Очень странный факультет. Отбор

Глава 4

Ночью не спалось.

Из-за яблочной диеты живот недовольно урчал и даже побаливал.

Да и слова Мишеля крутились в голове, я все ждала обещанной весточки, от чего время тянулось бесконечно.

Уже давно спала Лена, а я ворочалась с бока на бок, перекладывала подушку холодной стороной, высовывала ногу из-под одеяла, потом прятала обратно.

В ночной тьме таинственно поблескивало мое белое платье, перекинутое через спинку стула. Я так и не решилась сегодня в нем куда-то выйти. Ни разу!

За что весь день получала от Харлинга недовольные взгляды в столовой.

Для девчонок «конкуренток» я приготовила другое объяснение.

Мол, много завязок. Не могу я сама такой наряд правильно одеть-завязать-подтянуть, нужное подчеркнуть.

В принципе, это даже не было враньем.

В доме у Грэмми моим гардеробом занимались две горничные, помогая каждый раз. А тут… Из помощников только ментор, с которым толком не дают общаться.

Я бессильно сжала простынь, комкая от досады и беспомощности.

Мне бы чуточку магии.

Ух, я бы тогда!

– Пс-с-с… – раздалось снизу.

Я содрогнулась и села, озираясь в поисках, откуда звук.

– Мишель?! – позвала я.

– Тише, – опять донесся шепот снизу, и я опустила взгляд на пол, а после слезла с кровати и заглянула под нее.

– Да ладно… – не поверила я. – Так просто?

Под кроватью был лючок, из которого выглядывала голова Мишеля.

– Небось, все стены ты обшарила? – догадался он.

И я кивнула.

– А полы забыла?

Я вновь кивнула.

– Давай за мной, – позвал он, ныряя вниз. – Учти, тут тесно.

– Да я даже не сомневалась, – откликнулась я, ползком отправляясь под кровать и следуя за Мишелем по узким ходам, напоминающим то ли вентиляцию, то ли просто тайные тропы для шпионов.

А ведь я могла бы и догадаться, что есть тут потайные двери или подпол.

– Для кого эти лазы делали? – спросила я.

– Для василисков, – отозвался Мишель, хотя впереди я видела только его мальчишескую задницу в шароварах. – Они вымерли несколько сотен лет назад. Существ держали в замках в качестве охраны.

– Откуда ты так много знаешь?

– Учился хорошо, в отличие от некоторых, – буркнул «братец». – Никогда бы не подумал, что скажу такое, но пробелы твоего местного образования надо как-то исправлять. Книжек читать побольше.

Я заломила бровь вверх, и хоть Мишель моего лица не видел, но в голосе наверняка проскользнули все интонации убийственного сарказма.

– Знаешь ли, я бы с удовольствием только и делала бы, что читала и читала, но моей вины нет в том, что меня все постоянно отвлекают от учебы и желают либо замуж выдать, либо обрюхатить, либо еще как-то использовать.

Мишель протяжно вздохнул, так устало, как это делают старики, но по теме ничего не ответил.

– Нам сюда. – Он завернул в правое ответвление хода, откуда вырывались лучи света.

Мы выбрались наружу, оказавшись в небольшой комнатке, сплошь увешанной пучками трав, заставленной какими-то склянками на полках, баночками с реактивами, пустыми мензурками и котлами.

– Это твоя лаборатория? – спросила я.

– Временно, – отозвался Мишель. – Но тут безопасно. Одна из немногих комнат, где есть возможность использовать магию для опытов. Я обвешал ее всеми защитными чарами, которые знаю. Чтобы меня не беспокоили в моих изысканиях.

Услышав про магию, я воспрянула духом и потянулась к силам внутри себя, но наткнулась на глухую стену.

– Эй! – возмущенно вскрикнула я. – Почему у меня ничего не выходит?

– А много яблок ешь? – наклонив голову на бок, поинтересовался Мишель.

Я сощурилась.

– Что ты про это знаешь? – ответила вопросом на вопрос.

Мишель указал взглядом на свободный стул, пошел вдоль рядов с травами, что-то выискивая и выдергивая из пучков то одну, то другую.

– Начать, наверное, следует с того, что мой договор с царем был прост. Я нахожу молодых и привлекательных переселенок, а также менторов для будущего отбора в невесты для его сына. Найти нужно было всего ничего – пятьдесят девушек.

Я заломила бровь.

– Серьезно? Всего? Да на всем первом курсе в академии Таль не было столько за год. Ты где нашел столько девиц за два месяца?

– Ну-у-у-у… – Мишель отвез взгляд в сторону. – Скажем, не все из них переселенки.

– Что? – пискнула я.

– А ты как думала? Пришлось пойти на хитрость. Часть девиц – крестьянки из соседних царств, я лишил их памяти. Часть дворянские дочери – знаешь, их отцы с большим удовольствием сдали младшее чадо на отбор. Приданого все равно нет, спроса по женихам тоже. А тут такой шанс!

– Тебя убьют!!! – ужаснулась я. – Если царь узнает, тебе крышка! Ему же наверняка был нужен магический дар у внуков, а что у этих девиц?

– Не все так плохо, – отмахнулся Мишель. – Цесаревич Александр вполне магически одарен, по линии покойной матушки передан талант. Так что я спокоен. Дворец стоит в зоне абсолютного магического нуля, случайные прорывы блокируются у переселенок едой…

– Зачем? – прорычала я, сжимая кулаки.

– Я перестраховался и убедил царя варить еду на отваре дурман-травы. Это вполне безопасно.

– Я заметила… – продолжала шипеть я. – А что с яблоками? Почему из-за них даже тут, в лаборатории, магия не работает?

– Под дворцом текут два источника с живой и мертвой водой. Дальше они уходят под землю и в грунтовых водах смешиваются, а все сады растут, как ты сама догадалась, как раз на питании этими водами. Побочное действие.

– Понятно, – я всплеснула руками. – То бишь есть вообще ничего нельзя. Проще сразу с голода умереть.

– Не совсем. Я же живой, – усмехнулся мальчишка, подходя к котлу и сбрасывая в него травы. – И сытый. Есть антидот. Сейчас сделаю.

– А Харлинг? – спохватилась я. – Ему тоже надо.

– С ним отдельно. Крыло менторов дальше, чем твое, к нему по василисковым тропам не добраться.

Он принялся колдовать над котлом, пока я молчаливо пыталась осознать происходящее.

– И когда ты нас вытащишь? – спросила я ключевое. – Ты уже разговаривал с царем?

– Вытащить не получиться, – мрачно отозвался Мишель. – Если рассказать правду о том, кто ты и откуда, тогда ты точно застрянешь в замке.

– А если не рассказывать? Придумай что-нибудь.

Мишель мрачно посмотрел на меня.

– Проходи отбор. Дойди хотя бы до середины. Кто доберется до этого этапа испытаний, тех пожалуют в жены боярам.

– Ты смеешься? – взвилась я, вскакивая со стула.

– Да подожди ты, – успокаивающе вскинул руки Мишель. – Дослушай сначала. Я тоже могу попросить хм…

– Что? Жену? Ты себя видел?

– Я на полвека тебя старше, – напомнил он. – Впрочем, нет. Жена мне без надобности. Служанку! Магически одаренную, для экспериментов. Ассистентку. Мне не откажут.

– А Харлинг?! – опять спросила я.

