Острые углы треугольника

=17=

— Вы песен хотели? Их есть у меня… — отозвалось Мироздание, услышав мои стоны об одиночестве, скуке и котиках. И понеслось…

Удушающий зной обрушился на Москву. Асфальт широких проспектов плавился под колесами, наполняя воздух тяжелым амбре. Кондиционеры в клинике работали с утра до вечера, охлаждая головы измученных жарой посетителей.

— Мне еще долго ждать? — громко возмущалась девица, оглядываясь по сторонам, пытаясь совладать с новообретенными губами — пельменями и грудью не менее пятого размера. На тонкой изящной фигурке и милом личике все это смотрелось инородным рельефом. Время от времени мамзель скашивала глаза на кончик идеального носа (неужели тоже пластика?), становясь похожей на сумасшедшую утку. — Я плачу такие деньги и все равно сижу в очереди… Где у вас главный?

На удобных мягких диванчиках, расположенных в коридоре, клиенты ждали вызова на прием. Главный и не очень не спешили пред ясны очи роковой красотки, поэтому пришлось вмешаться, чтобы гневный спич не превратился в громкий базар. Вообще — то я просто шла по коридору. Мимокрокодил, так сказать. Пришлось уделить внимание нервной клиентке.

— У вас на какое время прием назначен?

— На четыре…

— Вы приехали заранее, и это прекрасно. Нужно подождать еще двадцать минут, пока хирург не закончит работу с предыдущим клиентом. Не хотите прохладной воды? А может, сок? В холле стоит вендинговый аппарат…

— Не хочу ничего. Он так долго работает, — буркнула блонди, накручивая на пальчик локон длинных волос, похоже — нарощенных. — Уже задолбалась тут сидеть. Скучно.

— Наши врачи — лучшие, поэтому уделяют своим пациентам много времени и внимания, — я привалилась спиной к прохладной стене и закрыла глаза. До следующей операции оставалось чуть меньше часа, можно было перевести дыхание. — Уверена, вы оцените вдумчивый и основательный подход Тиграна Руслановича…

— А он женат? — девица пару раз кокетливо взмахнула ресничками и выпятила губки.

— Глубоко женат.

Не ржать! Сейчас главное — не начать ржать. Я слышала, что некоторые охотницы за кошельками ловят потенциальных папиков в частных клиниках, отдавая предпочтение пластическим хирургам. Логично, че уж. Корректировка внешности с каждым годом набирает обороты, стоит недешево, а на банковские карты мужчин в белых халатах, умеющих управляться со скальпелем, падают приятные суммы.

— Жаль, — не стесняясь выдохнула «уточка».

Глядя на силиконовую Барби, я с трудом сдерживала смех. Представить, что Решетов обратит внимание на сие творение пластического хирурга — за гранью моей фантазии, хотя…

Интересно, неужели эта Алина настолько красива, что у Димы снесло башню? Или дело в том, что она — первая любовь… Что первично? Опять меня унесло не туда, вот блин! Тряхнув головой, я оторвалась от стены и пошла в ординаторскую.

— Ой, а вы тоже хирург? — услышала за спиной голос привередливой клиентки. — Такой симпатичный, — судя по голосу, девица плотоядно улыбалась. — Сможете меня проконсультировать?

— Не дай Бог, — весело отозвался Башаров, останавливаясь возле девицы. Это был он, ага.

— Почему это?

В женском голосе обида смешивалась с гневом и злостью. Опасный коктейль. Если бабахнет — вся клиника услышит.

— Я — по онкологии, а не по красоте. Желаю вам крепкого здоровья. Надеюсь, мы никогда не встретимся… — коварный обольститель выдержал паузу, скользнув быстрым взглядом по лицу пациентки и продолжил, — в моем кабинете и за его пределами.

Ага, я все слышала. Не смогла уйти, замерла в конце коридора. Подслушивала, как и все, кто находился в этот момент рядом. Стыдно? Ни капли! Имею право. Улыбнувшись, ушла готовиться к очередной операции. Рабочий день продолжался.

— Ира, подожди.

Как? Ну как он мог меня заметить? Только что Марат беседовал с администратором, изучая график операций на завтра, а сейчас уже стоит рядом. Я специально пристроилась за широкой спиной одного из сотрудников, чтобы незаметно выскочить из клиники, но уловка не сработала. Что еще ему надо?

