Острые углы треугольника

=42=

— Ира… — карие глаза внимательно сканировали, сильные руки крепко прижимали меня к горячей груди. — Все хорошо?

Я заворочалась в объятиях Тихонова, вырываясь из плена сладкой неги. Тело в приятном шоке от марафона наслаждений, в животе порхают бабочки, в голове — синий туман, слегка похожий на обман. Но нет, все происходит на самом деле, никаких иллюзий. Я, он. Двое нас. За окном почти полдень, а мы все еще не можем выбраться из постели.

— Хорошо. Очень.

— Не жалеешь? — одним молниеносным движением он опрокинул меня на спину и навис сверху. — Ира, только честно. Все случилось так внезапно… Я хотел, чтобы это было красиво.… - он замялся, — цветы, свечи, романтическая музыка, а получилось вкривь и вкось.

— С ума сошел? Конечно, не жалею. Кажется, я начинаю жить заново…

— Кажется? Тебе только кажется? — Тихонов фыркнул мне в ухо, легонько прикусил мочку, запуская по моему телу табун бодрых мурашек. — Ирра…

Бодрый рингтон в клочья разорвал романтическую обстановку спальни, возвращая нас в суровую реальность.

— Только не говори, что звонит твоя бывшая, — вырвалось у меня. — Я не переживу…

— Моя бывшая пропала в песках времени, сгинула в тумане прошлой жизни, так что не волнуйся. Она нас не потревожит, — проворчал Батя, дотянулся до аппарата и развернул ко мне экраном. «Шеф». Понятно. Звонил тот самый чиновник, к которому обращались мы с сыном, когда случилось происшествие на льду. — Да, Петр Иванович. … Да, вернулся. … Все подписал, как и договаривались. … Сегодня вечером буду на базе.

Божечки, я совсем забыла, что Юра должен возвращаться! Тихо застонав, уткнулась носом в его плечо и вдохнула запах сильного тела. Вкусно! Черт! Чувствую себя мартовской кошкой, голодной до умопомрачения! И я сейчас не про еду, если что. Это в мои — то годы! Ира, нужно взять себя в руки! Хотя нет, его руки предпочтительнее.

— Ты, наверное, есть хочешь? — хрипло пробасил Тихонов. — Замучил я свою девочку, голодом заморил. Сейчас закажу обед с доставкой. Ты какую кухню предпочитаешь?

— Я любовью сыта, а в качестве аперитива предлагаю сходить в душ. Вдвоем. Позже решим, на какой кухне остановимся. Что скажешь?

Я потянула Юру за руку, заставляя встать с постели. Ммм… сегодня со мной творилось что — то немыслимое. Если до этого любимым временем для любви были мягкие сумерки или ночь, скрывающие несовершенство тела, то сейчас я без стеснения разглядывала мужчину, смело открываясь его взгляду.

— Ира, ты страшная женщина, — шепнул Тихонов спустя час, когда нес меня на руках из ванной в спальню. — Что ты со мной творишь?

— Люблю. Просто люблю, — я быстро чмокнула его в нос и потянулась за бельем, разбросанным на постели. — А где моя одежда, не подскажешь?

— Держи, — он открыл шкаф и достал вешалку с комбинезоном. — Я его на деликатном режиме постирал и отпарил. Не волнуйся, перед стиркой внимательно изучил этикетку по уходу за изделием, — решил уточнить мужчина, заметив мой изумленный взгляд.

От одежды исходил тонкий запах цветочного кондиционера.

— Когда ты все успел?

— Перед тем, как уйти в магазин за продуктами, — Тихонов прыгал на одной ноге, второй пытаясь попасть в перекрученную брючину джинсов. — Сейчас все делают машины, удобно. А в чем дело? Я накосячил? Ир, ты говори, если что не так, — смутился Батя. — Я привык жить один, сам себя обслуживаю. Надеюсь, что моя забота не покажется тебе навязчивой.

— Глупый ты, Юра, — прошептала, задыхаясь от эмоций. — Спасибо тебе за заботу.

— Ну… — он прижал меня к груди и зарылся носом в макушку. — Не смущай меня, Ириш. Я рад, что тебя все устраивает.

— Устраивает…

Меня устраивало все: мужчина, мое состояние рядом с ним, наше совместное будущее… которое мы еще не обсуждали…

— Чего желает на обед моя женщина?

— Твоя женщина всеядна, — хихикнула я. — И голодна.

— Тут неподалеку есть маленькая кафешка, называется «Корчма». Хочешь украинский борщ с галушками? А вареники с вишней? Там еще подают деруны, котлеты по-киевски, запеченное сало и львовский сырник…

Он говорил так вкусно, что мой желудок ответил на провокацию громким урчанием.