– Да что ты, как попугай, заладила. Ничего с твоим Харлингом не случится. Менторы вообще, в отличие от вас, в полной безопасности.

– Которые настоящие переселенцы? Или которые подставные? – уточнила на всякий случай я.

– Все, – припечатал Мишель. – Магически одаренный мужчина – ценный ресурс. Тем, чьи подопечные дойдут до финала, дадут испить из источника живой воды и омолодиться. Заманчивые перспективы для стариков, проживших жизнь.

– А остальные? У подставных тоже дар? Откуда? – Тут меня осенило. – Или ты рассчитываешь, что они не пройдут? И обман не вскроется.

Мишель промолчал…

– И что будет с теми, кто не пройдет до середины? – вкрадчиво поинтересовалась я, вспоминая, как бояре вполне серьезно рассуждали о том, что все лишние помрут в ходе испытаний.

– Ника, давай ты не будешь задавать слишком много вопросов! – Мишель буквально надавил интонацией на слово «слишком».

– А если буду? – Хотелось рычать. – Мишель, какой ценой все это будет происходить? Зачем ты вообще в это все ввязался? Меня спасал? Ну и к чему все привело? Не велика ли жертва?

Губы Мишеля поджались, став тонкой ниткой, а взгляд потускнел и выцвел. А вот голос был все тем же, мальчишеским, еще не знавшим ломки, но все же твердым в интонациях.

– Не лезь не в свое дело, глупая девчонка, – припечатал он. – Взрослые разберутся. Твое дело – не мешать!

Мои кулаки сжались.

– Ну, знаешь ли! – Я выпрямилась, будто струна, и уверенно пошла к входу в лаз. – Предпочту сдохнуть, чем, как сволочь, знать, что половину из нас пустят в расход. Надо предупредить всех, хотя бы дать им шанс. Раз менторам плевать.

– Менторам не плевать, – донеслось в спину. – От того, как они сейчас выполняют свою часть, многое зависит. Ваша задача не мешать.

– Будто мы чем-то можем им помешать, – буркнула я, поднимая кольцо в полу и опуская ногу в лаз.

– Идиотка, – донеслось в спину. – Стой же. Выпей вот это!

Я обернулась, когда Мишель зачерпнул поварешкой густое варево из котла. И так смешно подул на него, будто заботливая бабушка для внучки.

– Не хочу, – буркнула я. – Это будет нечестно по отношению к остальным.

– Пей, – настаивал Мишель. – Или ты думаешь, я не найду способ в тебя это залить? Я найду, поверь. Ты даже знать не будешь. Давай, ложечку за маму, ложечку за папу…

– У меня нет родителей, – прорычала я.

Мишель дернул поварешкой, едва не расплескав варево.

– Прости, забыл. Все думаю о Станиславе. Хорошо, ложечку за братика Седвига, ложечку за котика Лысяша, за меня… Не упрямься уже. Оно не сильно горячее.

Я тяжело выдохнула и открыла рот, позволяя Мишелю поднесли поварешку к губам.

На вкус пойло оказалось кисловато-горьким.

– И когда начнет действовать? Магия вернется? – спросила я.

– Да, в тех местах, где ею разрешено пользоваться, – кивнул брат. – Завтра к утру сможешь нормально есть, не опасаясь дым-травы. Тебе нужно нормально питаться, не хватало еще голодных обмороков на испытаниях.

– Это так мило и заботливо, – поерничала я и все же добавила: – Спасибо.

– А теперь тебе пора. Обратный путь прост: налево, и дальше прямо по лазу. Отсчитаешь пятнадцать ответвлений, после чего направо. Там твоя комната.

– Я могу еще прийти сюда? Завтра? – спросила я.

– Нет, – Мишель покачал головой. – Василисковы ходы открывает начальник стражи. Очень редко или за определенного рода дары. Пришлось оказать ему услугу, чтобы сегодня лаз работал. Завтра ходы будут закрыты.

Я кивнула и, не прощаясь, нырнула под пол, а дальше, следуя маршруту, – до своей спальни и в кровать.

Утром я проснулась и прислушалась к ощущениям внутри себя.

Зелье Мишеля уже должно было начать действовать, и я пыталась поймать новые чувства за хвост, но откровенных изменений пока не ощущала.

Разве что дико хотелось есть, но это и неудивительно…

По уверениям Мишеля я могла рискнуть и теперь завтракать-обедать-ужинать без опасений.

На соседней кровати ворочалась Лена и недовольно потягивалась.

– Опять снились кошмары, – вместо «доброго утра» сказала она. – Приснилось, что ты исчезла. Просыпаюсь, а твоя кровать пуста.

Я вздрогнула и удивленно вскинула бровь.

– В смысле?

С ужасом понимала, что, похоже, Лена мое исчезновение заметила, а что еще хуже – могла бы и тревогу поднять.

– В прямом. Ты исчезла. Я зову-зову, а тебя нет. Потом успокоилась, поняла, что кошмар. Легла опять спать. Вот утро и ты на месте. Слава богу.

– Приснится же гадость, – покачала головой и заметила я. – Это все от неполноценного питания и нервов. Думаю, мне пора завязывать с яблочной диетой.

Лена округлила глаза.

– Ты серьезно? А как же отрава?

– Буду ждать иммунитета, – соврала я. – Иначе сдохнуть можно. Я, как Станислава, одной травой питаться не могу.

Вскоре наши комнаты открыли, разрешили посетить общую уборную, а после повели на завтрак.

Уже на подходе к флигелю я привычно нашла взглядом Харлинга. Тот шел в толпе менторов, но при взгляде на меня свой взор почему-то отвел.

Мне это не понравилось.

Недобрый знак в свете всего того, что я уже знала.

Когда скатерть-самобранка соткала еду, я с интересом наблюдала за тем, что будет делать Виктор. Он не притронулся к своей порции, но упрямо смотрел в тарелку, избегая смотреть на меня. Даже когда я демонстративно потащила ложку с кашей ко рту, ожидая реакции, то ее не дождалась. Виктор казался равнодушным.

– Ты что творишь? – зашипела на меня рыжеволосая Станислава. – Совсем с ума сошла это есть?

– Надоело, – буркнула я. – Сил нет.

– Слабачка, – пробубнила соседка и отвернулась.

После завтрака нас повели в сад, Лена держалась рядом, ведь еще с вечера у нас был план попасть к служанкам с волшебным блюдцем и яблочком. Но теперь меня волновало еще и поведение Харлинга.

Какого черта?

– Лена, подожди тут, – буркнула я соседке, когда заприметила Виктора, гуляющего между садовых дорожек по снегу. – Я сейчас.

Не дожидаясь, пока он сбежит от меня, я ринулась к нему для выяснений.

– Ты же обещал, – прошипела я, подлетая к нему и перегораживая путь. Мой палец ткнулся ему в грудь. – Ты же обещал не поступать как остальные.

– Вероника, уйди, пожалуйста, – устало ответил мужчина. – Мне нечего тебе ответить.

– Серьезно? – взвилась я. – Да как ты можешь… Что там с вами делают вообще? Почему вы так резко меняетесь?

Харлинг сощурился, скользнул взглядом по сторонам, но тут же опустил глаза вниз, избегая прямого зрительного контакта.

– У менторов свое испытание. Если не пройдет ментор, девушку не допустят дальше. Вероника, просто не мешай. Умоляю, – прошептал он. – Уйди подальше.

