Не приближайся!

Глава 29 часть 2

Дверь была открыта. В коридоре горел тусклый свет. Мама стояла у входа в кухню, вытирая руки полотенцем. Она не смотрела в окно, но ее поза была напряженной, а взгляд, которым она встретила меня, — внимательным и тревожным.

— Мира? Пришла наконец? — Голос у мамы был ровный, но я уловила в нем нотки беспокойства. — Я уже волноваться начала. Со вчерашнего дня не могу дозвониться. Где у тебя телефон?

— Телефон разрядился…

— Как ты здесь одна ночевала? Не боялась?

— Нет, все хорошо, — уклончиво ответила я.

Ох, если она узнает, что я ночевала у сына Богдановых. Убьет! Как быть с ключами, у меня их нет?

— А суп почему не ела? — она все задавала вопросы.

Она сделала шаг навстречу, внимательно вглядываясь в лицо дочери.

— Мира, я видела машину. Дорогую. И молодых людей. Это был… он? Сын Богдановых?

Вопрос был задан прямо, без обиняков. Мама не собиралась ходить вокруг да около. Ее беспокойство было слишком велико.

Я подняла на маму усталые глаза. Смысла отрицать очевидное не было.

— Да, мам. Это был Матвей, — тихо призналась она. — Он просто… предложил подвезти. Было поздно.

— Просто предложил? — Мама недоверчиво покачала головой. Она подошла ближе, положила руку Мире на плечо. — Я тебя кажется предупреждала насчет этого парня?

В голосе мамы послышался страх. Мира почувствовала новый укол вины. Меньше всего ей хотелось волновать маму.

— Я знаю, мама, — поспешила заверить я, беря мамину руку в свою. Ее рука была теплой, немного шершавой от работы. — Ничего серьезного. Я очень устала, мам, правда. Можно, мы потом поговорим?

Заглянула маме в глаза с мольбой. Усталость была не притворной, она действительно валилась с ног, и мысль о подробном допросе сейчас была невыносима.

Мама внимательно посмотрела на нее, на бледное лицо, темные круги под глазами. Ее материнское сердце, видимо, смягчилось. Она тяжело вздохнула.

— Ладно. Вижу, что ты никакая. Иди умывайся и спать ложись. Я тебе ужин оставила, погреешь?

— Спасибо, мам. Не хочу есть, только спать, — Мира благодарно сжала ее руку.

— Хорошо. Но завтра мы обязательно поговорим, Мира. Обязательно. Мне не нравится вся эта история. Совсем не нравится.

Уроки тянулись бесконечно долго, буквы расплывались перед глазами. Я почти не спала, ворочаясь и прокручивая в голове каждый момент: ледяной тон Матвея, его слова "очень даже мое", отчаянное облегчение в глазах Дани, когда я все отрицала, и его последующее растерянное предложение пойти в кино… А еще — поцелуй. Тот самый, который я упорно пыталась вытеснить из сознания, но который обжигал губы и вызывал странную, пугающую смесь стыда и чего-то еще, чему я боялась дать название.

Мама утром проводила меня тяжелым, многозначительным взглядом, но подробный разговор отложила до вечера, видя мое состояние. Это было лишь временной отсрочкой.

Матвея сегодня не было в школе. С одной стороны я обрадовалась, с другой огорчилась. По не понятной мне причине хотелось его видеть.

На большой перемене я буквально рухнула на скамейку за столиком в углу гудящей столовой. Лейла тут же подсела ко мне.

— Мира, ты выглядишь так, будто всю ночь призраков гоняла, — Лейла, как всегда, была прямолинейна. Она сдвинула свой поднос с салатом. — Что стряслось? Опять работа?

Я устало потерла виски. Рассказывать не хотелось, но и держать все в себе было невыносимо.

— Работа — это само собой, — вздохнула я, ковыряя вилкой нетронутую запеканку. — Но вчера… вчера был полный кошмар.

И я рассказала. Про то, как поздно закончила, как не было автобуса, как Матвей предложил подвезти. При этих словах глаза Лейлы округлились.

— Сам Матвей? — ахнула она. — На той его черной тачке? Обалдеть!

— А что мне было делать? — устало возразила я. — Ночь, остановка пустая, холодно. Я просто хотела домой.

Я рассказала, как мы приехали, и как у подъезда нас уже ждал Даня.

— Он видел, как я выхожу из машины Матвея.

— Ой, мамочки, — прошептала Лейла, прикрыв рот рукой. — Представляю лицо Дани…

— Хуже, — продолжала я, голос сел. — Они сцепились. Не подрались, но… словами. Матвей вел себя… как обычно. Нагло, самоуверенно. Спросил Даню, какое ему дело, не его, мол, собственность.

Лейла слушала очень внимательно, ее взгляд стал жестким.

— Так. А Даня что?

— Даня взбесился, конечно. Спросил Матвея, не его ли это дело. А Матвей… — я замолчала, вспоминая его ледяной тон и опасный блеск в глазах, — он сказал: "А вот тут ты ошибаешься. С недавних пор — очень даже мое".

В столовой на мгновение воцарилась тишина, нарушаемая только гулом голосов и звоном посуды. А Лейла резко подалась вперед.

— Что?! "Очень даже мое"? Он так и сказал? Про тебя? Мира, это… это уже не шутки. И он явно что-то задумал. Что ты ответила? Что Даня?

— Я сказала, что это ничего не значит, — я опустила глаза, чувствуя, как щеки заливает краска. Я не упомянула про поцелуй. Не смогла. Это было слишком личное, слишком запутанное. — Даня вроде… поверил. Или сделал вид. А Матвей… он разозлился, когда я это сказала. Но я попросила его уехать, и он уехал. Сказал только "на сегодня".

— "На сегодня"? Звучит как угроза, — мрачно констатировала Лейла. Она постучала пальцами по столу. — Мир, послушай меня. Держись от этого Богданова как можно дальше. А вдруг он снова играет с тобой. С Даней. Он привык получать все, что хочет, и люди для него — игрушки. А Даня? Что он потом сказал?

— Он… он хотел позвать меня в кино, — голос снова дрогнул. — Представляешь?