— Тихонов, я тебя съем вместо всего вышеперечисленного, — рыкнула я, надевая босоножки, — если через пять минут мы не окажемся в этом чудесном заведении.

— Окажемся, моя голодная кошечка, — фыркнул Юра, придерживая меня за талию и закрывая квартиру. — Тут идти недалеко, потерпи немного.

В зале «Корчмы» было тихо и уютно. Молоденькая официантка, наряженная в национальный украинский костюм, приняла заказ и вернулась через несколько минут, поставив на стол корзинку с тонкими ломтями ржаного хлеба и кусочками сала.

— Это чтобы скрасить ожидание.

— Давай продегустируем, — Тихонов сделал бутерброд и поднес его к моим губам. Аромат чеснока дразнил рецепторы, а теплая улыбка сидящего рядом мужчины толкала на детские поступки. — Кусай! Ну, я жду!

Когда на столе появились керамические тарелки с наваристым борщом, мы вступили в неравный бой с украинской кухней. И проиграли.

— Юра, я больше не могу… — откинулась я на спинку стула, отодвигая львовский сырник.

— Вам что — то не понравилось? — встревожилась проходящая мимо официантка.

— Все очень вкусно, просто я наелась. Передайте, пожалуйста, слова благодарности вашему повару.

— С удовольствием, — улыбнулась девушка и скрылась за дверью кухни.

Тихонов молчал, бросая короткие внимательные взгляды. Допив чай, он подвинул меня к себе поближе.

— Ира, что дальше? Ты же понимаешь, что теперь я тебя не отпущу?

— Так уж и не отпустишь? — хмыкнула я, скрывая довольную улыбку. — Утащишь в пещеру, как дракон, и завалишь вход огромным булыжником?

— Именно! — сверкнул карими очами любимый мужчина. — А если серьезно…

— А если серьезно, — подхватила я, — то мой адвокат уже работает над процессом. Судя по последнему визиту свекрови, почти бывший муж не будет затягивать с судом. Нам остается только ждать.

— Где будем жить? — Тихонов одним движением переместил меня со стула себе на колени и сцепил руки на моей талии. — Думаю, что для четверых моя квартира маловата. Может, купим таун — хаус? Что скажешь?

Вау! Планы Юры по построению новой ячейки общества поражали. Он решил не останавливаться на наших встречах, четко обозначив намерения на семью.

— Дом?

— Ну да. А почему ты удивляешься? — пожал широкими плечами Батя. — Мальчишки растут, им нужны полноценные комнаты, плюс наша спальня, гостиная и кухня, — он потерся носом о мой висок и выдохнул. — Ира, чего ты хочешь? Просто скажи.

— Тебя хочу.

— Я уже давно твой, только ты об этом не догадывалась. Столько времени смотрел на тебя издалека, завидовал мужу. Кто бы знал, что это сокровище окажется в моих руках, — он прижал меня к себе. — Дурак твой бывший. Отказался от бриллианта, за стекляшкой погнался.

— Не вспоминай о нем, ладно?

— Ира, — Тихонов внезапно взял меня за подбородок и впился темнеющим взглядом. — Ты отпустила его? Ты свободна целиком и полностью? Ты со мной? Ответь, только честно.

— Давно отпустила. Я с тобой, Юра.

— Хорошо. Пока у нас есть время, я поищу подходящие дома и накидаю ссылок, а ты смотри и выбирай. Ладно?

И тут на меня накатило странное ощущение. Я внезапно поняла, что моя внутренняя амазонка добровольно спешилась, спрятала в темный угол пещеры копье, лук и колчан с острыми стрелами. Женщина вышла на первый план, кайфуя в объятиях сильного мужчины, доверяясь его решениям, откликаясь на инициативы. Сказочное состояние! Мне нравится!

— Юра, у меня сейчас нет свободных денег, — прошептала, пряча взгляд. — Квартира в ипотеке…

— Деньги теперь не твоя забота, Ира. Пусть та квартира останется парням. Если хочешь, можно будет ее сдавать и гасить ипотеку, а можно просто законсервировать. Это уже вам решать.

— Вам?

— Ну да. Тебе и сыновьям, — отозвался Тихонов, перебирая мои пальцы. — Я хорошо зарабатываю, а тратить деньги было не на что. И машину тебе нужно обновить: «Солярис» того и гляди развалится, а впереди зима.

— Юра…

— Машина — это серьезно, Ира. Это вопрос твоей безопасности на дорогах, — категорично заявил Батя. — С этим тоже разберемся. Подумай, что хочешь взамен… Еще с мальчиками нужно поговорить… — пробормотал он.