– А как же… – Я осеклась, ведь Мишель говорил вчера о чем-то таком же. – Я видела Мишеля. Он сделал зелье…

– Знаю, – отсек Харлинг. – Он предлагал и мне, я отказался.

Мои глаза расширились.

– Почему? Пища станет безопасной, а магия вернется. Нам нужна магия, или ты забыл?

– Тебе она нужна, – поправил Харлинг. – А я не хочу никакого дара. Вероника, я впервые за долгое время понял, что мне тут хорошо. Без магии, без рук, причиняющих другим боль, без убивающих порталов – и это все я смогу сохранить, если мы все сделаем правильно. Понимаешь?

– Нет, – покачала головой я, ведь то, что он говорил, казалось предательством.

– Просто не мешай, – еще раз повторил он. – И верь.

Он вновь опустил взгляд в землю и побрел по дорожке, оставляя меня одну.

Растерянную и брошенную.

Спустя пару минут ко мне подошла Лена, ободряюще похлопала по плечу и произнесла:

– Ну что, чуда не случилось? Что ж… как и у всех. Пошли, что ли, лучше за блюдечком, там точно интереснее.

Я брела за ней, переставляя ватные ноги, и размышляла о том, что, кроме себя, надеяться и в самом деле не на кого.

Верить Харлингу? Хорошо!

Он уже много раз меня спасал или пытался сделать все, что с его силах, но в этот раз дал слабину.

Вместо того чтобы выпить зелье Мишеля, вернуть магию, он спасовал. Эгоистично и подло.

Мы прошли по краю сада, юркнули куда-то между деревьев, сближаясь со стеной замка. Вдоль нее образовалась ледяная дорожка, и приходилось ловко лавировать по ней, чтобы не грохнуться.

Лена шагала так грациозно, я бы даже сказала, виртуозно, будто кошка. Я же ощущала себя слоном на льду.

– Никогда не каталась на коньках? – спросила она.

– Не-а, – отозвалась я. – В приюте ничего такого не было.

– Жаль, это весело. Почти пришли. – Она проскользила еще несколько метров до полукруглого подвального окна и склонилась над ним, подзывая меня. – Смотри!

Я последовала ее примеру, осторожно заглядывая в окно.

Все стекло было покрыто морозными узорами, лишь крошечные кружочки, будто кто-то протирал теплой рукой, служили возможностью подглядывать за тем, что происходило с той стороны – в комнатке.

– Как будто никого нет, – прошептала я.

– Ага, – кивнула Лена. – Служанки приходят позже. Видишь, у той кровати подушки – вот там прячут яблочко и блюдце.

Я проследила за направлением указательного пальца соседки и увидела, что на одной из заправленных коек и в самом деле высилась гора взбитых подушек.

– Нужно его достать. Окно открывается? – спросила я.

И Лена уставилась на меня в ужасе.

– Ты серьезно?

– Конечно, – кивнула я. – А иначе зачем мы сюда пришли? Просто по льду покататься? Нет, нам нужно это блюдечко.

Лена сощурилась.

– Нам или тебе? Ты странная, Эмма-Вероника… будто что-то недоговариваешь. И меня еще в это втягиваешь. Ты что задумала?

– Пока не знаю, – честно призналась я. – Но думаю, что смогу активировать это блюдце. Не просто чтобы за цесаревичем подглядывать, а для чего-то более полезного. Нам нужно больше информации, чем мы получаем, а для этого нужно блюдо. Ты со мной? Если да, то помоги открыть окно.

Лена уставилась на меня с выражением полного шока.

– Ты головой не билась? – уточнила она. – Я тебе что, взломщик? Как я окно открою? Ты эти ставни дубовые видела? А если нас поймают…

– А что это вы тут делаете?!

Мы обе подскочили от неожиданного вопроса и обернулись.

Позади, скрестив на груди руки, стояла рыжая Станислава и с любопытством энтомолога наблюдала за нами.

– Следишь? – прошипела я.

– И еще немного подслушивала, – кивнула девица. – Так что там надо с окном сделать?

Теперь настало мое время удивленно на нее смотреть.

– Ты серьезно? И что, вот так просто во все это ввяжешься?

Попутно в голове мелькнула мысль: «А что, если Стася одна из тех ложных переселенок, которые тут оказались благодаря Мишелю, хоть он утверждал, что ни у одной из них не осталось прежней памяти?» Но кто его знает, как оно было на самом деле.

Я сощурилась и задала, как мне показалось, самый простой вопрос для проверки на истинную попаданку.

– Айфон или андроид?

Стася выгнула бровь, Лена поперхнулась.

– Ты в своем уме? – спросила рыжая.

– Айфон или андроид? – повторила я.

– Ну конечно же андроид, – недовольно отозвалась Станислава. – Приложения доступнее…

– А вот и нет, – встряла Лена. – Я считаю, что яблочная техника надежнее…

– Так, хватит, – остановила обеих я. – Это была проверка на вменяемость. А сейчас вернемся к окну. Станислава, ты можешь открыть ставни, не разбивая стекло?

Рыжая кивнула.

– Они на крючках, примитивные запоры, нужно только протянуть что-то тонкое между створками и поддеть, например, вот это! – Она вытащила из кармана тулупчика сплюснутую в прямую вилку.

– Откуда? – изумилась Лена.

– Нашла однажды в саду, может, летом тут проводили приемы и кто-то уронил. Не знаю, – она пожала плечами. – Но я подобрала. Постойте кто-нибудь на стороже, я попробую поддеть створку.

Пока я и Лена скучающе поглядывали по сторонам, делая вид, что любуемся живописными окрестностями, Стася ковырялась в створке.

– Псс, готово! Но я туда в платье не полезу, – окликнула она меня, и мы поменялись местами.

Мне в куртке и джинсах было удобно спуститься в комнату служанок. Заветное яблочко и блюдо обнаружилось под подушками – яблоко в карман, блюдо под куртку, и я быстро метнулась к выходу.

Стася протянула руку, чтобы помочь выбраться из подвальчика. А после, пока я отряхивалась от снега, она возилась со створкой, теперь уже закрывая ее.

– Так, ну и зачем мы все это провернули? – спросила она. – Я за вами, конечно, следила и кое-что подслушивала, но зачем тебе эта тарелка?

– Местный андроид, – пояснила я. – Когда нас разведут по комнатам, попробую активировать.

Станислава покачала головой.

– Так не пойдет. Я что, зря ковырялась, хочу знать сразу, что вы там увидите.

– Нас точно кто-нибудь спалит, – прошипела подоспевшая Лена. – Давайте уходить отсюда.

Мы добрались до одной из заснеженных беседок и, убедившись, что за нами никто не наблюдает, сгруппировались вокруг блюдца, пока я пыталась запустить яблочко по кругу.

– Давай быстрее, – торопила Лена. – Нас скоро позовут в замок.

– Не мешай, – шипела я. – Дай сосредоточиться.

– Да что ты там возишься! – продолжала бурчать соседка. – Служанки просто катали его рукой, и оно катилось.

Я честно пыталась катать яблочко по бортам, но то сваливалось в середину, и ничего не происходило.

– Да что ты вообще пытаешься сделать? – бурчала Станислава. – Мы как сумасшедшие. Со стороны кто увидит – засмеют. Яблоко по тарелке размазываем, да еще и сырое. Может, его активировать как-то надо? Там на блюдце кнопки никакой нет?

