Не приближайся!

Глава 35 часть 1

Суббота. Вечер.

Музыка оглушала. Неоновые огни мигали, раскрашивая лица в синие, красные, зеленые оттенки. Клуб "Неон" был именно таким, как я представляла — шумным, модным, полным разодетых, уверенных в себе молодых людей. Мы с Лейлой протиснулись в зал, следуя указаниям Марины, где их зона.

Марина обрадовалась, увидев меня. Обняла, поблагодарила, что пришла, представила каким-то своим подругам. Было много незнакомых лиц. Были и те, кого я знала из школы — из "их" круга. Я старалась держаться ближе к Кате, знакомой из школы и Лейле, чувствуя себя не в своей тарелке в этом блестящем, громком пространстве. Праздник Марины был в самом разгаре.

Ощущение, что за мной наблюдают, появилось почти сразу. Неприцельное, скользящее, но настойчивое. Я оглядывалась — толпа лиц, мерцающий свет, танцующие силуэты. Никого конкретного. Просто чувство. Словно кто-то издалека сканирует пространство. Но я списывала это на нервы, на непривычную обстановку, на общее напряжение от осознания, где я нахожусь и кто меня окружает.

Марина уговорила нас потанцевать. Музыка была ритмичная, и я постаралась отключиться, двигаясь под бит вместе с девочками. Мы смеялись, стараясь перекричать музыку, на время забывая о том, кто мы и где. Я даже почувствовала легкое облегчение, танцуя, позволяя телу двигаться, выплескивая накопившееся напряжение.

Именно в этот момент, когда я на секунду закрыла глаза, увлеченная ритмом, я почувствовала, как сзади ко мне кто-то прижимается. Тепло чужого тела. Неуместное, настойчивое. Мои глаза тут же распахнулись. Сердце екнуло. Я попыталась отстраниться, подвинуться в сторону Кати, но парень сзади последовал за мной, кладя руку мне на талию.

— Эй, красавица, чего одна танцуешь? — прокричал он мне в ухо, его дыхание было с запахом алкоголя. Он был незнакомый, не из школы. Просто какой-то клубный завсегдатай.

Я попыталась убрать его руку, но он лишь крепче сжал мою талию. Паника начала подниматься. Я ненавидела это ощущение — чужие, настойчивые прикосновения, невозможность отстраниться в толпе.

— Я не одна, — сказала я резко, пытаясь высвободиться. — Отойдите!

— Да ладно тебе, — он рассмеялся, притягивая меня ближе. — Расслабься. Повеселимся.

Я уже собиралась крикнуть Кате или Лейле, когда увидела его. Он появился буквально из ниоткуда. Секунду назад его не было. И вот он стоит прямо перед этим парнем, который прижимал меня.

Матвей.

Его глаза, обычно спокойные или холодно-отстраненные в последнее время, сейчас горели. Неоновые огни подчеркивали резкие скулы и напряженную челюсть. Он выглядел… опасно.

Парень, который меня лапал, сначала не понял, что происходит. — Ты кто такой? — грубо спросил он, не выпуская меня. Матвей не ответил ему. Его взгляд был прикован к руке парня на моей талии. А потом он поднялся ко мне. Короткий, острый взгляд, полный чего-то нечитаемого — злости? Презрения? Тревоги?

Он резко, без слов, схватил парня за запястье. Тот взвыл и отпустил меня, инстинктивно дергая руку. — Отвали, урод! — прошипел парень. Матвей сделал шаг вперед, почти вплотную к нему. Его голос был тихим, но таким жестким, что даже сквозь грохот музыки его было слышно.

— Еще раз ее тронешь… — начал Матвей, и в его голосе была такая угроза, что у меня мурашки побежали по коже. — Я тебе эту руку сломаю и запихаю знаешь куда? Парень попятился, его бравада мгновенно испарилась перед Матвеем. Видимо, он почувствовал, что связался не с тем. Или, может, Матвея здесь знали и знали его семью.

— Да пошел ты… — пробормотал парень, шагнул назад, а потом развернулся и поспешно затерялся в толпе.

