Острые углы треугольника

=8=

— Ир, ну ты чего? Нормальная квартира, просто нужно немного вложиться.

Я сижу в машине, пытаясь привести мысли в порядок. Ощущение, что мозг взорвался, и его ошметки раскидало на стенки черепной коробки, не оставив в живых ни одной связной мысли. В висках пульсирует боль, перед глазами — яркие круги.

Моя жизнь слетела с орбиты и пошла в разнос, а я растерялась. Ответить мужу матом? Что изменится? Ласково прочирикать «Ничего, просто один из нас сошел с ума» можно, но зачем? Боже, что мне делать?

— На, держи. Подаришь от нашей семьи, — не дождавшись ответа, Дима достает из нагрудного кармана пиджака красивый бархатный пенал. Внутри лежит цепочка из белого золота плетения «лисий хвост». Уже который год мы дарим ей одно и то же. Лет пять назад я начала подозревать, что таким образом Нина Сергеевна пополняет золотой стратегический запас «на всякий пожарный случай». Тяжелое украшение сверкало белыми гранями в лучах солнца. Статусное, дорогое, по цене сопоставимое со стоимостью нового моста через Волгу. Который раз я убеждала мужа подарить что — то другое, но всякий раз нарывалась на один и тот же ответ: — Мама просила именно это.

— Димочка!!! — свекровь радостно повисла на шее сына, едва мы переступили порог квартиры. Мне достался легкий кивок. — Здравствуй, Ира.

— Здравствуйте. С днем рождения, Нина Сергеевна.

— С праздником, мама!

Пальцы — колбаски женщины проворно расправились с упаковкой, а глаза довольно блеснули: изрядное количество драгоценного металла пополнило хранилище семьи Лебедевых.

В гостиной шумел народ, гремела посуда, звякали приборы. Свекр и шесть подруг именинницы уже наполнили бокалы и тарелки. Я бросила взгляд на телефон: мы пришли за пять минут до назначенного времени. Не опоздали.

— Проходите, садитесь.

Именинница, облаченная в ярко — красное платье с глубоким декольте схватила моего мужа за руку, как маленького мальчика, и усадила рядом с собой, а мне достался свободный стул на противоположном краю стола. Так было всегда, и со временем я стала использовать это в своих целях: уходила быстро и тихо.

На столе в изобилии присутствовал майонез. Салаты, мясо и даже картошка были залиты этим соусом и щедро посыпаны тертым сыром. Под острым взглядом свекрови я положила пару ложек салата с крабовыми палочками и плеснула в стакан апельсинового сока.

— Что ты, Ирочка, ничего не ешь? Брезгуешь? — поджала губы Нина Сергеевна и нахмурила нарисованные брови. — Вы, поди, в ресторанах питаетесь, да по кафе гуляете. Богатые стали… И не пьешь ничего. Сок — он для того, чтобы водку запить...

— Мам, ну что ты наговариваешь. Все в порядке, все очень вкусно. Мы недавно из-за стола, поэтому не голодные, — пытался оправдаться Дима, но его никто не слушал: свекровь начала обсуждать с соседкой непутевое современное поколение, бросая на меня быстрые красноречивые взгляды. Я давно привыкла к этим муравьиным укусам, пропуская их мимо и не реагируя, чем еще больше заводила Нину Сергеевну. Да пофиг!

Стандартные тосты заглушались звоном бокалов, гости разбились на группы, обсуждая горячие темы, а я поглядывала на часы: прошло всего десять минут каторги.

— Димочка, а ведь я сегодня Алину встретила, — внезапно донесся голос свекрови. — Такая модная, красивая. С праздником меня поздравила, букет огромный подарила!

Она махнула рукой за спину, где на подоконнике стояла большая корзина белых орхидей.

— Поди тыщ десять стоит, не меньше!

— Мам, ладно. Зачем ты о ней?..

Мой муж явно чувствовал себя не в своей тарелке. Он ерзал на стуле и отводил взгляд. Я насторожилась. Знакомое имя резануло по сердцу хлестким ударом.

— Как зачем? Она из Питера вернулась, а до этого за границей много лет работала, опыта набиралась. Сейчас клинику свою открывает. Ты уже получил приглашение на работу? — глаза свекрови сверлили меня буравчиками, а голос сочился ядом. — И машина у нее такая огромная, белая, размером с нашу квартиру.

— Мам, прекрати… Хватит.

— Первая любовь не забывается, Дима. Нельзя отказываться от своей мечты. Если бы Алиночка не уехала учиться в Германию, как знать, кто стал бы твоей женой… И она тебя не забыла, так восторженно отзывалась о твоей работе…

— Мама!!!

Да куда там! Остановить разогнавшийся паровоз по имени Нина Сергеевна было уже невозможно.

— Что мама?! Ну что?! Сколько раз я тебе говорила…

Я не стала слушать, какую мысль моя дражайшая родственница пыталась донести своему непутевому сыну, вскочила с места, схватила сумочку и вышла из квартиры, не попрощавшись. К черту Версаль и все приличия!

— Ира, постой! Ты куда? — летело мне в спину, но я не оглянулась.

Теперь все стало ясно. Последний пазл лег в картинку. Первая любовь моего мужа вернулась в Москву, открывает собственную клинику в районе метро Ясенево и пригласила Диму на работу. Они общаются в мессенджере, встречаются в городе. И эта квартира… все понятно.

— Ира! Ира, вернись! Куда ты сорвалась? Нельзя так уходить, это невежливо!

Он все — таки догнал меня на улице и схватил за плечо, но я вырвалась, шипя, как дикая кошка.

— Отстань от меня! Вернись и отсиди за нас двоих! Благословляю!

— Ира!..