В этот момент даже я усомнилась в своей уверенности, что смогу запустить магический телевизор. Внутренне я пыталась дозваться до магии, но ничего не выходило, да и яблоко выглядело обычным. И никак не магическим.

Я повертела фрукт в руках, потерла глянцевый бочок о куртку, присмотрелась. А в следующую секунду рискнула и откусила крошечный кусочек возле черешка.

Ядреная горечь тут же ударила по рецепторам, да такая, что я аж закашлялась, выплевывая эту отраву.

– Фу! – сквозь отвращение выдала, поднимая взгляд на девчонок. – Никогда так не делайте.

Лена и Станислава смотрели на меня ошарашенно и почему-то снизу вверх.

– Мамочки… – прошептала соседка. – Что теперь делать-то будем?

Станислава молчала…

– Эй, вы чего? – не поняла я и потрясла головой, потому что мой голос вдруг показался не таким, как прежде… более писклявым, что ли.

– Яблоко, похоже… молодильное, – наконец нашла в себе силы говорить Станислава и повернула блюдце ко мне глянцевой стороной. – Смотри!

Я уставилась на свое отражение, сердце пропустило удар.

– Твою ж маковку… – выругалась я, но вышло как-то по-детски пискляво, потому что из зеркала на меня смотрела девчонка лет двенадцати, белокурая, миленькая донельзя, с глазами ангельскими и губками пухленькими, как у куклы.

Краску, которой я красила волосы в другом мире, будто ацетоном слизало. Из отражения на меня смотрела Эмма, точнее – ее малолетняя версия.

В этот момент над садом разнесся колокол призыва обратно в замок.

– Беда, – пролепетала я, натягивая на себя капюшон, чтобы скрыть лицо. – Так, ведем себя как обычно, будто ничего не произошло. Лена, прячь блюдо. Стася, никому ничего не говори. Но нам нужно вернуться вовремя, иначе возникнут подозрения.

– Да ты себя видела? – округлила глаза Соседка. – Подозрения начнутся, едва тебя увидят. С тебя же штаны сваливаются.

– Ерунда, – пробурчала я. – Закатаю повыше.

На самом деле я не была такой спокойной: внутри меня бушевала паника. Все, на что я могла надеяться, – это что действие яблока будет временным. Я ведь откусила-то всего чуточку. Да еще и выплюнула.

Жутко подумать, что случилось бы, отгрызи я полноценный кусок и проглоти.

До комнаты добиралась, будто в тумане, стараясь смотреть вниз и пряча лицо в капюшон. А стоило двери за нами с Леной закрыться, как я принялась стаскивать с себя верхнюю одежду, после чего подлетела к соседке.

– Скажи мне, что я постарела! Хоть чуточку?

Та отрицательно покачала головой.

Я попыталась выдохнуть и мыслить здраво.

Яблоко явно действовало только на тело, раз моя душа осталась на месте. Хуже было другое – если смылась с волос краска, то, скорее всего, зелье, которым меня вчера напоил Мишель, перестало работать, так и не начав.

Мое тело откатило и обнулило меня на пять лет.

– Знаешь, о чем я думаю? – вырвала меня из мыслей Лена. – Почему их царь-старикан сам эти яблоки не ест? Это же какие возможности!

Я подняла на нее взгляд.

– Может, боится превратиться в безмозглого младенца.

– Ерунда, – отмахнулась соседка. – Наверняка дозу можно рассчитать до крошечной доли грамма. Это и в самом деле странно: не есть такое яблоко, а готовиться к смерти, устраивать отбор невест для сына, которого потом посадят на трон. Не находишь это немного нелогичным?

– Нахожу, – согласилась я, – но, может, не все так просто с этими яблоками. Вдруг есть побочные действия или… а я на это надеюсь, у них недолгий срок действия. Как выведется из организма, так я сразу и вернулась к прежнему возрасту.

– На месте царя я бы сделала все, чтобы оно никогда не выводилось, – это же вечная молодость, – мечтательно вздохнула Лена.

– Ты не о том думаешь, – буркнула я. – Скоро на обед? Как мне идти?

Лена пожала плечами.

– Можно соврать, что тебе стало плохо после прогулки… – с сомнением предложила она, но в голосе я не ощущала никакой уверенности. – И эти твои волосы… Ты знаешь, это странно. Я только сейчас поняла, что ты единственная из девушек здесь, у кого были крашеные волосы. Даже у меня…

Она зажмурилась, будто пыталась что-то вспомнить, с сомнением посмотрела на свою косу, зачем-то потрепала кончики волос.

– Я точно помню, что они были подкрашены… И старые шрамы куда-то исчезли.

Я знала ответ на эту загадку, а вот Лена пыталась найти ей объяснение из тех знаний, которые у нее оказались в доступе.

– Может, нас всех яблоками этими подкармливали? – наконец выдала она предположение.

– Куда ни плюнь, яблоки – корень зла, – ответила я, беря себя в руки. – Раз с моим омоложением мы пока сделать ничего не можем, надо вернуться к плану А. Лена, доставай блюдце. Будем пробовать запустить его еще раз.

– С откусанным яблоком?

– С разными, – буркнула я, скашивая взгляд на блюдо на столе. – Методом проб и ошибок, но должно же оно заработать. Нужно же и нам посмотреть на нашего цесаревича.

В следующий час я только и делала, что пускала яблочки по тарелочке, меняя направления, сами яблоки, пытаясь сделать «это самое» с подвыподвертом. Но с каждым новым разом надежда угасала.

Может, блюдечко работало только в определенные дни недели, а может, я так и не поняла секрета «запуска».

Я устало распласталась по столу, ощущая себя выжатым лимоном, яблоко при этом продолжая катать по блюдцу чисто автоматически одним пальцем…

– А ты упорная, – заметила Лена. – Знать бы еще, ради чего стараешься. Мне вот ничего не говоришь.

– Может, мне сказать нечего.

– Врешь, – с улыбкой и без особых обид в голосе ответила соседка. – Мне в самом деле интересно. Ради чего ты так стараешься? Кого увидеть хочешь? Не верю, что ради цесаревича. Тебе же плевать на него.

Я задумалась.

– Много кого… Даже сама не знаю. Козу свою, например.

Яблоко под пальцем неожиданно подпрыгнуло, словно кто-то невидимый придал ему ускорение, и оно само покатилось по каемке.

Я вскочила, Лена тоже.

Мы обе уставились в центр тарелки, где через отполированный металл проступало изображение моей лачужки на шестом холме.

Точнее, теперь уже далеко не лачужки.

Кто-то закончил основательный ремонт, пока меня не было. Стены оказались побелены, дымоход восстановлен, окна новые.

А возле дома пристройка с загончиком, где рядом с кормушкой паслась коза.

Она философски пережевывала траву, задумчиво глядя в лесную чащу, и выглянувшее солнышко пригревало лоснящиеся круглые бока.

– Ты видишь! Видишь? – затрясла меня Лена. – Оно заработало! Как ты это сделала?

– Да понятия не имею. Просто сказала, кого надо увидеть. Может, в этом все дело. Надо говорить, что показывать? Блюдечко, а блюдечко, хочу увидеть Седвига!

Но тут постиг очередной облом: кроме козы, новая трансляция не запускалась.

Возможно, тарелка просто не ловила за пределами этого мира. Тогда я запросила новую картинку.

– Гранта! Покажи мне Гранта! – потребовала я.

