Не приближайся!

Глава 31

— Привет, красавица! Это Матвей. Не разбудил? Я замерла, как кролик перед удавом.

— Привет. Нет… не разбудил.

Его голос — низкий, спокойный, как будто ничего не произошло, как будто он не целовал меня так, что до сих пор земля уходит из-под ног.

— Как ты?

Нормально ли я? — Нормально… — голос предательски дрогнул.

— Вот и умница. Собирайся. Я заеду за тобой через час. Хочу тебя увидеть.

Не «может, встретимся?», не «ты не против?». А просто — «собирайся». И ведь я даже не подумала возразить! Часть меня, та, что еще вчера зубрила билеты по истории и переживала из-за контрольной по алгебре, пищала от ужаса: «Что ты делаешь?! Мама узнает — убьет!». Но другая часть… она трепетала от восторга. Он хочет меня увидеть. Сейчас.

— Хорошо, — выдохнула я, сама не веря, что говорю это.

— До встречи, Мира. Короткие гудки.

Я осталась стоять посреди своей комнаты, заваленной учебниками и тетрадками. Час! Всего час! Паника! Что надеть?! Мои обычные джинсы и толстовка? Или то милое платье в цветочек? Нет. Точно нет.

Я рванула к шкафу. Взгляд метался по вешалкам. Все казалось каким-то детским, неправильным. Глаза зацепились за темно-синее платье, которое я купила на распродаже на деньги, подаренные мамой, и надела ровно ноль раз. Оно было простое, но какое-то… гладкое, скользкое, с вырезом чуть глубже, чем разрешала мама. Рискнуть? Да!

Быстро в душ, смыть остатки сна. Потом к зеркалу. Так, тушь — ресницы подлиннее. Немного блеска на губы — они все еще чуть-чуть припухшие после вчерашнего. Волосы… распустить? Да, пусть лежат так. Я посмотрела на себя. Ого. Это точно я? В глазах какой-то незнакомый блеск, щеки горят. Не слишком ли? А плевать!

Пока красилась, мысли скакали как сумасшедшие. Куда он меня повезет? А если мы встретим кого-то из школы? Что скажет Марина? А Даня? О боже, Даня… Завтра в школе будет ад. Но думать об этом не хотелось. Хотелось думать о Матвее. О его глазах в полумраке машины.

Я взглянула на часы. Почти время. Сердце заколотилось еще быстрее. Мне надо выскочить из дома, но что сказать маме?

Я все еще пялилась на свое отражение в зеркале, пытаясь понять, кто эта девчонка с горящими щеками и блестящими глазами, когда телефон снова зазвонил. Сердце ухнуло куда-то в пятки. Матвей? Уже? Или… О нет. На экране высветилось «Данька».

Блин. Блинский блин! Вот чего мне сейчас точно не хватало. Даня.

Я пялилась на экран, пока звонок не затих. Может, пронесет? Но через секунду телефон зазвонил снова. Упрямый. Придется ответить.

— А-алло? — голос прозвучал как-то пискляво.

— Привееет, Мир! — бодро раздалось на том конце. Голос Дани, как всегда, уверенный, но сегодня какой-то особенно радостный. — Как ты? Что делаешь?

— Привет, Дань. Да так… ничего. Собираюсь вот, — я зачем-то оглядела свою комнату, будто он мог видеть этот бедлам из одежды и косметики.

— О, классно! Слушай, я подумал… Погода вроде хорошая обещает быть сегодня. Может, прогуляемся где-нибудь? В парке или по набережной? Часика в два, например? А? — он выпалил это на одном дыхании, и я прямо слышала, как он там улыбается своей широкой, красивой улыбкой.

О боже. Прогулка в воскресенье. Как… мило. И как не вовремя. В горле моментально пересохло. Как ему сказать? Сказать, что я не могу, потому что жду его лучшего друга, который вчера вел себя как полный псих, но от которого у меня до сих пор мурашки по коже?

— Дань… — я запнулась. — Я… я не смогу.

— А? Почему? — в его голосе проскользнуло разочарование. — Занята? Или…

— Нет, дело не в этом, — я зажмурилась. Надо сказать. Прямо сейчас. Иначе будет только хуже. — Дань, я… Короче, я сейчас с Матвеем встречаюсь. Ну, не прямо сейчас, он за мной заедет скоро. И мы… в общем… вместе теперь.

На том конце провода повисла тишина. Такая оглушительная, что я слышала, как стучит мое собственное сердце и гудит кровь в ушах. Секунда, две… пять… казалось, целая вечность.

— С Матвеем? — голос Дани был тихим, растерянным. В нем не было злости, как я ожидала, только какое-то глухое удивление и боль, от которой у меня у самой защемило сердце. — Ты и Матвей?

— Да, Дань, — прошептала я, чувствуя себя последней дрянью. Предательницей.

Снова тишина. Потом он спросил, и голос его чуть дрогнул, но все так же тихо, без крика, без обвинений:

— Значит… ты выбрала его?

Этот простой вопрос ударил сильнее любого крика. Выбрала. Да. Прозвучало так окончательно. Я не знала, что ответить. Хотелось сказать «прости», но это звучало бы так глупо и бесполезно после такого. Я просто молчала, кусая губы, чувствуя, как к глазам подступают дурацкие слезы.

— Понятно, — сказал он так же тихо. Ни злости, ни упрека. Просто констатация факта, от которой стало еще хуже. — Ладно, Мир. Пока.

И он повесил трубку. Не бросил, а именно повесил. Аккуратно. Окончательно.

Я опустила телефон. Руки дрожали. Все. Кошмар. Теперь Даня… ему больно. Очень больно, я это чувствовала. И Матвея он… как они теперь будут? Их дружбе окончательно конец? Из-за меня? Я испортила все… Слезы все-таки капнули на телефон. Я быстро смахнула их тыльной стороной ладони.

Но тут под окном снова раздался знакомый рокот мотора. Матвей. Он приехал. Нельзя раскисать. Я быстро еще раз глянула в зеркало, пытаясь придать лицу хоть какое-то подобие спокойствия. Сделай глубокий вдох, Мира. Ты сама это выбрала.

И я пошла к двери. С тяжелым сердцем из-за Дани, но и с замиранием от предвкушения встречи с Матвеем. Что же будет дальше?

Но тут под окном раздался рокот мотора. Я подскочила к окну, отодвинув занавеску. Внизу стоял его черный джип. Огромный, блестящий, как из фильма. Матвей вышел из машины. Джинсы, кожаная куртка, темные очки чуть сдвинуты на лоб. Он выглядел… круто. Нереально круто. И тут он поднял голову и посмотрел прямо на мое окно. Улыбнулся краешком губ. Знал, что я смотрю!

Щеки вспыхнули огнем. Все сомнения разом улетучились. Он здесь. За мной. Глубокий вдох. Все, Мира, назад дороги нет. Ты сама это выбрала. Я открыла дверь своей комнаты, (предупредив маму, что иду гулять) потом входную дверь квартиры, где все было таким знакомым и безопасным, и шагнула на лестничную площадку. Вниз, навстречу ему. Навстречу этой сумасшедшей, пугающей и такой волнующей неизвестности. Ноги немного дрожали, но я шла.