Острые углы треугольника

=21=

— Мааам…

Ох уж это сыновье «мааам!»! Довольный котенок сидит рядом и чуть ли не мурлычет. Угроза для любимого тренера устранена, с пацанской души упал тяжелый камень, совесть успокоилась и уже не кошмарит хозяина.

— Спасибо тебе. Я не сообразил, что можно сделать, а ты так хитро все провернула… Парни меня не простили бы, да и я сам себя…

— Все в порядке, Юр. Всякое в жизни бывает. Хорошо, что есть такие люди, как Батя.

— А он тебе нравится?

— Кто?

— Ну мам… — кажется, ребенок на миг разочаровался в своей идеальной матери. — Я про Тихонова. Он классный, правда?

— Правда.

Краткость — сестра таланта. Не вдаюсь в подробности, потому что глаза сына сканируют меня слишком внимательно, считывая мимолетные эмоции.

— Отлично, — сопит довольный ежик и с головой погружается в телефон.

Что отлично? Почему и, главное, — что дальше? Кто бы знал…

Дорога домой всегда кажется короче. В чем фокус — понятия не имею. Может пространство искажается, ускоряя бег времени, или хорошее настроение тому причиной, но на парковке перед домом мы оказались слишком быстро.

— Мааам, — басит ребенок, тычет пальцем в лобовое стекло.

Вижу. Невозможно не заметить большой белый Мурано на полупустой площадке.

— Папа дома.

Давненько не виделись и не общались. Видимо, пришло время.

— Ира, где тебя носит? — не успели мы с сыном войти в квартиру, как пока еще муж обрушился с претензиями. Он стал похож на свекровь: ни тебе «привет», ни «как дела?». Яблочко к яблоньке прикатилось слишком близко, хотя совсем недавно все было иначе… — На сообщения не отвечаешь, трубку не берешь…

Я снимаю туфли, прохожу в гостиную и устраиваюсь в кресле, Юра останавливается у входной двери, привалившись спиной к косяку. Тринадцатилетний парень не сильно уступает своему отцу в росте, а в ширине плеч уже его догнал. В круговерти дней не замечаю, как растут и мужают мои мальчишки, но сейчас это бросается в глаза.

— Юра, почему мне не сообщили о твоей травме?

Дима уселся в центре дивана и переводит грозный взгляд с меня на сына. Неа, уже не работает. Он настроен слишком агрессивно, а мы с дитятком благодушны и довольны результатом поездки, чтобы отвечать на папино «гав!» и «рррр!».

— Между прочим, тебе первому звонили, — равнодушно бросает ребенок, но по прищуренным глазам я вижу, что мой нападающий медленно выпускает иголки. — Батя при мне три раза набирал, но ты все время был вне зоны доступа. Сам виноват…

Вот так… Прошло время, когда мальчик боялся и оправдывался. Сейчас он зеркалит агрессию отца и выкатывает встречное обвинение. Пока мужчины общаются, я достала из сумки телефон. Три пропущенных входящих и несколько сообщений от мужа прошли мимо: в спортивном лагере я отключила звук и вибрацию на телефоне и забыла вернуть его к жизни. Бывает, че уж. Слишком много эмоций навалилось.

— Что там у тебя? Иди, проверю!

Дима тянется к сыну, к его перевязанной ноге, но тот делает шаг назад.

— Там все нормально. Ни трещины, ни перелома. Обычный шов, нечего смотреть.

— Перевязку делали?

— А как же… — цедит сквозь зубы ребенок. — Каждый день делаем. Исполняю рекомендации врача.

Впервые вижу, как растерялся муж. Его авторитет подорван, ребенок обижен пренебрежением и необоснованным наездом. Своими вопросами Дима пытается вернуть управление ситуацией, но все — мимо.

— Это тренер виноват! — взрывается супруг, мгновенно увеличиваясь в размерах, словно рыба фугу. — Нужно сообщить руководству…

— Только попробуй! — вспыхивает Юрка, сжимая руки в кулаки. — Я виноват, мне и отвечать! Не первый год на льду, сам сглупил. Не смей Батю трогать, понятно?!

Ой вэй! Кажется, назревает маленькая драчка. А может и не маленькая… Что нужно, чтобы разнять дерущихся? Правильно! Ведро ледяной воды.

— Дим, а ты почему трубку не брал и не перезвонил позже?

Простой вопрос заставляет мужа сдуться до привычных размеров и слегка взбледнуть.

— Ну… это…

— Опять с блондой на машинке катался?

Вот блин! Одной неосторожной фразой Юрка все испортил. Шерсть на загривке папеньки снова встает дыбом…

— Алина — не блонда! Она…

— Тебе виднее, пап, — сын прерывает отца, смотрит на меня и, получив безмолвное согласие, исчезает за дверью своей комнаты. Ну вот и поговорили. В конфликте отцов и детей поставлено многоточие.

— Ира, что происходит? Почему сыновья настроены против меня?

— А сам как думаешь?

Вроде взрослый мужчина, а все еще задает глупые вопросы. Неужели придется объяснять очевидное? Ухожу на кухню и щелкаю кнопкой чайника, достаю две чашки.

— У тебя обед есть? Покормишь?

Смотрю на часы. Рановато, но молча достаю кастрюлю с борщом и вручаю мужу разливную ложку: у нас самообслуживание.