Яблочко подпрыгнуло и покатилось в другую сторону, показывая зал академической столовой, где Грант в окружении девчонок-однокурсниц о чем-то живо рассказывал, ослепительно улыбался и смеялся!

– Это же! Цесаревич! – воскликнула рядом Лена. – Это же он! Александр! Ты видишь?!

– Угу! – буркнула я, понимая, что глупо слила один из козырей.

– Ты что, его знаешь? Почему Грант? – не успокаивалась Лена.

– Потому что этого парня зовут Грантом, – ответила я, а теперь настало время проверить главную теорию. – Блюдечко, покажи цесаревича Александра!

Яблочко вновь подпрыгнуло. Втайне я ожидала, что картинка останется той же. Столовая и Грант с девчонками, но ошиблась.

Яблочко хаотично закружилось, а после и вовсе выпрыгнуло из тарелки.

– Кина не будет. Электричество кончилось, – констатировала Лена. – Попробуй еще раз.

Но сколько бы я ни пробовала заново, цесаревича блюдце показывать отказалось напрочь. Козу – пожалуйста.

Гранта – держите еще пять раз.

Профессора Зелень в коровнике – не вопрос.

А вот цесаревича – ни за что.

Трансляция тут же обрывалась.

– Должно быть, какая-то магическая защита, – предположила Лена.

А вот я была не уверена.

На острове Таль защиты наставили столько – мама не горюй, но тарелка пробивала и показывала. А тут словно глухая стена! Сколько ни бейся – только лоб расшибешь.

Версию про магическую защиту можно было проверить, возможно, это было бы опасно делать при Лене, но я и так достаточно «спалилась», показав ей Гранта и Зелень…

– Блюдечко, покажи мне императора Сириуса, – прошептала я.

Яблочко закрутилось волчком и выдало мутную гладь на поверхности. Будто белый шум на телевизоре…

– Это что значит? – спросила соседка, заглядывая в мое озадаченное лицо.

– Это значит, что помехи выглядят вот так, – я ткнула пальцем на блюдечко. – А с цесаревичем что-то совсем другое, раз яблочко не работает.

– Я про другое. – Лена круто развернула меня, дернув за плечо. – Что значит все это? Кто эти люди? Какой еще император Сириус? Грант? Что за места нам показывало блюдечко?

Я тяжело вздохнула и поняла, что пришло время сдаваться с повинной. Хочу я того или нет, но мне придется довериться Лене.

– Давай ты присядешь, а потом я тебе расскажу… Начнем, пожалуй, с того, что твой ментор, возможно, не такой уж и сумасшедший, когда говорит, что мы все умерли… Дело в том, что он прав! Никто не похищал нас из другого мира…

По мере моего рассказа лицо Лены бледнело, потом багровело от злости, потом опять бледнело, и так несколько раз.

– Так мое тело и не мое вовсе? И нас накачивают гадостью, чтобы мы не задавали лишних вопросов?

– И чтобы силы не проявлялись, если все же прорвутся, – кивнула я. – Магия непредсказуема, у всех разная. Я вот, например, видела в монстрах вполне милых существ и могла с ними общаться, один мой друг всем хвастал, что он оборотень-дракон, а на деле каждое полнолуние превращался в петуха. А чей-то дар смертельно опасен и может убить одним касанием.

– Значит, я тоже магичка? – призадумавшись, спросила Лена, и я кивнула.

– Но пока мы тут, сила не проявится. Само место – этот замок и город – не дает применять тут магию, за редким исключением.

– А ты, получается, как колобок, – продолжала рассуждать Лена. – Из той академии ушла, потом от императора тамошнего смылась, и вот теперь здесь.

– И я очень надеюсь, что тенденция сохранится, – с улыбкой ответила я. – От царя Гороха тоже хотелось бы уйти раньше, чем меня сожрет какая-нибудь местная лисонька.

Прозвонил колокол, я вздрогнула от звука, понимая, что неизбежное все же произошло.

Сейчас всем нужно было идти на обед, но как я могла туда сунуться в текущем виде?

– Идти все равно придется. Стражи не позволят остаться в комнате, – грустно выдала Лена. – Держи платок, спрячь волосы. Старайся не поднимать лицо, а там, глядишь, что-нибудь придумаем…

Она протянула мне свой платок, которым мы прикрыли мои вернувшие природный цвет волосы.

– Есть и плюсы, – осматривая меня, выдала Лена. – Или минусы, даже не знаю, как это назвать правильнее… Свое красивое белое платье ты теперь точно не сможешь надеть. У ни груди, ни задницы…

– Смешно, – отозвалась я, и в этот момент ключ в двери провернулся, приглашая на обед.

Мы выбрались наружу, смешались с толпой девиц.

Но очень быстро возле нас оказалась Станислава, которая едва слышно спросила:

– Псс… ты как?

– Без изменения, – отозвалась я.

– А с блюдцем?

– Потом расскажу…

Нас разделило потоком девиц, и до флигеля добирались уже по отдельности.

Там заняв свое место, я старалась даже по сторонам не смотреть. Опустила голову вниз и изучала пустое дно тарелки.

Гул вокруг перерастал в нетерпение, все ожидали еды от скатерти-самобранки, но сегодня она тянула.

– Что-то долго, – буркнула Лена.

– Такого еще не было, – констатировала рыжая соседка. – Что-то явно не так.

Я вжала голову в плечи еще сильнее. Очень хотелось верить, что происходящее «не так» никак не связано со мной…

В этот момент двери флигеля вновь распахнулись, и в зал между двух столов, девичьего и мужского, вошла делегация из бояр, впереди на переносном троне они гордо несли царя – сам бы он идти явно не мог.

В зале настала тишина, все смотрели на процессию, и даже мне пришлось повернуть туда голову.

– Не к добру, – прошептала Лена…

И сложно было не согласиться.

Трон с царем поставили ровно посередине флигеля, возвышая его над всеми нами.

Царь осмотрелся по сторонам.

С момента нашей последней встречи прошло не так много времени, но выглядеть дедок стал, казалось, еще хуже… Будто не просто старика принесли в зал, а уже издыхающую мумию, которая вот-вот испустит дух и превратится в тлен и прах.

Настолько плохо он выглядел.

Все чего-то ждали.

Царь же смотрел по сторонам, молча скользил взглядом по неровным рядам сидящих по сторонам.

От нас никто не требовал выстроиться перед ним, не бить поклоны, ничего. Мы просто сидели и ждали, пока он смотрел.

От его взгляда все нутро переворачивалось.

Царь будто пронзал им, и я физически ощутила миг, когда он смотрел на меня. Пусть я не могла столкнуться с ним взглядом, боялась поднять голову, но всем сердцем чуяла, что меня изучают.

И не только меня, то и дело девчонки будто без причин «ойкали» и тут же умолкали. Это жуткое ощущение чужого взгляда испытывали все.

После царь повернулся к мужчинам, а я осмелилась поднять взгляд, чтобы из-под ресниц хоть чуточку наблюдать за тем, что происходит.

Царь смотрел то на одного, то на другого. Останавливал взгляд на каждом, буквально на доли секунды, иногда задерживался чуть дольше, иногда проскальзывал без особого интереса.

Я четко уловила миг, когда старик смотрел на Харлинга. В отличие от меня, Виктор не опускал голову, стоял ровно и даже выдержал прямой взгляд, что могло быть истолковано как вызов. Но старик спустя мгновение уже исследовал взглядом оставшихся мужчин.