Наступила короткая тишина между нами, нарушаемая только басами. Я стояла, тяжело дыша, сердце колотилось в груди. Матвей повернулся ко мне. Его лицо все еще было напряжено, но гнев в глазах сменился чем-то другим.

— Ищешь приключения на свою… красивую попу? — Его голос стал еще тише, почти шепотом, но слова были нарочито грубыми и пошлыми, явно отсылая к ситуации на танцполе. "Красивая попу" — это звучало как оскорбление из его уст.

Я почувствовала, как вспыхивают щеки.

— Что ты здесь делаешь? — вырвалось у меня, голос дрожал то ли от пережитого, то ли от его слов.

Он посмотрел на меня, и в его взгляде мелькнула какая-то тень.

— Что делаю? — повторил он, почти насмешливо. — Час уже наблюдаю за вами. Моей сестре шестнадцать, и она в клубе, где полно озабоченных придурков. Как этот.

"Час уже наблюдаю за вами". Внезапно все встало на свои места. То чувство, что за мной наблюдают. Ощущение взгляда. Это был он. Не где-то в толпе. Он был здесь. Наблюдал. За Мариной. И за мной.

Я почувствовала себя дурой.

— Ты… ты был здесь… все время? — прошептала я.

Но его взгляд уже стал прежним — холодным, отстраненным. Стена снова опустилась.

— Конечно. Думаешь, я позволю шестнадцатилетней сестре одной по клубам шляться? — его тон стал сухим. — За ней нужен присмотр. Как оказалось… и за тобой.

— Кстати, — голос стал жестким, вернувшись к его привычной манере. — Что тебе мешало танцевать вместе с девчонками? Если бы ты не отошла, если бы не танцевала одна… может, тот хрен и не пристал бы. Если бы я не подоспел… он увел бы тебя.

И снова — обвинение. Моя вина. Я сама виновата, что кто-то ко мне пристал. Потому что "отошла", потому что "не танцевала вместе с девчонками". И да, он "подоспел". Спас. А потом унизил.

Он смотрел на меня еще секунду, ожидая ответа, которого я не могла дать. Потом просто кивнул, развернулся и так же быстро, как появился, пошел обратно в сторону зала.

Пробираясь через зал, я чувствовала, что он где-то близко. Ощущение его присутствия было почти физическим. Я не оборачивалась, но знала — он здесь. И, кажется, он следовал за мной. Краем глаза я видела движение, но не позволяла себе посмотреть. Пусть идет. Пусть смотрит. Мне было плевать. Я просто хотела сесть к девочкам.

Я вернулась к столику. Марина, Катя, Лейла и несколько других ее друзей сидели и о чем-то оживленно говорили.

— Ты где пропала? — шепотом спросила Катя.

— Все нормально, — так же тихо ответила я. — Просто… душно.

В этот момент Марина снова привлекла внимание собравшихся за столом. Она улыбалась, держа в руках какой-то подарок.

— Ребят! Спасибо вам огромное еще раз за все! Вы лучшие! — она обвела всех сияющим взглядом. — И знаете… есть еще один повод поздравить сегодня!

Она повернулась ко мне, и ее улыбка стала еще шире, но теперь в ней была какая-то особенная, чуть виноватая теплота.

— У Миры сегодня тоже день рождения! Прикиньте! Прямо в один день со мной! И ей восемнадцать сегодня!

Гости за столом снова зашумели, поздравляя уже меня. Кто-то неуверенно протянул "С днем рождения, Мира!"

Я смущенно пробормотала "Спасибо", стараясь не встречаться ни с чьим взглядом. Катя и Лейла обняли меня с двух сторон.

— С днем рождения, подруга! — прокричала Лейла. Восемнадцать!

— Поздравляем, Мира! — добавила Катя. — Вот это да!

Натыкаюсь на него. Он подошел к столу вместе со мной или сразу после меня, и теперь сидел на свободном месте, чуть поодаль.

Он сидел спокойно, наблюдая за всем, что происходило. Он не пил. На столе перед ним стояла бутылка воды или какого-то безалкогольного напитка. За столом мало кто пил, кроме Кости и Саши, которые были совершеннолетними.

