Острые углы треугольника

=41=

Юра Тихонов

Там, на небесах, кто — то следит за нами, направляет по правильному пути. Ангел — Хранитель или как их еще называют? За мной точно приглядывают. Именно поэтому сорвался поздно вечером в магазин. Ноги сами несли меня вдоль домов, когда взгляд зацепился за знакомый старенький «Солярис», и сразу — стоп. Оказалось, что не в пельменях дело, а в том, чтобы наткнуться на машину. Ира, ее хозяйка, где — то здесь, неподалеку. Думать не пришлось: чуйка направила к крыльцу с яркой вывеской «Фортуна».

В полумраке зала, среди танцующей толпы и слепящих вспышек стробоскопа, я нашел свою женщину не сразу.

— Ира, приди в себя, — донесся сбоку незнакомый женский голос.

Пошел на него, на имя, и сразу понял, что не ошибся. Не хочу вспоминать, как двое мужиков разбирались между собой, кому достанется моя женщина. Одному помог, другому слегка подрихтовал фасад, в результате забрал Иру себе, вывел на свежий воздух. Сначала думал, что она выпила, но нет, не в этом дело. Глаза страшные: черные, зрачок залил радужку целиком. Взгляд призрака, а не человека.

Одной рукой перехватил ее за талию, практически уложил себе на грудь, другой набрал нужный контакт в телефоне. Долго ждал, успел всем Богам помолиться, чтобы помогли. Сработало.

— Жень, привет. … Да, я. Ты можешь сейчас подъехать?.. Да, на квартиру. Адрес помнишь?.. Нет, я трезвый, как стеклышко. Знакомой что — то подсыпали в напиток, нужно кровь на анализ взять и капельницу поставить. … Хорошо, жду.

Пока разговаривал, тонкие шаловливые ручки пробежались по моей спине, царапнули плечи. Горячо! Голодное до ласк тело завелось с пол — оборота, тем более — под пальцами любимой женщины…

Любимой… Когда Ира успела стать моей любимой? Где она живет, эта любовь? Из чего складывается? Сам не понимаю. Может, когда уставшие парни в раздевалке после матча устраивали созвон с матерью, делились эмоциями, а она отзывалась так, что весь оставшийся вечер братья фонтанировали гордостью и радостью. Или, когда я видел, как Ира обнимала сыновей с нежностью и любовью, не ставя им в укор то, что хоккей — это дорого и хлопотно? Или тогда, когда в глазах ее утонул, захлебнулся ее же болью, подставив свою грудь под маленькие кулачки. Юрка, сын, на тренировке пострадал, так я чуть инфаркт не схватил. Думал, что сдохну, но нет. Выжил, лишь седины на висках прибавилось. А может в тот вечер, когда она по громкой связи объясняла пацанам, что я — хороший тренер и настоящий мужик? Не знаю. Кажется, все кусочки пазла сложилось в одну картину.

Однажды во время соревнования незнакомый мужик набросил куртку на ее плечи, так у меня перед глазами красная пелена поплыла, на миг оглох. Матч идет, «Крылья» с серьезным противником бьются, а старшего тренера вырубило. Сердце — в хлам, в крови — толченое стекло, вены вот — вот вскроются от бешенного давления. Думал тогда, что Ира нашла себе мужчину, пока я с парнями возился. Боялся, что все про*бал, но обошлось.

Нежный взгляд, тихий голос.

— Юра, это просто куртка, ничего больше…

И снова можно жить. Дышать. Надеяться. Сейчас она в моих руках. Тонкая, нежная, уязвимая.

— Я так соскучилась, — прошептала, узнав меня в шумной толпе. Спряталась на груди, ладонями обжигала, дышала часто, как котенок. — Ты почему не приходил? Без тебя так плохо…

— Мне тоже плохо без тебя, — подхватил ее на руки и бегом домой.

Своя ноша не тянет, правильно говорят. Только в коридоре поставил Иру на пол, включил свет в прихожей.

— Ой, не надо. Глаза режет, — зажмурилась, сумку с плеча скинула на тумбочку, развернулась ко мне лицом и ошарашила. — Хочу тебя потрогать…

Химия в действии, чтоб ее! Мне почти сорок, но в тот момент думал, что сорвусь… Стоп — кран слетел, предохранители перегорели, когда ее пальчики пробежали по моей физиономии.