— Не трогай меня, Лебедев! Не прикасайся! — следы его рук оставляли на моем теле мерзкие следы. — Подруга?! Ты трус, Димочка!

— Да что ты…?

— Ничего! — я развернулась к нему лицом и шаг за шагом отступала назад, увеличивая дистанцию. Еще недавно любимое лицо сейчас казалось чужим и абсолютно отстраненным. — Подруга!? Спасибо, хоть свекровь просветила насчет подруги, раз у моего мужа не хватило мужества назвать вещи своими именами, — меня трясло. Руки ходили ходуном, а тонкие шпильки то и дело проваливались в трещины и цеплялись за неровный асфальт, грозя вывихом щиколотки. — Уходи! Оставь меня! Трус и лжец! Предатель!

— Я не предавал! Я не спал с ней, Ира!

— Не спал, Дима. Может быть. Не знаю, не уверена! Просто она терлась о тебя и размазывала помаду по твоей одежде… Какую мерзость ты притащил в наше семью…

— Ира, не нагнетай. Позже обо всем поговорим…

— Раньше надо было разговаривать. Теперь поздно!

Я развернулась и быстрым шагом вышла со двора, смешалась с людьми, идущими по проспекту. Он остался на празднике… на чужом празднике жизни. И хорошо. Сейчас я не могла ни о чем думать, нужно было время, чтобы прийти в себя и восстановить дыхание. В сумочке то и дело тренькал телефон, мессенджер разрывался от входящих сообщений.

«Ира, не надо принимать поспешных решений».

«Это не то, что ты подумала».

«Ира, я тебе верен. Люблю только тебя!».

"Мне нужна только ты и мальчишки. Все остальное не имеет значения".

Ложь.

Каждое слово — ложь!

Каждая буква — ложь!

Трус!

Отключаю звук, убираю гаджет. Хочу тишины… хоть немного. Спускаюсь в метро, вливаюсь в людской поток. Сейчас он для меня — белый шум. Характерный запах метрополитена, шарканье множества ног по каменным плитам, нарастающий шум приближающегося поезда… Море людей и я — одна из капель, до которой никому нет дела. Падаю на сиденье и закрываю глаза.

Finita la commedia!

Это развод. Других вариантов я не вижу… их просто нет. Раз за разом, день за днем любимый мужчина врал, изворачивался и умалчивал. Наши отношения, семья… Парни останутся со мной, в этом я была уверена, а все остальное мы будем решать через суд.

До квартиры я добралась на автопилоте. Сняла красивый костюм, влезла в любимые джинсы и футболку, собрала длинные волосы в высокий хвост. В родных стенах стало легче. Чтобы занять руки и не бродить бесцельно по квартире, занялась ужином. Плов — самое то, парни его любят.

— Ммм… вкусно пахнет! — мальчишки после тренажерного зала вернулись голодными и довольными. — Мам, ты уже вернулась? А почему так рано? И одна, а папа где?

Пока Юра плескался в душе, Алешка замер в дверях кухни, сканируя меня взглядом, так похожим на Димин. Парни были копией своего отца…

— Мама, у тебя все в порядке?

— Не совсем, сынок. Прими ванну, потом мы с вами поговорим.

Я решила не откладывать разговор в долгий ящик: мои сыновья стали свидетелем отъезда отца, его изменившегося поведения. Нет необходимости ждать возвращения Димы, он уже ни на что не повлияет.

Словно предчувствуя недобрые вести, они управились с делами за пять минут и сидели рядом со мной на диване. Настороженные, нахохлившиеся, собранные.

— Мам…

— Я буду подавать на развод, мальчики, — рубанула с плеча, без подготовки и хождений вокруг и около. — Вы…

— Мы знаем, мам. Это все из — за Алины… Слышали… — небрежно бросил Юрка, вскакивая с места. Его взрывной темперамент не позволял оставаться в покое, и меня это волновало. Как мой маленький нападающий воспримет ситуацию? А защитник Алешка? Конечно, он спокойнее и рассудительнее брата, но все же…

— Что вы слышали? — по спине пробежал холод. Я вспомнила, как пацаны резко отдалились от мужа после поездки на дачу, но не придала этому значения. Думала, что причина в том, что отец оттолкнул сына, а теперь выясняется это…

— Он разговаривал по телефону, — Юра выпятил подбородок и мотнул головой, — солнышком эту курицу называл… Мам, ты все правильно делаешь. Мы с тобой. Он предал нас, променял на чужую бабу.

Черт! В голосе сына звенела обида, а в глазах плескалась злость, и Алешка разделял эмоции брата. Подруга стала солнышком, отец потерял авторитет и уважение в глазах сыновей. Все еще хуже, чем я думала.

— Пусть сам катится в тот сарай, а мы тут останемся. Твоя работа, школа, спорт — все близко. Мы справимся, мам! — пробасил Алешка, шмыгая носом. Мальчишки облепили меня с двух сторон, похлопывали по спине и плечам, а я разревелась, как дура. Как слабая девчонка, получившая мужскую поддержку. Тяжелый тугой узел в груди медленно зашевелился, ослаб, легкие наполнялись кислородом, дыхание выравнивалось. — Ты только говори нам, что нужно, и мы все сделаем! И готовить, и убираться… ну ты сама знаешь.

Я знала. Спорт закалил сыновей, приучил к порядку, самостоятельности и дисциплине. В свои четырнадцать они могли дать фору любому старшекласснику в решении жизненных проблем.

Было почти восемь вечера, когда вернулся Дима. Парни сидели в комнате Юры и что — то тихо обсуждали, а я смотрела по канал «Мир дикой природы». Ну как смотрела — тупо пялилась в экран. Все мысли крутились вокруг предстоящего разговора с мужем.