– Итак, – вдруг заговорил он скрипучим голосом, и я вздрогнула. – Все в сборе, вас ровно сто уже как несколько дней, и все это время я наблюдал.

Внутри меня все похолодело, а старик продолжал:

– Женой моего сына должна стать лучшая из вас, обладающая самыми выдающимися качествами. Кто-то на первый взгляд подходит лучше остальных, кто-то хуже. Поэтому эти три дня я смотрел и ждал, кто проявит себя и как. Некоторые из этого зала уже сегодня покинут нас…

Внутри меня все похолодело.

Что, уже? Без испытаний? Просто царь скажет и кого-то пустят в расход?

– Мы отпустим девушек и их менторов с дарами прочь из замка, – продолжал старик, и я нутром чуяла – врет.

Никто не отпускает переселенок просто так. Разве что обман Мишеля раскрылся и так изощренно царь выгонит тех, кто никогда и не был переселенцем.

– У менторов было свое задание, – продолжал речь старик. – Кто выполнил его, тот получает иммунитет до следующего задания, а его подопечная остается проходить испытания дальше. Вам нужно было кое-что найти…

В зале повисла тишина. Нездоровая.

Девчонки смотрела на своих менторов, которые только и делали, что посылали их куда подальше все то время, что они тут находились. А я смотрела на Харлинга, который рыскал сегодня по саду в поиске чего-то… и попросил меня только об одном – не мешаться под ногами. Какие у него были шансы найти что-то нужное за столь короткое время?

– Выйдите вперед те, кто нашел искомое.

Неровные ряды менторов дрогнули. Кто-то остался на месте, кто-то двинул стулья в сторону, чтобы выбраться и предстать перед царем. Вышел и Харлинг.

Я даже не знала, радоваться или нет, а вот Лена рядом облегченно выдохнула – ее пьянчуга стоял рядом с Виктором.

Я покосилась на бледную Станиславу. Ее ментор остался за столом.

– Показывайте, – приказал царь. – Что можно найти, но нельзя украсть? Но вы смогли и украли? Что можно подарить, но нельзя продать, но вы купили? Какой дар вы нашли в зимнем саду?

Мы с Леной переглянулись.

То, что менторы что-то искали, было очевидно, но они никогда не просили помощи, наоборот, прогнали, словно разговор – это табу.

Харлинг достал нечто крошечное из кармана и вытянул ладонь вперед. Я не видела на ней ничего, но казалось, там что-то настолько крошечное, что невозможно разглядеть.

Что-то такое же крошечное доставали и показывали остальные.

– Смотри, – шепнула Лена. – Он его гладит. Оно живое?

Ментор соседки и в самом деле кого-то поглаживал пальцем на своей ладони.

– Я не вижу, – шептала я. – Что там?

– Не могу объяснить, но оно точно живое, похоже на крошечное существо с глазками. И у всех разные. Один белый, другой будто из воды. У твоего вообще искрится, как шаровая молния из огня. И глаза такие, как лед! Ой, а у моего моргает, будто изумрудное!

– Элементали! – гордо объявил царь. – Не каждый способен их призвать! Что ж, вы можете вернуться и остаетесь в замке и дальше. Остальные выйдите вперед, и ваши подопечные тоже!

Оставшиеся менторы принялись неохотно выбираться из-за стола, как и добрая половина девушек с нашего. Станислава тоже ушла.

– Раз ваши менторы не справились, – огласил царь, глядя на девиц, – теперь все зависит от вас. Мои глаза слабы, но я способен разглядеть достойных для своего сына.

Он сделал незаметный знак стражнику, и тот принялся по одной выводить девиц перед царем.

– Кривовата… Низковата… – коротко, будто выбирал картофель в магазине, выдавал старик, иногда скептически поджимая губы. – Косовата… Эту поверни… Оставляй. Следующая… Плосковата… Туповата…

По мере раздачи этих скупых оскорблений я приходила в ужас. Царь бросал нелестные характеристики, а значит, подписывал многим приговор.

Иногда кому-то везло.

Старик оставил двух девиц, причем не сказать чтобы откровенных красавиц. Он явно видел в них что-то иное, недоступное пока моему пониманию.

Когда дело дошло до Станиславы, мое сердце замерло. Пусть мы не были подругами, пусть общались недолго, но все же общались. И рыжая мне помогала.

– Рыжевата… – бросил старик, и Станиславу уже возвращали в толпу, когда она, будто баран, уперлась ногами.

– И это все?! – возмутилась она. – Больше достоинств не нашлось?

Стражник опешил, царь выгнул сухую бровь.

– Верни девицу! – приказал он прислужнику.

И Станиславу поволокли обратно.

– Покрутись, – приказал царь. – Что в тебе есть такого, что достойно моего сына?

Но Станислава не шелохнулась.

– Нужно еще разобраться, – гордо вскинула она голову, – достоин ли он меня.

– Дерзко, – старик почему-то усмехнулся. – Но храбро! Что ж… почему бы нет. Ты мне запомнилась. Оставайся.

Он махнул рукой, и стражник подтолкнул Станиславу к тем двум девицам, которые уже точно оставались проходить отбор дальше.

Следующих барышень царь просмотрел бегло, и пусть даже они пытались повторить дерзкий номер, который провернула рыжая, но второй раз уже не сработало.

Царь потерял интерес к оставшимся, раздав еще пяток коротких характеристик:

– Жирновата… бледновата… кисловата… страшновата… скучновата…

Приговор был вынесен. Девиц и их менторов быстро увели, а те даже не сопротивлялись.

Покинули флигель и бояре, и царь…

В кромешной тишине скатерть-самобранка соткала обед.

Только теперь кусок в горло никому не лез.

Я считала оставшихся в зале… Нас оставалась ровно половина от начального числа.

– Еда другая, – донесся до меня шепот, я обернулась на Стасю, та пояснила: – Блюда другие. Погляди на остальных…

Я осмотрелась. Если раньше многие набрасывались на тарелки и забывали обо всем, пока не наедятся до отвала, то сейчас «поедательный» эффект словно исчез.

Я обернулась на Харлинга, тот смотрел на меня, но из-за того, что я все еще прятала лицо в капюшоне, он щурился и пытался разглядеть мое лицо, но не получалось.

– Еда нормальная? – осмелилась громко, почти на весь зал, спросить я.

И эхо разнесло мой голос под сводами: «Нормальная, нормальная…»

– Похоже, как только нас стало меньше, пропала необходимость нас чем-то пичкать, – ответила Лена, жуя кусок картошки. – Даже вкус другой.

Я осмелилась последовать ее примеру и осторожно взяла кусок хлеба, прожевала.

Станислава смотрела на все это с опаской.

– Знаете, я лучше по яблокам… – отозвалась она, но все же придвинула к себе плошку с квашеной капустой.

По окончании обеда нас развели обратно по комнатам.

Стало заметно, как мало тех, кто остался жить парами. Многие комнаты стражник даже не отпирал – потому что в этом не было нужды. Я проследила за тем, как Станислава в одиночестве прошла в свою комнату и страж запер за ней дверь.

Когда дверь закрыли за нами, я бросилась к спрятанному блюдечку, Лена спешила за мной.

– Что ты задумала?

– Мы не успели узнать самого главного, просто времени не хватило. – Я прокатила яблочко по кромке и четко потребовала: – Покажи мне Харлинга!