— О чем ты хочешь с ними поговорить?

— Обычный мужской разговор, не обращай внимания, — улыбнулся, прикрывая глаза. — Ира, я счастлив.

— Я тоже.

От грядущих перемен у меня кружилась голова. Телефон Тихонова, лежащий на столе, подсветил всплывающее сообщение.

— Ничего себе! — Юра открыл файл с результатами анализа моей крови. — Галлюциногены смешали с возбуждающими. Хорошо, что в твоем коктейле не было алкоголя, иначе последствия могли быть непредсказуемыми!

— И что теперь с этим делать? — я перечитала отчет несколько раз. Из всего списка мне знакомо только одно название.

— Отправлю нужным людям. Пусть изымут записи с камер видеонаблюдения и найдут того, кто пытался тебя опоить.

— Юра, я же не молоденькая девица, к чему вся эта морока?

— Вот именно, — скрипнул зубами Тихонов. — С молоденькими проще. Им красивую машину покажи, дорогими часами и костюмчиком мелькни — и они твои от макушки до пяток, а ты — красивая умная женщина, которая не поведется на броский фантик.

— Да ладно тебе…

— Именно так! Поэтому пока проверка не закончится, в этот клуб ходить нельзя. Ты меня поняла?

— Поняла. Юр, ты не волнуйся, не нервничай, ладно? — я легко погладила Тихонова по волосам, провела по скуле.

— Ладно. Договорились. Ты лучше скажи, как я без тебя буду жить? — просипел Батя мне в макушку. — Когда мы увидимся снова?

Хороший вопрос. Я и сама над этим раздумывала, но вариантов было не так уж много.

— Когда ты сможешь вырваться в город?

— По договору у меня прописано постоянное проживание в лагере. То, что мы с тобой вчера встретились — случайность, подарок судьбы. Командировка нарушила режим, — вдох — выдох. Замолчал, задумался. — Я что-нибудь придумаю…

— Например?

— Договорюсь со своим замом, чтобы он замещал меня хотя бы один день в неделю. Я непременно найду способ…

— Хорошо. Только пообещай, что это не навредит твоей карьере…

— Боишься, что меня вытурят с работы? Останусь нищим пенсионером…

— Дурак ты, Тихонов, — я аккуратно, но чувствительно дернула его за волосы. — Парни в тебе души не чают. Если «Крылья» останутся без тренера, сыновья меня не простят. Ты понял?

— Понял. Ладно, не сердись. Пошутил я, — вдох — выдох. Голос тихий, до мурашек пробирает. — Это же надо так влюбиться на старости лет! Теперь буду в календаре зачеркивать дни, которые остались до окончания смены.

— Какая старость? Ты о чем, Юра? Кстати, я тоже буду скучать. Очень. У нас еще есть время?

Батя бросил быстрый взгляд на телефон: — Еще есть. Чего ты хочешь?

— Мы можем прогуляться, взявшись за руки. Или вернуться к тебе и посмотреть какой-нибудь глупый старый фильм…

— У меня есть идея получше…

Да, это была хорошая идея! Я бы сказала — замечательная! Жаркая, страстная, наполненная тихим шепотом и громкими стонами, искренними признаниями и нежными ласками, она погрузила нас в новый водоворот любви, главный враг которой — время.

— Это второй комплект, — Юра вложил в мою руку связку ключей. — Теперь ты сможешь прийти сюда в любой момент. Мой дом — это твой дом, Ира.

На улице уже темнело, когда он проводил меня к «Солярису». Мы долго не могли разомкнуть объятия. Стояли возле машины, дышали друг другом, как влюбленные подростки.

— Тебе пора, — я подарила мужчине быстрый поцелуй и выскользнула из горячих рук, — а то опоздаешь и прогневаешь начальство. Напиши, когда доберешься до лагеря, хорошо?

— Хорошо. Ира… Люблю тебя.

— Я тоже люблю тебя и жду новой встречи, — я села в разогретое за день авто, запустила двигатель, выехала с парковки и влилась в поток машин.

Состояние влюбленности, ощущение бесконечной легкости, полета души накрыло с головой, закрутило в вихре эмоций. Я возвращалась домой и улыбалась воспоминаниям. Лицо и тело горело от прикосновений, перед газами мелькали жаркие сцены, в ушах звучали слова любви, произнесенные тихим хриплым голосом. Ты влюбилась, Ира! Втрескалась в Тихонова по самую макушечку! И это… это просто замечательно!

Как думаете, никакая бывшая нам не грозит?