— Давай я тебя подвезу.

— Я на машине, сам знаешь. Мой ответ — нет, — ну очевидно ведь, правда? Глупое предложение.

— Твоя машина выглядит не очень… Уверена, что она не развалится на ходу?

Вот зря он это сказал. В пороховой склад моего терпения прилетела зажженная спичка иронии. Бум!

— Знаешь, что?.. — я на ходу развернулась и ткнула пальцем в грудь Башарова, но меня прервал телефонный звонок. — Тебе повезло, я должна ответить, — оставила в покое ошарашенного внезапной атакой Марата и подошла к машине, на ходу вытаскивая брелок, плечом прижимая телефон к уху. Звонил тренер сыновей. — Добрый вечер, Юрий Николаевич. Что??? Когда?

Я едва не выронила из рук аппарат, внезапно ставший ужасно тяжелым.

— Что случилось, Ира? — Башаров развернул меня за плечи и впился взглядом. Вместо ответа включила громкую связь и положила телефон на капот «Соляриса».

— … Едем в травму на Радищева восемь, — донесся голос тренера. — Вы сможете подъехать?

— Что? — беззвучно спросил Марат. — Какая травма?

— Коньком по голени. Рассечение тканей, возможно — трещина кости, — каждое слово давалось с трудом. Во рту внезапно пересохло, ноги начали дрожать, а перед глазами замелькали варианты травм, одна ужаснее другой.

— Не нужно в травму. Езжайте в клинику МедСон, что на Тихвинской пять. Слышите? Скажите персоналу, что вы — от Башарова, — громко и четко произнес Марат, глядя мне в глаза.

— Ммм… Ирина Владимировна? — тренер явно колебался, услышав незнакомый голос.

— Да, Юрий Николаевич. Я тут. Вы можете подъехать на Тихвинскую? — сама не поняла, как получилось, но сейчас Башаров сгреб меня в охапку и нес к своей машине. — Скажите, все очень плохо?.. — голос прерывался, ужас буквально парализовал все тело.

— Перелома нет, это точно. Едем в МедСон, — сбросил звонок тренер.

— Ира, дыши!

Внезапно лицо Марата оказалось близко, слишком близко. Зачем? Это же… Ах, да! Звонкий щелчок ремня безопасности вернул в реальность. Сердце гремело, в ушах раздавался противный тонкий свист. Кажется, совет дышать был очень кстати. Черный внедорожник резко стартовал с парковки клиники и влился в транспортный поток.

— Ген, привет, — донесся до моего слуха голос Башарова. — Тебе сейчас парня привезут, прими.

— Привет, Мар, — телефон синхронизировался с аудиосистемой автомобиля. Абонент, определенный как «Сонков Гена», отозвался после первого гудка. — Что за парень? Возраст? Проблема?

— Тринадцать лет… — я начала, а Марат продолжил.

— Удар лезвием конька по голени. Нужен рентген и операционная. Мы скоро будем.

— Приму. Сразу иди на рентген. А вы — это кто? — не сдержал любопытства неизвестный мне Гена.

— Все при встрече, — бросил Башаров и отбил звонок. Горячие пальцы накрыли мою руку. Меня трясло от стресса и напряжения. — Ира, все будет хорошо. Дыши и расскажи подробности. Мы скоро будем на месте.

— Почему в МедСон, Марат?

— Травма — проходной двор. Оборудование старое, в кадрах постоянная текучка. Оно тебе надо? Неизвестно, кто будет шить твоего сына.

— Да, ты прав, — я постепенно выдыхала, согреваясь от руки собеседника. — Я… растерялась. Спасибо.

— Твой сын занимается хоккеем?

— Да. Юра, он нападающий. Вышел на тренировку без щитка, упал во время игры и… — со свистом втянула воздух, впервые за все время бросив взгляд на Башарова. Таким он был во время работы: собранным, серьезным и спокойным, а меня размотало от эмоций.

— У Генки опытные врачи и новое оборудование. Разберемся с проблемой, не волнуйся. Подлатаем твоего сына, летать будет… К тому же шрамы украшают мужчин.

— Почему именно летать? — в памяти всплыли сны с белыми птицами. Неужели это было предупреждение?

— К слову пришлось. Хоккей — скоростная игра, стремительная. А что такое?

Кажется, Марат специально забалтывал меня, не давая провалиться в тяжкие мысли.

