Острые углы треугольника

=40=

— Ну наконец — то, — хмыкнул Тихонов, пожирая меня взглядом. — Я уже заждался и проголодался. Присаживайся.

Это его «проголодался» в связке с потемневшим взглядом и хриплым голосом звучало двусмысленно, но совсем не страшно. Присела, потому что ноги не держали от волнения, осмотрела стол.

Чего тут только не было! Круассаны со сливочным кремом, листиком салата и слайсами красной рыбы, салат из свежих овощей с моцареллой, гречка с курицей, ломтики авокадо и яйцо пашот на тосте из ржаного хлеба. В центре стояла тарелка с кружками апельсина. Одуряющий аромат цитруса смешивался с запахом кофе, заставляя пустой желудок урчать от голода.

— Юра, ты когда все успел? Сам говорил, что в холодильнике пусто! Ты ночью спал или готовил?

Я была в шоке. Таком хорошем, культурном. Дима тоже баловал семью завтраками, но он знал нас, как облупленных, а тут незнакомый человек расстарался и с волнением ждет отклика. Черт! Я запретила себе вспоминать мужа, который совсем скоро станет бывшим. К дьяволу все сравнения! Тихонов — другой, поэтому нужно начинать с чистого листа, с нового летнего дня.

— Конечно спал. Утром сбегал в магазин, докупил продукты, — он двигал тарелки ко мне поближе. — Ира, я ничего о тебе не знаю, поэтому вот… Выбирай. Надеюсь, что хоть с чем — то угадал… Приятного аппетита.

— Спасибо.

Угадал, ага. Я цапнула с тарелки красивый бутерброд. М-м-м, сочетание нежного сыра с красной рыбкой и свежим салатиком — объедение! Мелкие крошки слоеного теста падали на стол. Свинство, конечно, но что поделать!

— Понравилось?

Ох, как он смотрел! Не скрывая интереса и волнения следил за моими эмоциями, и я ими щедро делилась, не прячась в ракушку скромности и неловкости.

— Очень вкусно!

— Я рад!

Расправившись с круассаном, отсыпала из большого блюда в красивую десертную тарелку порцию гречки с курицей. Хозяин квартиры — и всей ситуации — с довольной улыбкой наблюдал за моей трапезой, отдав должное бутерброду с яйцом пашот и авокадо. Слишком скромно для такого большого мужчины…

— Ты сам почему не ешь?

— Нахватался уже, пока готовил. Ты за меня не переживай, кушай…

Мультик «Маша и медведь» смотрели? Сейчас я была той самой девчонкой, которую добрый мишка старался закормить до состояния обморока.

— Я ем, а ты рассказывай. Черная дыра в моей памяти требует информации. М — м — м?

В карих глазах Тихонова танцевали черти, и бразильский карнавал тихо курил в сторонке. Откинувшись на спинку стула, мой собеседник сверкнул очами и улыбнулся. Кажется, меня ждет много сюрпризов…

— Вчера я сообщил Маше, что довел тебя до дома в целости и сохранности. И сегодня утром тоже подтвердил, что с тобой все в порядке, — фыркнул Батя. — Беспокойная такая подруга…

— Подожди. Что значит — написал? А номер откуда?

— Ты не поверишь, но вчера мелкая пигалица стряхнула с меня не только номер телефона, но еще мой адрес, фамилию и место работы. Не успели мы дойти до квартиры, как она позвонила. Сказала, что если с тобой что — то будет не так, то найдет меня на другом краю света и призовет к ответу.

Я расхохоталась, представив, как хрупкая нежная Машка выпытывает из Юры всю необходимую информацию. Моя подруга — огонь!

— Так вот, вчера Стас отвоевал тебя у второго мужика и передал мне…

— Что значит — передал? Я что, вымпел? Или переходящий кубок? — кажется, пора обидеться.

— Ты меня узнала, по имени назвала, а подруга шустро провела допрос с пристрастием и позволила забрать тебя из гнезда порока, — без проблем выкрутился Батя. — Мы пошли домой. Сюда…

— Понятно. Что дальше? — я отодвинула опустевшую тарелку и тихо выдохнула: пока все звучало вполне прилично.

— По дороге я позвонил знакомому врачу…

— Зачем? Все было так плохо?

— Не так, чтобы очень, но тебе явно требовалась помощь специалиста. Ира, в твой напиток добавили химию, которая могла как минимум отравить, а максимум… Я даже не хочу об этом думать, — выдохнул Тихонов, сжимая пальцы в кулаки. — Твоя психика могла полностью слететь с катушек. Хорошо, что этого не случилось. Мой приятель взял у тебя кровь на анализ и поставил капельницу. Скоро результаты будут готовы. А еще я связался с правоохранительными органами, чтобы они провели расследование и выяснили, кто и зачем доводит посетительниц клуба до такого состояния…

Ох! И всю эту карусель я благополучно проспала! Один вопрос так и крутился на кончике языка, но ответ был слишком опасным. Я так и сяк крутила мысль, но поняла, что любопытство сильнее страха.

— Надеюсь, я к тебе не сильно приставала?

Я зажмурилась в ожидании ответа. Тишина. Приоткрыв один глаз, напоролась на улыбку и очередной выход чертей. Румба, твист и рок — н — ролл начались!

— М-м-м, — басом прогудел Тихонов. — Не сильно, но активно. Мне понравилось.

