Острые углы треугольника

=36=

День прошел, как во сне. Вечер взял бразды правления в свои руки. «Адвокат Колесов» высвечивается на экране. Баритон Никиты заполнил салон авто.

— Ирина Владимировна, добрый вечер.

— Здравствуйте, Никита Сергеевич, — я со скоростью улитки ползу домой по Ленинградскому шоссе. Навигатор показывает пробку на семь километров и предупреждает о дтп, которое заняло три полосы. Дело было вечером, делать было нечего. Тупо разглядываю соседние авто, уставших водителей, улавливаю апатию на лицах пассажиров. Скорость движения — как у пешехода, в голове — туман и гул.

— Я связался с вашим супругом…

— Угу…

— Дмитрий Иванович категорически против развода, так что вам придется запастись терпением. Боюсь, что он начнет игнорировать заседания и просить отсрочку по слушаниям. Ваш муж сказал, что надеется на воссоединение семьи.

— Его надежды — это его проблемы, Никита Сергеевич. Давайте запустим процесс, а там все в руках закона и судьи.

В голосе адвоката мелькнула ирония и, как мне показалось, улыбка: — В ваших словах так много фатализма, Ирина Владимировна. Неужели вы думаете, что я ни на что не гожусь?

— Если честно, то я уже ничего не думаю. Хочу все завершить и начать новую жизнь, а вас мне рекомендовали с самой лучшей стороны, поэтому вы — мой Сусанин в этом сложном путешествии…

Сочный душевный хохот адвоката заставил меня улыбнуться. Ну хоть у кого — то хорошее настроение.

— Надеюсь, что в процессе развода ваше мнение обо мне изменится в лучшую сторону…

— Это почему же? — спросила, а потом поняла, что повелась на уловку. И ладно. Почему бы не принять от собеседника толику позитива, правда?

— Потому что Сусанин — полупроводник. Завел французов в чащу леса и бросил, а обратную дорогу не показал, — я представила себе красавчика Никиту в тулупе, валенках и с топором за поясом. Смешно, ага. — Я со своими клиентами иду до конца и, поверьте, еще никто из них не погиб в дебрях судебных разбирательств. Все будет хорошо, просто не так быстро, как вам хотелось бы, — из динамика доносится звук клаксона. Похоже, мой собеседник тоже находится в дороге, — но это не повод откладывать жизнь, Ира. Не теряйте время зря, получайте удовольствие от каждого дня.

И пусть он перешел на «ты», это пустяк, но совет пришелся мне по вкусу. А ведь Колесов прав! Почему я должна ждать решения суда и какую — то бумажку о разводе? Выбрав Алину, Дима автоматически освободил меня от обязанностей жены. Если он живет на полную катушку, то почему я должна стать унылой отшельницей? И ведь речь не о том, чтобы погрязнуть в пороке…

— Спасибо за совет, Никита Сергеевич. Непременно им воспользуюсь.

Я уже хотела распрощаться и завершить звонок, но…

— Вы будете смотреть матч-реванш наших парней в воскресенье?

Наших… Ага, он так и сказал. Ну, собственно, так оно и есть. Его сын и моя сладкая парочка, но почему — то вопрос меня слегка встряхнул.

— Да, конечно. У меня уже билет куплен.

— В таком случае, надолго не прощаюсь. До встречи, Ирина Владимировна.

— Всего доброго, Никита Сергеевич.

Я нажала красную кнопку и завершила звонок, но спокойно доехать до дома не успела. В этот раз абонент не значился в списке моих контактов.

— Добрый вечер.

— Здравствуйте, Ирина. Это Алина Виноградова…

Этого было достаточно, чтобы я отбила звонок и занесла ее номер в черный список. Дожили! Любовница звонит жене… Почти бывшей, но все еще жене. На посиделки решила пригласить? Попросить совет, как любить чужого мужа или просто потрепаться ни о чем? И откуда только мой номер взяла? Интересно, кто поделился: свекровь или Димасик? Куда катится этот мир?

О, а вот и он. Как говорится, вспомнишь солнце, вот и лучик!

— Ира!

— Что, Дим?

— Привет.

— Ну допустим. Дим, говори быстрее, чего тебе от меня нужно? — фыркнула я. — Быстро, четко, по существу. Итак…

— Я вообще — то соскучился по тебе и парням, — в голосе мужа звучала обида и злость, — неужели ты не скучала?

— Некогда мне скучать. У тебя все?