— Команда сыновей называется «Белые крылья», так что ты угадал с полетами, — слабо улыбаюсь и достаю телефон. Этот номер лежит в избранных. — Алешка, ты как?

Крики и специфический звук коньков, разрезающих лед, ударили по нервам.

— Нормально, мам. Юрка…

— Знаю, сынок. Мы едем к нему в больницу.

— Мы — это кто? — в динамике раздается сердитое сопение. — Ты и папа?

— Нет, сынок. Я и… мой коллега по клинике.

— Хорошо, — выдохнул защитник. — Позвони потом, что и как. Треня продолжается, меня на лед зовут. До связи, мам.

— До связи, Леш, — я отбила звонок и закрыла глаза.

— Один — нападающий…

— А второй — Алешка — защитник, — продолжила, глядя на карту навигатора. Через пару минут мы должны быть на месте.

— Сколько им?

— Тринадцать. Двойняшки.

На парковке перед новым двухэтажным зданием клиники уже стояла машина с логотипом хоккейной команды на капоте. Марат припарковал внедорожник рядом и заглушил двигатель.

— Не волнуйся, все будет хорошо.

— Угу… — кивнула, не понимая, почему мы не выходим из машины, пока взгляд синих глаз не упал вниз. Оказалось, что я всю дорогу сжимала его правую ладонь двумя руками, согреваясь и находя в ней опору. — Ой, извини. Это все от нервов.

— Я не против, Ир. Ты в любой момент можешь взять меня за руку и попросить о помощи… Или просто взять за руку.

— Спасибо. Нас ждут…

Странная неловкость повисла в воздухе. Покидая салон внедорожника, поймала себя на мысли, что не сообщила мужу о случившемся, даже не вспомнила о нем.

— Ирина Владимировна, — тренер сыновей встретил нас перед кабинетом с табличкой «рентген». — Я пытался связаться с Дмитрием Ивановичем, но он вне зоны доступа, поэтому пришлось побеспокоить вас.

— Хорошо.

— Муж? — выдохнул в мою макушку Башаров, обжигая спину своим телом.

— Пока да.

— Понятно.

Дверь кабинета медленно открылась, выпуская в коридор бледного Юрку, сидящего в кресле — каталке. Прикушенная губа и покрасневшие глаза сына выбили из груди резкий выдох. Взгляд медленно опустился вниз, но…

— Не смотри, Ир, — широкая спина Башарова закрыла всю картину. — Не надо.

— Юра, ты как?

— Нормально, мам. Мне обезбол вкололи, пока действует.

«Пока» — ключевое слово. Я — операционная сестра, не боюсь крови и разрезов, но сейчас в руках хирурга окажется мой сын. Нужно отключить эмоции… Я смогу.

— Везите парня в операционную, обрабатывайте рану и ждем снимок. Привет, Мар.

Судя по обращению, которое я уже слышала, сероглазый шатен — хозяин клиники, Геннадий Сонков. Молодой, на вид — ровесник Башарова.

— Привет. Сам возьмешься? Я готов помочь.

Мужчины обнялись, хлопнув друг друга по плечам и направились в сторону лифта. Я шла рядом с Маратом, плотно прижатая к его горячему боку.

— Поднимайтесь на второй этаж. Первая операционная. Иди готовься, Мар.

— Если надо, я помогу…

Кажется, мой тихий писк никто не услышал. Хотя нет, услышал, просто взял время на формулировку.

— Ира, ты будешь ждать в коридоре.

— Но Марат…

— Я сказал — ждать, — обрубил он, а потом перешел на шепот. — Ты — мама, поэтому посидишь с тренером в коридоре, промоешь ему мозги. Можешь покричать, но недолго. Плакать не сто́ит, там всего лишь глубокое рассечение. Шов будет не больше десяти сантиметров.

Башаров усадил меня в кресло возле окна и кивнул тренеру: — Передаю Ирину Владимировну вам.

Мужчины скрылись за дверью одного из кабинетов, следом появился молодой парень со снимком в руках.

— Геннадий Юрьевич просил передать, что трещин и переломов нет. Вашего сына начали зашивать.

— Вот и славно, — довольно хмыкнул Юрий Николаевич. — Я же говорил…

Зря он это сказал…

Как вам наш Маратик? Красавчик или пока не дотягивает?