Блюдце мгновение настраивалось на нужную волну, пока не высветило такую же, как и наша, комнату, в которой были двое. Виктор и ментор Лены.

Они о чем-то оживленно разговаривали.

Харлинг взмахивал руками, было видно, что он негодует. Ментор Лены отвечал спокойно, безэмоционально и даже собранно.

– А он не такой уж у тебя сумасшедший, – заметила я. – Быть может, он так маскировался всегда? Смотри… руки не трясутся, пропала дурацкая пьяная улыбка. И сегодня он не пел!

– Жаль, звука нет, – произнесла Лена. – Понять бы, о чем они.

Я задумалась.

А ведь странно.

Почему нет звука? Так задумано или я просто не просила? Может, надо конкретизировать яблочку приказы еще более четко?

Я коснулась катящегося плода и уточнила техническое задание:

– Не только покажи, но и дай послушать, о чем говорят в той комнате!

Яблочко дрогнуло вместе с изображением, но тотчас же блюдечко завибрировало, рождая звук, только голоса были искажены, как в неправильном одноголосом дубляже. Приходилось внимательно следить за тем, кто именно говорил, чтобы понять, кому принадлежит та или иная фраза.

– Ты не понимаешь?! Их обокрали! – возмущался Харлинг. – То, что здесь творится, – преступление!

– Это выживание, – отвечал другой. – Либо так, либо мы были бы на их месте. Очевидно, что им нужны самые сильные из нас, слабаки выбывают.

Мы с Леной переглянулись.

– Вдобавок, если так посудить, ты все же ничего не крал, – продолжал ментор Лены. – Само место такое, вытягивает из нас все, что может. Просто кто-то из нас может забрать это обратно, а кто-то нет. Ты смог, причем быстро. Сразу смекнул, что к чему, а у меня ушло гораздо больше времени. А ведь я здесь один из первых…

Харлин опустился на край свободной кровати и уронил голову в ладони.

– Дело не во времени, – отозвался он. – А в понимании. Мне просто пришлось это сделать! Без вариантов!

Ментор Лены заинтересовался.

– Как? Расскажи? Выманивал на сладкое?

Я вдруг вспомнила, как этот мужчина сидел на лавочке и в самом деле кого-то подзывал вкусняшками. Я тогда сочла его окончательно поехавшим.

– Нет… – Харлинг отвернулся и замолчал.

Разговор этих двоих сошел на нет. Я убрала яблочко с блюдца, понимая, что если и услышим что-то нужное, то не скоро.

– Ты хоть что-то поняла? – спросила я у соседки. – Как понимать, что они украли что-то у других?

Лена пожала плечами.

– Я видела только странных существ в их руках. Если речь об этих… как их… «элементалях», то я ни у кого из девочек таких не видела. Как можно такого украсть? Что это вообще за существа? Питомцы? Или местная разновидность покемона?

Я вспомнила слова царя…

– Что можно найти, но нельзя украсть? Но они смогли и украли… – повторила я. – Что можно подарить, но нельзя продать, но они купили? Разве купили? Он сказал, что этот дар они нашли в саду. Они все постоянно рыскали по саду и что-то искали. Менторы, Харлинг и… Мишель.

Я вновь подняла взгляд на Лену.

– Ты говорила, что тот мальчик Михаил, который тебя сюда привел, он тоже постоянно что-то искал в саду. Так?

Она кивнула.

И у Мишеля точно было больше времени, чем у Харлинга, чтобы разобраться… Он подсказал ему, что делать.

Я опять сжала кулаки, поминая мысленно братца добрым словом.

– Они что-то забрали у тех, кого сегодня увели, – ответила я. – Что-то важное.

– Либо купили, – напомнила Лена. – Либо им подарили. Не надо думать сразу о плохом.

Но вот у меня не выходило. Думалось самое жуткое.

Когда прозвенел колокол на ужин, я никуда не хотела идти. Но вновь пришлось заворачиваться в платок и прятаться под капюшоном.

– Мне кажется или ты подросла, – оптимистично заметила Лена. – Смотри, уже лодыжки из-под штанов торчат. Ты точно начала взрослеть.

Я с облегчением выдохнула. Если так, то к утру действие яблок точно пройдет и я вернусь в старый облик.

Пока шли на ужин, я размышляла только о том, как бы мне побыстрее переговорить с Харлингом, но я не ожидала того, что за несколько часов во флигеле все изменится.

Раздельные столы убрали, вместо них теперь стоял один большой круглый стол.

Нам наконец-то разрешали сидеть вместе.

Я бросилась к Виктору, хоть и понимала, что много не узнаю – слишком много лишний ушей вокруг, но хоть что-то…

– Почему ты прячешь лицо? – первым задал мне вопрос он.

Пришлось слегка приспустить капюшон, и прежде чем лицо Виктора вытянулось от удивления и шока, я тут же спряталась обратно.

– Несчастный случай на производстве, – пошутила и тут же начала шептать: – К утру пройдет. Но у меня к тебе вопросов не меньше. Что за элементали? Откуда? У кого вы их сперли? Я все слышала.

– Ника… я же просил не лезть. – Голос его звучал укоризненно и виновато одновременно.

– Мне повторить вопрос?

– Нет, – коротко ответил он, запуская руку в карман камзола и доставая оттуда нечто, чего я не видела. – Но тебе нужно это забрать у меня. Я должен тебе это отдать.

Я вытаращилась на него.

– Что? Ты смеешься? Если оно украдено, то никогда!!!

– Оно украдено у тебя же, – ответил Харлинг. – Мишель забрал вчера и утром передал мне. Это твой дар!

– Что? – пискнула я. – Что значит «это мой дар»? Но я ничего не вижу?!

– Потому и не видишь, что у тебя это забрали. Нет внутренней силы, чтобы даже это увидеть! Зато остальные видят, ну или некоторые из них, – пояснил Харлинг и обвел залу взглядом.

Все менторы что-то вручали своим подопечным, а те радостно брали в ручки что-то, чего я не видела. Кто-то будто даже чесал у «этого нечто» за ушком. А кто-то, как и я, был несколько растерян…

– Им пришлось забрать чужое, чтобы подарить своим, – ответил Харлинг. – Всех пустышек, ты сама видела, сегодня выгнали, кроме одной… Той дерзкой. Тебя бы тоже выгнали, если бы мы не схитрили…

– Я не понимаю… – озадаченно выдохнула я. – Получается, тем, у кого дар был, теперь достанется еще и второй? Хорошее подспорье для победы. А как же те, у кого дара не было вовсе? Мишель ведь сказал, тут не все переселенки.

– Теперь есть, – мрачно ответил Харлинг. – Иногда его можно украсть и подарить. Вельшийцы этому научились. Так что забирай. Твой дар… Поэтому менторы постоянно отгоняли от себя подопечных, чтобы не украсть у своих же. Случайно.

В моем горле пересохло.

– Так значит, дар есть у всех, кто остался? – прошептала я.

Харлинг кивнул.

– Мишель многим пожертвовал, чтобы ты осталась… Не тяни. Просто забери. – Он вновь протянул мне ладонь, а я все еще в сомнениях, но очень осторожно коснулась этой пустоты пальцем.

Словно жар объял мое тело, огненный импульс растекся от кончиков ног до кончиков волос… И взметнулись крылья за спиной!