— Вы — моя семья, Ира. И забудь о разводе, я тебя не отпущу и парней никому не отдам. Еще не хватало, чтобы их воспитывал посторонний мужик. Адвокату своему скажи, что с разводом ничего не выйдет…

Зануда. Заладил об одном и том же… И голос такой безразличный, пустой…

— Выйдет, Дим. Хватит играть в обиженного ребенка, пора взрослеть. Семья — не игрушка, и ты ее осознанно променял на общение с бывшей. Врал, скрывался. Теперь можешь гулять в открытую. А насчет соскучился… пусть тебя Алина развлекает. И скажи ей, чтобы больше мне не звонила, — я свернула с Ленинградки. До дома оставалось всего ничего. — Утешайте, наслаждайтесь обществом друг друга. Ты же рыцарь, Дим, так не роняй копье и забрало, соответствуй высоким требованиям. Скоро вы сможете стать семьей и оторваться по полной программе, а я... Я — амазонка, ты правильно сказал, и я пойду своей дорогой.

— Ира…

— Все, Дим. Я приехала домой. Подпиши документы, будь мужиком. Пока.

И ладно. Со всеми поговорила, новую информацию получила. Теперь можно поужинать и нырнуть в любимый сериал. Боже, сделай так, чтобы мой развод не затянулся на несколько месяцев!

Не знаю, что решили на небесах по поводу развода, а вот с погодой на выходных Москве не повезло: небо затянули плотные тучи, с которых то и дело срывался мелкий противный дождь, резкие порывы холодного ветра разогнали жителей златоглавой из парков и скверов.

На матч — реванш в воскресенье я приехала почти впритык. Едва успела занять свое привычное место в пятом ряду, как судья дал свисток к началу игры.

— Ирина Владимировна, рад вас видеть.

Опаньки! Адвокат, а по совместительству — отец вратаря «Белых крыльев» сидел через одного человека от меня. Одетый в джинсы и белую рубашку поло, он умудрялся выглядеть так, словно только что сошел с подиума. Стильный, загорелый, на запястье — дорогие часы в стальном корпусе известной швейцарской марки и еще… я только сейчас заметила, что на его руке нет обручального кольца. Разведен или вдовец.

— Здравствуйте, Никита Сергеевич.

Я обозначила приветствие и погрузилась в игру. Люблю хоккей! За драйв, за скорость! За море эмоций и переживаний! На противоположной стороне ледовой площадки я видела Тихонова. Его крупная фигура, упакованная в темный костюм и белоснежную рубашку, то и дело притягивала мой взгляд.

— Юра… — беззвучно прошептала я. Может это самообман, а может нет, но на миг показалось, что наши взгляды встретились. Табун горячих мурашек бросился врассыпную, поднимая дыбом невидимые волоски на руках и ногах. Я обхватила себя за плечи, чтобы сдержать странный трепет.

— Ира, возьмите, прикройте спину, — Колесов протянул ветровку, которая лежала у него на коленях. — В зале прохладно.

— Не надо, спасибо.

— Надо! Замерзнете, заболеете, что сыновья скажут?

Мужчина, который занял место между мной и Никитой, начал нервничать и оглядываться, и через миг мужчины поменялись местами.

За мной следили. Точно. В тот момент, как на мои плечи легла чужая куртка, Тихонов резко дернулся и отвернулся. Заметил. Ревнует. Черт… это было так приятно. Я стерва, да?

Основное время «Крылья» и «Ракета» сыграли вничью, два — два, дополнительное время не внесло изменений. Наступил черед буллитов. Команды покинули лед, вратари приготовились к дуэли.

— Вот блин… — прошипела я.

— Вы нервничаете, Ира? — на лице Никиты мелькнула странная улыбка. — Почему?

— Да потому что сейчас вся ответственность за игру лежит на одном — единственном человеке! Так нечестно! Не представляю, как ваш Артем вывозит такую нагрузку, я бы с ума сошла!

Я вцепилась в сиденье, с волнением наблюдая за тем, как нападающий «Ракеты» пошел на штурм наших ворот. Разгон, удар. Шайба в ловушке вратаря! Примолкшие было трибуны взорвались ревом и аплодисментами.

— У вас замечательный сын! «Крыльям» повезло с вратарем, — не выдержала я, глядя, как на скамейке запасных началось движение. Мой Рома вышел на лед и приготовился. Божечки, храни мои нервы!

— Ира, спокойнее.

Колесов не сдерживал улыбки, глядя на то, как я переживала, проживая рядом с сыном каждую секунду. Свисток судьи, разгон, атака… Вратарь «Ракеты» мастерски просчитал направление удара и отразил шайбу. Пока ничья.

— Не могу на это смотреть.

Я закрыла лицо руками, подглядывая за происходящим сквозь растопыренные пальцы. Дима всегда говорил, что на игре я слишком переживаю за наших, веду себя, как девчонка.

— Ира, это неприлично.

Да, именно так. Он считал, что женщина должна держать себя в руках, но разве это возможно?