Я нахохлилась и подтянула колени к подбородку. Грустно. За четырнадцать лет брака я абсолютно разучилась флиртовать с мужчинами, поэтому даже под действием препарата, снимающего запреты и контроль, не смогла… А чего я, собственно, не смогла? Соблазнить? А оно мне нужно? Или я почувствовала себя женщиной, которую не захотели и решила обидеться? Окончательно запутавшись в мыслях и сомнениях, я взяла кружок апельсина, надорвала тонкую кожицу и потянула за края. Оранжевые капли фонтаном брызнули в разные стороны, заливая лицо, белый халат и стол.

— Вот черт!

Вскочив со стула, я бросилась к раковине, чтобы смыть сок с одежды.

— Ир, ты чего? — я не успела заметить, как Юра оказался у меня за спиной. — Расстроилась, что ли? Прекрати, это пустяк…

— Хреновая из меня Мата Хари, — откровение вырвалось из груди, причиняя боль.

Мужские руки сняли с моих волос полотенце и перебирали рассыпавшиеся пряди. Лопатки упирались в широкую горячую грудь мужчины, а у самого уха тихо рокотал низкий голос.

— Иррра, ты лучше всякой Маты, поверь.

— Ага, верю, — шепнула, замывая очередное рыжее пятнышко холодной водой и не поднимая глаз.

— Я не шучу и могу доказать, — Тихонов прижался еще ближе и потерся пахом. — Чувствуешь?

Да-а-а… доказательство, которое упиралось в мое бедро, было большим и твердым. Я замерла, ощущая отклик собственного тела. Кровь начинала кипеть, разгоняя желание, скапливаясь внизу живота в тугую спираль, дыхание перехватывало.

— За ночь пришлось четыре раза в душ бегать. Ты меня с ума сводила, даже когда просто лежала рядом, — хрипло шептал Батя. — Я мог уйти в другую комнату, но не хотел оставлять тебя одну, — он развернул меня лицом к себе. — Иррра, посмотри на меня, пожалуйста.

Он приподнял меня за талию, посадил на стол. Теперь наши глаза были на одном уровне. Посмотрела и утонула. Падала в темный омут, теряя контроль, летела на огонь, чтобы согреться. Дракон мужчины проснулся, вызывая в моей душе ответный трепет и пламя.

Любовь — она про доверие, правда? Во всем. Это откровение делало мужчину уязвимым, а женщину — сильной.

Сейчас Юра так близко… Он прикрыл глаза, и я впервые рассматривала его не спеша, внимательно и пристально. Позволял дотронуться, сдерживался. Это наше первое знакомство наедине, в полной тишине. Грохот сердец и прерывистое дыхание — не в счет.

Пальцы коснулись темных густых бровей, пробежали по тонкой сеточке морщин в уголках глаз. Седина на висках придавала Тихонову особый шарм и благородство. Красивый, настоящий… мой.

Волосы жесткие, непокорные, с тихим шорохом скользили между пальцев. Он идеально выбрит, кожа на скулах прохладная и гладкая. Крылья носа трепетали, шумно втягивая воздух. Губы красивые, четко очерченные. Мягкие или твердые? На время зависла, а потом прикоснулась кончиками пальцев. Твердые, горячие, сухие. Вздрогнула, когда он мягко прихватил губами один палец, коснулся кожи влажным языком. В крови ревет пламя, плещется адреналин, скользят острые иглы желания. Во рту — сушь, в голове — шум. Он — мой источник с живой водой.

— Иррра…

Слово — выдох, глоток жизни, вложенный в губы. Растолкав мои колени, встал еще ближе, подтянул меня к себе. Горячий, пульсирующий, он ошпаривает кожу потемневшим взглядом. Стать пеплом и воспарить Фениксом. Да или нет?

Первое касание легкое и невесомое, как летний ветерок. М-м-м… мало, непонятно, хочу еще. Распробовать, почувствовать, насладиться. Провела кончиком языка по своей нижней губе… Провоцирую, да, а Батя ведется. Он со свистом втянул воздух, удерживая себя на краю. Сильные руки слегка подрагивают на моей пояснице, передавая тремор и напряжение. Контроль на исходе, времени почти не осталось…

Я сорвалась в поцелуй, а он ответил, перехватывая инициативу. Это не прелюдия и не знакомство. Это — страсть. Языки сплелись в танце. Наступают, ласкают, заманивают. Дыхание смешивается, воздуха не хватает. Все границы снесены, мир — один на двоих.

— Моя… Сладкая…

Хрипел, обхватив мое лицо широкими ладонями. Зацеловывал, присваивал, изучал. Прикусил нижнюю губу, тут же зализал, извиняясь.

Нежность к ревущему зверю рвалась из моей груди, топила в чувствах, толкала на край пропасти. Взлетим вместе…

— Иррра…

Потянул за пояс халата, не спуская с меня тяжелого взгляда. Медленно, словно ждал позволения. Я молчала, соглашалась. Натяжение на талии ослабло, узкая полоска ткани белой змеей упала на пол.

Подчинилась безмолвному приказу, откинула голову назад, подставляя шею жарким поцелуям.

— Да… Вот так…

Его ладони — на моих плечах, пальцы нырнули под халат, откинули по́лы в разные стороны. Набатом гремит простой вопрос…

— Да? Иррра…

Что скажете, да или нет?