Очень странный факультет. Отбор

Глава 21

Все вещи были давно собраны, и основная часть уже отправлена в имение Плесецких.

Я стояла на полянке у лачужки. Смотрела, как задумчиво доедает куст коза – последний куст на этом месте.

Козу и монстрокота я забирала с собой.

В руках у меня был небольшой саквояж, в котором лежал диплом об окончании академии Таль, нарисованный буквально за сутки. Ведь меня признали условно обученной для освобождения с острова представители аж трех стран.

А это круче любого экзамена.

Вторым документом была копия мирного соглашения, в одном из пунктов которого четко оговаривалась моя судьба – я обязана до конца своих дней жить в империи. Меня никак не ограничивали в передвижениях по территории страны, но запрещали посещение острова Таль – ведь теперь он был нейтральной территорией.

Мне разрешалось выбрать жениха, но все мои дети вплоть до третьего колена также были обязаны проживать на территории империи.

Им давали лишь небольшое послабление – если мои потомки окажутся магически одарены, то им разрешалось обучаться в академии и на период обучения покинуть страну.

Также, кроме права на наследство, я получала денежное довольствие уже от самого императора. Видимо, Сириус решил прикормить и задобрить плененную им птичку.

Что ж, вероятно, это было мудрое решение, но меня оно сейчас никак не утешало. Скорее злило! Я не собиралась брать ни серебряного из этих сумм и планировала жертвовать их в пользу бедных.

До часа икс оставалось не так долго, я знала, что мне откроют проход из империи, представитель императора проследит, чтобы я ушла в портал и не сбежала в последний момент.

Оставалось дождаться только представителя академии, который также должен был проследить за соблюдением договоренностей.

Я ожидала, что придет Зелень. В последние три дня только ее и видела.

Зелень вручила мне диплом.

Зелень отдала копию договора…

Зелень-то, Зелень-се…

А Харлинг избегал меня.

Я пыталась много раз поймать его в кабинете, спрашивала всех, где он, мчалась туда, чтобы поговорить.

Но каждый раз не находила.

Злилась!

Бесилась!

И ничего не могла сделать, кроме как смириться.

Харлинг просто не хотел прощаться.

Или боялся это делать.

Поэтому, когда на поляну вышел Виктор, на несколько мгновений я даже потерялась.

Не ждала его увидеть.

Высокого, растрепанного, уставшего… Он подошел ко мне на расстояние метра и из всех слов, которые мог бы произнести, сказал банальное:

– Привет. – И вместо ответа я залепила ему пощечину.

Звук от нее громким эхом разнесся над соснами, а след вначале побелел, а потом заалел на щеке Виктора.

Заслужил!

– Ты говорил, что меня не бросишь! – прорычала я. – Что ты всегда будешь со мной!

– И что я выбрал тебя… – тихо ответил он.

– Но?.. – Я ожидала, что сейчас последуют какие-то но, а Виктор молчал. Пришлось продолжить мне: – Но мир важнее. Тебе пришлось выбирать, я понимаю…

Я сделала шаг назад, чтобы быть от него подальше. Хотя видит бог, хотелось все же иного.

Чтобы вопреки всему он сейчас бросил все. Ответственность, академию, правила, мирный договор.

Прижал к себе, поцеловал, я бы открыла портал куда угодно, и мы бы сбежали от всего мира вдвоем.

– Нужно было бежать из Зимнего Сада, – произнес он. – Когда была возможность.

Он все же протянул ко мне руку безо всяких перчаток и коснулся щеки.

Я прикрыла глаза, улавливая тепло его пальцев кожей. Казалось, тонкие искры электричества скользили между нами, требуя притянуться, как половинки магнитов. Но бумага в моем саквояже была сильнее любых законов физики.

– Ты будешь лучшим главой этой академии, – улыбнулась я. – Уверена, ты наведешь здесь порядок.

Его пальцы скользнули по щеке вниз до подбородка, немного задержались и…

Я не вынесла.

Не вынес и он.

Я рванула Виктору навстречу, цепляясь за его губы губами.

Спотыкаясь носками о непослушную землю, уходящую из под ног. Хватая пальцами его плечи, ловя жаркое дыхание, потому что плевать было на все.

Мы и так упустили все, что у нас было.

Время, возможности, объяснения.

У нас оставался час до разлуки навечно.

Так что было терять?

Лачужка за спиной стала нашим подвальчиком из книги, которую я читала давным-давно. Он целовал меня, словно не мог напиться, а я вцеплялась руками в его обжигающую кожу, упивалась этими мгновениями и знала: никогда не буду об этом жалеть.

Что бы ни говорил элементаль об этом слове.

За окном бушевала стихия, деревья гнуло бурей, гром и молния терзали небо – на острове еще долго обсуждали, что за магическое проклятье тем вечером постигло Таль.

Но лишь я и Виктор, наши голоса под древними сводами, сливающиеся в единый стон, возможно, нимурн Лысяш, дремлющий на печи, знали правду о произошедшем.

Я знала, что увезу этот момент с собой на материк, а Виктор навеки оставит в академии Таль.

Буря стихала, пока мы искали свои одежды, чтобы выглядеть прилично, когда прибудет представитель императора.

Последняя молния ударила в небо, когда мы выбрались на полянку. Возмущенно заблеяла забившаяся в укрытие коза.

– Ну вот и все, – пробормотала я. – Наши последние десять минут наедине.

– Наши целые десять минут, – поправил Виктор. – Ника, я должен тебе кое-что отдать.

– Очередные документы? – не поняла я, когда Виктор полез во внутренний карман камзола.

Но достал он кольцо. То самое фамильное.

– Нет… – отпрянула я. – Ты же знаешь, я не могу. Это неправильно!

– Просто возьми. – Он притянул мою руку и настойчиво вложил украшение в ладонь. – Ты не обязана его носить. И будет даже лучше, если не станешь. Но я бы хотел, чтобы оно было с тобой.

Новый ком застрял в горле.

Разумеется. Виктор не мог позвать меня замуж – это понимали и я, и он.

Не могла я носить украшение – это тоже было делом ясным.

Меня ждало наследство, новая жизнь, вереницы женихов – я уверена, Сириус постарается согнать ко мне всех мало-мальски достойных мужей, лишь бы я рассмотрела кандидатов получше.

Виктор давал мне кольцо как память о себе.

Я прижала украшение к груди и кивнула.

– Я буду хранить его, – пообещала мужчине.

Он обнял меня, и последние несколько минут мы провели молча. Просто стараясь запомнить эти мучительно ускользающие мгновения.

Когда на полянке распахнулся портал, мы стояли порознь.

Будто ничего никогда не было.

Он был ректором.

А я залогом мира.

И у каждого из нас был свой долг.