— Красивый… — ее тепло вбивалось в мою кровь, встраивалось в ДНК. Как теперь жить без этого? Тело трясло, мышцы спазмировали, когда ладошка оказалась на щеке, спустилась к скуле, наткнулась на двухдневную щетину. — Колючий, — фыркнула, привстав на цыпочки. — Поцелуй меня, только аккуратно, ладно?

Я даже среагировать не успел, как Ира уточнила: — От твоей бороды у меня завтра лицо красное будет… Раздражение…

Запомнил, учту на будущее. Смущалась, но за поцелуем тянулась. Отказать — значит снова не жить, поэтому поцеловал. Нежно, осторожно. Языком обвел нежные губы, мягко прикусил, а Ира напала. Внезапно атаковала, ворвалась в мой рот и устроила вакханалию. Я отзывался, погружаясь все глубже в водоворот ощущений, теряя контроль. Отвлекла поцелуем, пробралась руками под футболку. По коже бежит разряд тока, мышцы резко сокращаются, сердце заходится в тахикардии.

— М-м-м, — тихий стон любимой гремел набатом. Прикусила мой сосок, а потом подула и потерлась об него щекой. Огонь и лед. Спину прогнуло от наслаждения. Девочка, что ты со мной делаешь? — Какой ты чувствительный… Мне так нравится…

Ее ладонь легла на ширинку, а там и так все колом стоит, на волю рвется. Стонал, балансировал на краю, вернул ладонь себе на грудь. Не удержался, меня унесло! Сгреб девочку в охапку, трясущимися руками освободил от комбинезона и едва не заревел от ярости… Идиот! Я же не справлюсь!

Нас двое. Сросшиеся, как сиамские близнецы. Не телами, душами. С трудом добрался до ванной, схватил халат и завернул Иру. Спеленал, как младенца, к груди прижал. Дышать. Срочно. Пока сердце грудную клетку не расколошматило, пока тень контроля мозг не покинула. Все у нас будет, но не сейчас. Завтра вспомнит — пожалеет, да и я себя не прощу. Терпи, Тихонов! Ты — мужик, так возьми себя в руки! Адскими усилиями, стирая зубы в крошку, беру ситуацию под контроль.

Надеюсь, что теперь буду только отдавать. Всего себя отдам этим нежным тонким пальчикам, горячим ладоням, нежным губам и обжигающему взгляду.

Звонок домофона — как послание из параллельной вселенной. Женька приехал. Зашел в квартиру, хмыкнул, моментально оценив мое взвинченное состояние.

— Горячая девочка…

— Лучше молчи…

Пока друг мыл руки и готовил в спальне капельницу, я укачивал Иру, отвлекая короткими поцелуями. Тело вибрировало от накопленного напряжения, мышцы — как канаты, на разрыв, до хруста, вены на руках вздулись, в паху все окаменело.

— Я ей легкое снотворное вколю, чтобы уснула, иначе она тебя замучает.

Женя — мой давний друг, спортивный врач, с капельницами и шприцами на «ты». Бодрящие химические коктейли — не редкость в мире спорта, поэтому и тут ничего нового. Набрал пару пробирок крови из вены, ввел катетер в вену левой руки и поставил укол в плечо. Хотел сделать в ягодицу, но я не позволил. В плечо тоже можно, подействует.

— Подержи ее, пока не уснет, а потом можно положить на кровать.

— Спасибо, друг, — Ира ерзала у меня на коленях, терлась, стремилась выпутаться из халата, а я опять начинал закипать. Боюсь, что сольюсь прямо в белье, как малолетка.

— Тебе тоже укольчик успокоительного? — ехидничал Женька, заметив мое состояние. — Ну или давай я ее подержу.

— Обойдешься, Северов, — просипел сквозь стиснутые зубы. — Она моя. Сам справлюсь.

— Ну ладно, как скажешь. Тогда терпи, лекарство скоро подействует. Приятной ночи, герой — любовник.

— Да пошел ты…

— Уже ухожу. По результатам анализов пришлю информацию на почту.

— Договорились.

Женя ушел, замок на двери звонко щелкнул. Мы снова вдвоем. Жарко… Мне бы сил…

Ира завтракала, а я вспоминал события этой ночи. Хорошо, что столешница скрывала мое состояние… Я опять готов, снова хочу.

— Надеюсь, я к тебе не сильно приставала? — прошептала красавица, заливаясь румянцем смущения.

— Не сильно, но активно. Мне понравилось.