Его взгляд был прикован ко мне. Я чувствовала его, даже когда смотрела в другую сторону. Тяжелый, нечитаемый.

Я сидела, пытаясь участвовать в разговоре с девочками, смеяться над их шутками, но все мое внимание было приковано к нему. К его молчаливому присутствию. К его немигающему взгляду. Ну почему он не уходит?

Мне нужен был перерыв. Воздух. Несколько минут, чтобы собраться с мыслями. Я извинилась, сказала, что мне нужно в туалет, и поспешно встала.

Очередь в женскую уборную была длинной, как всегда в таком месте. Я встала в конец, прислонившись к прохладной стене, стараясь отгородиться от шума и мельтешения вокруг. Музыка здесь звучала тише, позволяя услышать собственные мысли.

Я стояла там, наверное, минут пять, просто пытаясь отдышаться. И тут, как в прошлый раз, рядом появилась тень. Я подняла голову и увидела его.

Он стоял чуть в стороне от очереди, словно ожидая кого-то, но его глаза были направлены только на меня. Скрестив руки на груди, он выглядел неприступным, как всегда. Только в его взгляде сейчас читалось нечто новое — какая-то циничная усмешка, скрытая в глубине.

Он ничего не сказал сразу. Просто смотрел, и эта тишина под его взглядом была хуже любого разговора. Наконец, он медленно оттолкнулся от стены.

— Слышал, — тихо произнес он, его голос был спокойным, но острым, — у тебя тоже день рождения сегодня. Восемнадцать лет. Поздравляю!

Он знал. Конечно, знал. Марина же объявила всем за столом.

— Да, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— Восемнадцать, значит, — он чуть наклонил голову, и его усмешка стала более явной. — Совсем взрослая.

Он сделал шаг ближе. Я чувствовала, как напрягаюсь, готовая в любой момент отступить или защищаться.

— Как там в песне поется? — Его усмешка достигла глаз, но они оставались холодными. — «Забирай меня скорей… и целуй меня везде».

Он сделал паузу, глядя прямо мне в глаза. И добавил, подчеркивая каждое слово с издевкой:

— Восемнадцать мне уже.

На секунду я не знала, что сказать.

Я открыла рот, чтобы ответить, но он не дал мне шанса. Вместо слов, он шагнул ко мне.

Он не шел быстро, но шел целенаправленно. Я инстинктивно подалась назад, пока спиной не уткнулась в холодную стену возле туалетной кабинки. Отступать было некуда.

Он подошел вплотную, слишком близко. Поставил руки по обе стороны от моей головы, прямо на стену, загоняя меня в своеобразную ловушку. Я почувствовала себя в западне, прижатой между его телом и холодной плиткой. Дыхание перехватило. Его лицо было всего в нескольких дюймах от моего. Я видела каждую линию его губ, холодную синеву его глаз, которая сейчас казалась темнее в полумраке.

— Дай пройти, — прошептала я, стараясь, чтобы голос звучал твердо, но он получился лишь слабым шелестом. Я попыталась чуть сдвинуться, но его руки на стене не давали пространства.

Но вместо того, чтобы отступить, его руки соскользнули со стены. Вниз. Медленно, но решительно. Пальцы нашли мою талию. Крепко сжали ткань платья, а потом… резко потянул меня к себе.

Расстояние между нами исчезло. Наши тела соприкоснулись. Я почувствовала тепло его тела через тонкое платье, твердость мышц. Наши лица оказались в дюйме друг от друга. Я чувствовала его дыхание на своих губах. Его глаза, темные и интенсивные в приглушенном свете, смотрели прямо в мои, и в них не было ничего, кроме напряженной сосредоточенности.

И прямо в губы, голосом низким от которого по телу пробежали мурашки, он произнес, каждое слово словно впечатывая в мое сознание:

— Сколько будешь бегать от меня?

Это был не вопрос. Это было утверждение. Обвинение. И обещание. Обещание, что он не позволит мне бегать.

Его глаза не отрывались от моих. Ждали ответа. Но я не могла произнести ни слова. Все, что я могла, это стоять там, прижатая к нему, и пытаться понять, что, черт возьми, только что произошло.