Но прежде чем я успела ухватиться за силу, она вновь исчезла. Будто и не было.

– Будь все проклято, – прошипела я. – Зачем отдавать то, чем невозможно пользоваться?

– Как я понимаю, дальше начнутся более изощренные испытания. И без магии никто не справится, – ответил Харлинг. – Так что мы в одной лодке… Ника.

– А как же Станислава? – Я обернулась по сторонам в поисках рыжей подруги и ее ментора, и еще тех двоих, которых оставил царь. – У нее, получается, нет магии? Если ее ментор не справился с заданием?

– Я бы не был так уверен. – Склонив голову набок, Харлинг пристально изучал рыжую. – Вряд ли правящий столь долгие годы человек мог быть сильно поражен ее наглости и дерзости, чтобы просто так оставить здесь. Есть что-то еще. Будь с ней аккуратна. Я не верю в доброту этого места.

В доброту уже не верила и я.

Ни этого места, ни Мишеля – который шел не на обычные сделки с совестью, а на нечто большее.

Он научился воровать дар, чтобы отдать тем, у кого его не было.

Зачем?

Я сжала кулаки, и в это время раздался звон колокола, приглашающий к столу.

Расселись.

Оживленные разговоры продолжали висеть под сводами флигеля. Все радовались!

Кроме меня.

Что дальше? Нас опять будут кормить, пока не отсеют еще половину на следующем этапе?

Скатерть соткала праздничные яства, пожалуй, такого пышного застолья я не видела еще ни разу с тех пор, как оказалась в этом месте.

Одновременно с этим в центр залы вошел один из бояр, которого я узнала сразу. Именно он принимал ставки на выигрыш одной или другой девушки.

– Государь поздравляет прошедших в следующий этап! – начал он. – И объявляет следующее задание. Его властью вам всем дозволяется пользоваться своей силой и магией! Данное разрешение ограничено некоторыми помещениями дворца – а именно учебным флигелем и другими подсобными помещениями! С завтрашнего дня все девушки обязаны посещать занятия для освоения своей силы, а в конце будет экзамен! Только успешно завершившие этот этап пройдут дальше.

– И сколько он будет длиться по времени? – раздался чей-то робкий голос, и эхо разнесло его по залу.

– Семь дней, – отозвался боярин. – Начиная с этой ночи каждая из вас будет жить отдельно. После ужина стражи проводят всех вас в ваши новые покои.

– А наши вещи?! – Кто-то быстро сообразил, что будущее расселение грозит не просто новой кроватью.

– У вас будет несколько минут после ужина, чтобы все забрать, – отмахнулся боярин, видимо считая этот вопрос ерундовым.

Мы же незаметно переглянулись с Леной.

Кто-то из нас двоих должен был остаться в комнате, а вместе с ним и добытое волшебное блюдо.

Признаться честно, мне не очень хотелось оставлять соседке, теперь уже бывшей, отлично настроенный шпионский агрегат.

Ей же наверняка точно так же не захочется отдавать его мне.

– Разделяй и властвуй, – тихо произнес рядом со мной Харлинг.

Едва завершился ужин, нас повели обратно в замок.

И мы все спешили.

Нескольких обещанных боярином минут могло не хватить.

Стоило только мне оказаться в комнате, как мы с Леной почти синхронно выпалили:

– Блюдо мое!

Осеклись.

Отвернулись.

– Так, давай только драться не будем! – предложила я.

Она скрестила руки на груди.

– И не собиралась. Но блюдо тебе не отдам. Так нечестно, если бы не я, ты бы про него даже не узнала.

– А если бы не Стася, мы бы не открыли раму, – напомнила я.

Лена надула губы.

– Давай ни тебе, ни мне… – предложила я. – Ни Стасе! Я забираю яблоко, ты оставляешь себе блюдо! Иногда по договоренности будем встречаться и использовать его в общих интересах.

Лена задумалась и кивнула.

– По рукам.

Через пять минут я уже стояла на пороге комнаты со своими скудными пожитками и ждала, когда меня «переведут».

Но все оказалось куда сложнее. Когда явился охранник с ключами, за его спиной маячила одна из девиц с полной охапкой вещей.

– А эта почему не готова? – он кивнул головой на Лену. – Или у тебя вещей нет?

– А разве она не остается? – робко спросила я. – Мы думали, кто-то один уходит. А раз я последняя прибыла, то это явно я.

Охранник посмотрел на меня, как на скудоумную, и повторил слова боярина на ужине:

– Сказано же, все переселяются.

Мы с Леной переглянулись.

– Тогда нам надо еще пять минуточек, – взмолилась я, понимая, что спрятанное под подушкой блюдо – это так себе укрытие.

– Никаких, – охранник был не преклонен, глядя на Лену. – Собирай, что успеешь, и пошли.

Метеором Лена метнулась к своему тулупчику, бросила его на кровать, и в него замотала подушку, делая что-то типа тюка.

– Подушку положь! – потребовал стражник.

Но Лена замотала головой.

– Ни за что! Я ее сама набивала, пух у жар-птиц щипала целый месяц! Чтобы на жестком не спать! Костьми лягу – подушку не отдам!

Понимая, что переселение затягивается, стражник махнул рукой, подталкивая ожидающую девицу в нашу комнату и запирая за ней дверь.

На этом и я, и Лена поняли, что номер с подушкой нам простили.

Нас повели по коридорам, по итогу Лене досталась одна из комнат в соседнем крыле, а мне пришлось спуститься со стражем на этаж ниже, где он отпер одну из дверей и так же бесцеремонно, как и остальных, втолкнул меня внутрь.

Дверь за спиной закрылась.

Я осмотрелась по сторонам.

Ожидала увидеть подобную нашей бывшей скудную комнатку, но вместо этого с удивлением обнаружила и кровать побольше, и мебель посолиднее.

Здесь даже был собственный туалетный столик и дополнительная дверь, ведущая в… Я нерешительно ее толкнула, чтобы убедиться в догадке.

Своя умывальня!

– Вот это сервис! – присвистнула я. – И за что такие преференции?

Вопрос прозвучал в пустоту, пустота, разумеется, промолчала.

Но вскоре я все же нашла ответ в записке, лежащей в ящике туалетного столика.

«Все что смог. Мишель»

Я скомкала послание и отбросила его обратно в ящик стола.

– Могла бы и догадаться, – пробурчала я. – Но благодарностей не жди!

Если бы блюдо оставалось у меня, я бы костьми легла, но попыталась узнать, куда делись те, кто не прошел дальше.

Но из-за того, что магический артефакт пришлось располовинить, я оставалась в неведении.

– Ну ничего! – буркнула я. – Раз завтра нас отведут туда, где магией можно пользоваться, посмотрим, кто от этого еще выиграет.

У меня была впечатляющая фора перед теми, кто получил силу только сегодня. У меня были опыт и знания. Пусть недолго, но я училась в Академии Таль.

Пусть совсем немного, но меня натаскивала ненавистная мне, но самая строгая наставница Грэмми. И я сумела выжить в том доме!

И пусть самую капельку, но я точно знала, и у меня уже был опыт прокладывания порталов.

Завтра я собиралась сотворить отчаянную попытку связаться с тем, кому все еще точно могла доверять в этом мире. Провесить портал в лачугу! Ведь знала: там до сих пор каждый день бывает Грант.

И он наверняка не в курсе, что он как-то связан с тем, что происходило в Вельшийском царстве.