Спустя пять минут все завершилось. «Белые крылья» выиграли по буллитам со счетом три — два. Ура!!!

Команда высыпала на лед, в воротах Артема Колесова образовалась куча мала. Мальчишки обнимали вратаря, хлопали по плечам, поздравляли друг друга с победой. На противоположной трибуне Тихонов улыбался, глядя на воспитанников, а потом… Перевел взгляд на меня.

В упор. Не скрываясь.

Я улыбнулась и помахала ему рукой, дождалась кивка в ответ. Хмурый, серьезный, но отозвался.

— Идем к парням?

— Конечно! Артему нужно награду за мужество вручить! — выпалила, скидывая куртку: адреналин и эндорфины горячили кровь. Казалось, что температура в спорткомплексе поднялась на несколько градусов. Мы дождались, пока основная часть зрителей покинула трибуны и направились к месту встречи.

— Мам!!! — мальчишки облепили меня с двух сторон. Кажется, за месяц они подросли и раздались в плечах. Не зря их Батя в спортзале гоняет. — Мы молодцы?!

— Вы офигенные!

— Маам, — басом тянет счастливый Алешка, — ты такая классная! Так нас поддерживаешь! А папа говорил, что женщина не должна так выражаться.

Начхать мне на то, что говорил Дима. С момента знакомства с Алиной он не пришел ни на одну игру сыновей. Занят, надо полагать. Деньги зарабатывает или патрулирует окрестности на белом коне с копьем наперевес. И ладно. Это его решение, не мое. Краем глаза замечаю, как Колесов обнимает Артема, довольно похлопывает по плечам. Мы с мальчишками переглядываемся, подходим к отцу и сыну.

— Ну Артем, ты герой! Молодец! Я так переживала. Спасибо, что спас команду!

— Да ладно вам, — стесняется парень. Мило краснеет и смущается. — Батя со мной много работал, поэтому все получилось.

Второй тренер дает команду к посадке в автобус. Я попрощалась с сыновьями, которые вместе с Колесовым — старшим направились к выходу и… Знаю, что он ждет, спиной чувствовала пристальный взгляд. Батя.

— Здравствуй, Ира.

Плавлюсь от тихого хриплого голоса, голодный взгляд карих глаз облизывает меня сверху донизу, пробуждая внизу живота горячее томление. Такой большой, сильный, но сейчас — открытый и уязвимый. Кажется, я теряю голову.

— Юра…

Мы одновременно делаем шаг навстречу друг другу. Мир становится таким маленьким, уютным и теплым. Грохот его сердца оглушает, а горячее дыхание опаляет макушку.

— Ты с ним, Ира? Я видел… Он тебе куртку…

Сипит, срывается. Нервничает. Я мотаю головой, не отрываясь от сильной горячей груди.

— Нет, не с ним. Он адвокат, занимается моим разводом. Никита просто дал мне ветровку, и все. Юра, это просто куртка, ничего больше…

Мои ладони у него на груди, запах его тела наполняет легкие. Кажется, я сделала свой выбор. Не головой. Сердцем. Это осознание приходит так внезапно, что я на миг перестаю воспринимать окружающую реальность. Есть только я и он, и в этом мире мне хорошо…

— Прости, — шепчет Тихонов, пытаясь расцепить свои руки у меня за спиной. — Я обещал к тебе не прикасаться…

— Все хорошо…

— Правда? Ира, посмотри на меня.

Смотрю. И горю. Кажется, я сейчас не сдержусь и поцелую Тихонова…

— Юрий Николаевич, мы вас ждем!

Мужской голос, словно ледяной душ, приводит нас в чувство. Я выбираюсь из уютного кокона сильных рук и отступаю.

— Я сегодня без машины, — немного смущенно объясняет Тихонов. — Пора возвращаться. Или… я могу остаться. Хочешь?

И в этом «хочешь» я слышу просьбу и надежду, но… Мне нужно переспать с новой реальностью, подружиться со вспыхнувшим чувством. Перестраховываюсь? Наверное. Боюсь? Может быть. Имею право. Не хочу играть чужой судьбой.

— Возвращайся, Юра. Мы еще встретимся.

— Я буду скучать. Звони мне, ладно? Хоть голос твой услышу…

Короткое объятие, легкий поцелуй в висок, и мы вместе идем к крыльцу. «Солярис» мигает фарами, откликаясь на брелок. Убедившись, что я выехала с парковки, Юра исчез в салоне большого серого внедорожника.

Сегодня «Белые крылья» взлетели вверх на одну строчку в турнирной таблице, а я — в своих мечтах. Надеюсь, что крылья меня не подведут и не обрушат с высоты на острые пики скал.