.

— Я… я не знаю, у тебя есть номер Лейлы? — мямлю, нерешительно кусая губы.

— Нет, — злится он. И поворачивается, идет к мотоциклу. — Я поехал тогда.

— Я согласна! — неожиданно для себя кричу ему вслед. — Спасибо, Матвей.

— Давай на сегодня зароем топор войны? У меня есть квартира в городе. Не бойся, я на диване посплю. Пошли.

Берёт меня за руку. Его ладонь такая тёплая. Страх отступает. Чудеса случаются. И иногда чудо приезжает на мотоцикле и умеет драться.

Я сажусь позади него, на этот раз без всяких колебаний, и прижимаюсь к его спине. Городские огни проносятся мимо, ветер ласкает лицо, и я чувствую, как в груди расцветает странное, но приятное чувство. Чувство… защищенности.

Квартира Матвея оказывается большой и уютной: кухня, совмещенная с гостиной, и отдельная спальня. Все выдержано в спокойных, теплых тонах. В воздухе витает аромат кофе и чего-то древесного.

— Располагайся, — говорит Матвей, включая свет. — Чай, кофе? У меня есть даже какао, если хочешь.

— Чай, пожалуйста, — отвечаю я, немного смущаясь.

Пока он возится на кухне, я разглядываю книги на полках. Много фантастики и исторических романов. Замечаю также несколько фотографий в рамках: Матвей с маленькой девочкой на пляже, Матвей на горном велосипеде, Матвей с гитарой.

— Это Марина, — говорит он, заметив мой взгляд. — А это я в горах. Люблю активный отдых.

Он подает мне кружку с горячим чаем.

— Спасибо, — говорю я, делая глоток.

И тут он замечает мои коленки. Его лицо мгновенно становится серьезным, взгляд пронзительным.

— Так, стоп. Сначала коленки. Идем в ванную.

Он ведет меня в ванную комнату, усаживает на край ванной. Я чувствую его пристальный взгляд, пока он достает из шкафчика аптечку. Его движения точные и уверенные. Он опускается на одно колено передо мной.

— Будет немного щипать, — предупреждает он, смачивая ватный диск перекисью водорода.

Его прикосновения осторожные, почти невесомые. Но даже так я вздрагиваю от жгучей боли, когда перекись касается раны. Я невольно втягиваю воздух.

— Терпи, — говорит Матвей тихо, не поднимая глаз. — Скоро пройдет.

Он продолжает обрабатывать мои коленки, и я не могу отвести от него взгляд. Его лицо сосредоточенно, губы плотно сжаты. Он такой серьезный, такой внимательный… Совсем не таким я его знаю.

Закончив обрабатывать ссадины, он берет бинт и начинает аккуратно обматывать мои коленки. Его пальцы касаются моей кожи, и по телу пробегает легкая дрожь. Он так близко, я чувствую его тепло.

— Готово, — говорит он, поднимаясь. — Теперь будет намного лучше.

Он поднимает на меня глаза, и наши взгляды встречаются. В его глазах я вижу… заботу? Сочувствие? И что-то еще, чего я не могу понять. Он слегка наклоняется ко мне, и я замираю. Кажется, что время остановилось. Я чувствую его дыхание на своей коже. Он медленно опускает голову и… дует на мои коленки. Горячий воздух обжигает кожу.

Мурашки. Они бегут по всему телу от кончиков пальцев до макушки. Его взгляд такой мягкий, такой… притягивающий. Меня словно магнитом тянет к нему. Я не знаю, что происходит. Не знаю, что он чувствует. Но я точно знаю, что что-то между нами меняется.

Отстранившись, Матвей кивает и помогает мне встать.

— Так, теперь чай, — говорит он, будто ничего и не произошло.

И все же я чувствую, что что-то изменилось.

После чая, устраиваясь на диване, невольно замечаю гитару, прислоненную к стене.

— Ты давно играешь? — спрашиваю я, кивнув на инструмент.

— Да. А ты чем занималась в прошлой школе?

— Вокалом и танцами, — отвечаю ему.

— Ничего себе, хорошо поешь? — он смотрит на меня удивленным взглядом.

— Немного пою и танцую, — краснею я.

— Постельное бельё чистое, не волнуйся.

— Да, спасибо, — отвечаю я, уже меньше смущаясь.

— Хорошо. Сейчас принесу тебе что-нибудь надеть, — говорит Матвей, и идёт к шкафу. — Вот, держи, моя футболка.

Он протягивает мне сложенную футболку. — Спасибо, — тихо говорю я.

— Ванная там, полотенце возьми на полке. Если что-то понадобится, не стесняйся, — говорит он, улыбнувшись.

И пока я собираюсь в ванную, он достаёт подушку и одеяло из шкафа, и укладывается прямо на диване.

— Спокойной ночи, — говорю я.

— И тебе, — отвечает он, уже закрыв глаза.

После душа, выхожу из ванной. Футболка Матвея мне велика, она почти до колен. В голове мелькает мысль, что он спит на диване ради меня, уступил мне спальню.

Матвей не спит, приподнимается на локте. Его глаза, как всегда, внимательные и изучающие, смотрят на меня. Словно сканируют, замечают каждую мелочь. Я замираю. Чувствую, как краснею, и судорожно пытаюсь пригладить волосы.

Он долго молчит, не отрывая от меня взгляда.

— Тебе идёт, — говорит он, наконец, тихо и немного хрипло.

И я знаю, что он говорит не о футболке.

Сердце начинает бешено колотиться. Я не знаю, что ответить, просто стою и смотрю на него, как завороженная. Мне хочется убежать, спрятаться, но ноги словно приросли к полу.

— Спокойной ночи, — тихо говорит он.

— Спокойной ночи, — шепчу я в ответ и быстро иду в спальню, ныряя под одеяло.

Но заснуть никак не получается. В голове крутятся его слова, его взгляд.