Пока Дима разогревает содержимое тарелки в микроволновке, выкладываю в корзинку хлеб и нарезаю сало. Тоненькие бело — розовые ломтики вкусно пахнут чесноком. Ням!

Присматриваюсь к мужу, который шустро поглощает нехитрый обед, жмурится от удовольствия. Врет Нина Сергеевна: Димка не похудел, да и с чего бы, ведь мой муж прекрасно готовит. В глазах нет прежнего огня, вот и все перемены, что я вижу. А может мне хочется так думать? Не знаю, не уверена. Неужели любовь Алины светит, но не греет?

— Ир, переезжайте с парнями ко мне, — с сожалением отодвинув пустую тарелку, он заводит старые песни о главном. — Ну что мы, как неродные? Семья все — таки…

— Кажется, мы уже обсуждали эту тему, — завариваю чай и достаю печенье. Не хочу опять проваливаться в разговоры ни о чем, — хватит уже, Дим. Из Ясенево и парням, и мне неудобно добираться. Одному тебе хорошо, ты там и живи.

— Не хорошо, Ир…

— Лебедев, ты изменил свою жизнь своими собственными руками, не советуясь с нами. Не нужно искать виноватых в том, что не стало лучше. Или… посмотри в зеркало, там увидишь источник проблем.

Боль и обида первых дней притупились. Слез не осталось, лишь досада, что умный толковый мужик не может понять простых вещей.

Внезапно поймала себя на мысли, что не хочу предлагать мужу вернуться. Я переболела этой ситуацией? Отпустила? Приняла новую реальность и именно поэтому сняла обручальное кольцо?

— Неужели ты меня совсем не любила?

Оу! С козырей зашли! Да вот карты в его колоде крапленые, причем — все до единой.

— Любила. Сильно любила. Только ты мою любовь променял… На что променял, Дим? Сам — то знаешь?

— Не променял. Я люблю тебя по — прежнему, просто работаю в другой клинике, — пока еще муж берет мои руки в свои и смотрит в глаза, словно гипнотизирует. — У меня много работы, и зарплата будет очень хорошей, Ира. Вот увидишь! Ты обалдеешь!

Да я уже того… обалдела. Шок — это по-нашему, так говорили в рекламе.

Ночная поездка, тайное общение с Алиной Дима считает недостойным упоминания, а ведь проблемы начались именно с этого.

— Спасибо Алине…

Небрежно бросаю фразу, которую он подхватывает, не замечая сарказма.

— Именно! Она отдает много операций, я не сижу без дела!

— А что еще она дает? Ммм? — закидываю в рот кусочек шоколадного печенья и наблюдаю за эмоциями мужа. Дима… краснеет и опускает глаза, словно любуется танцем чаинок в чашке. Даже думать не хочу, что за этим может скрываться. И без подробностей, пожалуйста!

— Я тебе не изменяю, Ира!

Да, и эту песню я тоже слышала. Мой муж стал участником ролевой игры, в которой Алина — госпожа, а он — раб у ее ног. Безвольный раб лампы, и не в моих силах это изменить. Кажется, пора искать адвоката по разводу.

— Тогда дай мне почитать вашу переписку…

Чувствую себя белкой, которая вхолостую мечется внутри бешено крутящегося колеса. Сдохнуть можно, найти конец этого пути — нет.

И снова дуэль взглядов, и вновь — тишина в ответ.

— Я заберу вещи, которые остались.

Еще недавно я любила этот голос, нежные прикосновения сильных пальцев, теплый взгляд, гордый разворот плеч. Сейчас смотрю и чувствую — не мое. Слишком быстро остыла моя любовь. Почему? Может потому, что девочка выросла, она сможет жить в этом мире без своего мужчины? Не цепляюсь, ломая пальцы, умоляя остаться. Отпущу в свободное плаванье того, кто погнался за призраком…

— Да, конечно, — голос глухой, безэмоциональный. — Забирай и иди.

— Даже не спросишь, как я живу? — раздраженно скидывает в пакет аккуратные стопки белья, оставшегося в шкафу. Злится. Желваки на скулах ходуном ходят, а мне все рвано. Надоел детский сад. Устала. — Тебе не интересно?

— Как хочешь, так и живешь. Все в твоих руках.

Осталось заявить что — то типа «не жена ты мне более, не жена!» и поставить жирную точку, но Дима молчит.

— Ушел? — выглядывает Юра, услышав, как закрывается входная дверь.

— Да.

— Хорошо. Мам, давай пообедаем.

«Крылатый» летит на кухню, шустро накрывает на стол, а я сажусь в уголок и подтягиваю колени к груди. Любуюсь сыном, отдыхаю от визита мужа.

— Не грусти, мам. Все будет хорошо!

— Знаю.

— Сегодня еще Марат придет…

Черт! Я совсем забыла про вечерний визит и перевязку. Чуткий ребенок моментально реагирует на мое состояние.

— Он тебе не нравится? Ты в лице переменилась.

— Нравится, Юр. Все в порядке.

Вру. Не все в порядке.

Все происходит слишком быстро, словно с гор спустилась лавина событий и накрыла меня с головой. Подышать бы, выдохнуть, расслабиться. Видимо, не сейчас.

Ничего, я сильная. Справлюсь.