Ни за что не скажу, как она меня плавила, терзала, как мы бешено целовались, теряя контроль, скользя по краю. Не хочу смущать, поэтому смягчил краски. И вдруг…

— Хреновая из меня Мата Хари…

Расстроилась, отвернулась, глаза спрятала. Ей плохо, а у меня в груди свербит и ноет. Ну уж нет! Такого я точно не допущу!

— Ты лучше всякой Маты, поверь…

Влажные волосы рассыпались по плечам, запах ее тела — мой наркотик, а взгляд — якорная цепь. Вляпался ты, Тихонов! По самые гланды застрял в этой женщине! Я уже не могу говорить, только рычу, с трудом выталкивая воздух из легких.

— Да? Иррра…

Вместо ответа она схватила край моей футболки и потянула вверх, а у меня перед глазами плывут флешбэки прошлой ночи.

— Красивый… — прошептала, скользя руками по шее, ноготками очертила ключицы. Я стиснул зубы, вновь подставляясь сладкой пытке. Дубль два. Выдержу.

Все началось с поцелуя. Я старался быть нежным, но Ира — торнадо, которая снесла все благие намерения. Халат, белье — все в сторону. Никаких барьеров! Обхватила ногами мои бедра, прижалась к паху.

— М-м-м… Юра… — тихий полу — стон, полу — всхлип. И закружилось…

Горячая, нежная, влажная, она билась в моих руках, откликаясь на прикосновения, выгибалась в пронзающих спазмах, стонала мне в губы. Мы идеально совпадали друг для друга.

— Мгм… — давился воздухом, когда она взяла меня себе. В себя. — Ирра…

— Мой, — выдохнула, привыкая. Замерла, принимая меня всего, до самого основания.

— Моя, — отозвался и аккуратно толкнулся, не отрывая взгляда от распахнутых глаз, разметавшихся по подушке волос. — Моя любимая женщина…

Почувствовали друг друга и сорвались с обрыва. Полетели, наращивая темп, чтобы задохнуться на пике наслаждения, замереть в стратосфере, царапая сухое горло разряженным воздухом. Рассыпаться на тысячу сверкающих осколков и обрести новых себя в объятиях друг друга.

Пьянящий аромат плыл по спальне, ритм сердец постепенно приходил в норму. За окном — август, Москва, между нами — любовь. Важно только последнее.

— Юра… — Ира расслабленно лежала на моей груди, гуляя ладошкой по моему лицу. Приятно, нежно, успокаивающе. — Я…

— Тихо, — прикрыл пальцами зацелованные припухшие губы, шумно вдохнул запах ее волос. — Все хорошо, отдыхай.

Любимая женщина восприняла совет по — своему: уселась мне на бедра и начала бесстыдно рассматривать, а затем отправила пальчики в воспламеняющее эротическое путешествие по моему телу.

— Такой отзывчивый, — довольная произведенным впечатлением, она присвоила меня себе. Поработила, подчинила, укротила, забирая мое пламя. — Горячий… Мой. Любимый.

Я помогал, поддерживал, откликался. Мы вновь взлетели, но на половине пути я перехватил инициативу. Изучал темп, вел к вершине, страховал в полете, наслаждался ее влагой, чтобы подарить своей женщине несколько ярких всплесков наслаждений.

— Да-а-а… — всхлипнула Ира, выгибаясь в мощном спазме. Я догнал ее через несколько секунд, через пару движений обрушился следом, удерживаясь на локтях. Тело трясло в судороге, острой, на грани боли и экстаза. Не хотел покидать свою женщину, разрывать связь между нами. Я все еще с ней. В ней.

Возможность дышать и говорить медленно возвращалась. Мы снова в этой Галактике.

— Соленый…

Она лизнула кожу на моем плече и улыбнулась. Влажная, расслабленная, с сияющими глазами и растрепанными волосами. Счастливая. Я не остался в долгу и провел языком по ее щеке, зацепил чувствительную мочку уха.

— И ты тоже соленая. Вкусная. Одуряющая.

Я перекатился на бок, подтянул поближе любимую женщину и замолчал. Счастье любит тишину. Ира устроилась поудобнее на моей руке, закинула ногу мне на бедро. Знаю, что теперь принадлежу ей, а она — моя.

Часы на тумбе отсчитывали мгновения, минуты. Август. Воскресенье. День, когда мы познали друг друга.