Острые углы треугольника

=7=

Мой муж. Хороший или плохой, но он стал частью моей жизни, эмоций, ощущений. Несколько дней я не свожу с него глаз. Всегда на виду, каждую минуту — рядом, никуда не отлучается надолго, и даже телефон молчит.

— Я соскучился, Ир, — шепчет, закрывая за собой дверь в ванную. Парни уже спят, на часах почти полночь. — Моя любимая…

Стискиваю зубы, чтобы не застонать от хриплого голоса, а горячие крепкие руки уже пробрались под футболку, легко поглаживают живот, рисуют на нем круги и спирали, зажигая томление, пробуждая спящее внизу желание. Дима играет на моем теле, как на хорошо изученном инструменте. Каждое движение рождает новый аккорд, вырывает из горла тихий всхлип, который он ловит губами. Нежный поцелуй переходит в яростный, ласка переплавляется в страсть, движения становятся резкими. Одежда летит в сторону. Подхватив меня за бедра, усаживает на стиральную машину.

— Шире, — коленями раздвигает мои ноги и… мир прекращает существовать, остаются лишь огненные всполохи перед глазами, а потом… Он взлетает и финиширует в одиночестве, оставив меня на разгонной полосе. — Ира… я не понял…

Сипит, открыв глаза, сотрясаясь в сладких спазмах, а я изо всех сил отталкиваю разгоряченного мужа и всхлипываю, закрывая лицо руками. Внутри закипает бешенство, клубится ярость.

— Что ты не понял, Лебедев?! Реализовал влажную фантазию! — глухой вой разрывает горло. — Глаза закрыл, ее представил. Так?! Тискаешь одну, а видишь другую, потому и не почувствовал меня! Вон отсюда, гад!!!

Он так ошарашен, что не может скрыть изумления и… раскаяния! Я права! Твою мать!

— Не потянул двоих женщин, Дима! Просто друг… Мерзость!

Последнее слово — одно для сладкой парочки и их отношений. Выталкиваю его голым из ванной и закрываюсь на замок. Врубаю душ на полную мощность, встаю под горячую воду. Тру кожу мочалкой, ароматным гелем смываю с себя запах мужа, уничтожаю следы его страсти, но уже ничего не могу сделать со своей памятью, в которую эти несколько минут впечатываются намертво.

Я проигрываю, сдаю позиции по всем фронтам.

— Прости, Иришка. Я не хотел… — Димка тянется ко мне, когда вхожу в спальню, но я обхожу его по дуге и молча падаю на кровать. Комментировать произошедшее нет ни сил, ни желания. Тяжело вздохнув, он уходит в ванную. Вспоминаю недавний ночной разговор с Леной.

— Было бы проще, если твоему Димке просто страсти в постели не хватало. Если, как ты утверждаешь, он и правда влюблен, то тебе нечего предложить, Ир, — я с подругой любовалась на закат из нашей спальни, в которой осталась одна. — Игру гормонов ничем не заменить и не перебить. Такой тихий рейдерский захват, похожий на онкологию. Никто не знает, где и почему появилась первая клетка. Затем их становится все больше и постепенно рак прорастает метастазами по всем органам, забирая жизнь.

Я понимала, о чем говорит Ленка, вспоминала свою влюбленность. Ее слова были жестокими, но справедливыми. В эту ночь я засыпаю, так и не услышав, когда Дима вернулся из ванной. Может он нарочно там задержался, а может делился с Алиночкой произошедшим фиаско. Не знаю… внезапно мне стало все равно, что происходит.

Утром следующего дня муж старался не встречаться со мной взглядом, а я и не претендовала на объяснения. Поговорили уже, хватит. Рабочие будни летели, как перекати — поле, тихо и незаметно, а я не успевала оглядываться. Мы почти не разговаривали, и лишь в душе нарастало напряжение.

— Буря. Скоро грянет буря.

С какого перепуга на память пришла строчка из классики, я не знала, но вот…

— У меня для вас сюрприз, — выдал Дима в субботу за завтраком. Еще сонные сыновья гремели тарелками, шумел чайник, из комнаты парней доносился бодрый рэп. Услышав заявление мужа, я вздрогнула: с некоторых пор экспромты в его исполнении вызывали у меня тревогу.

— После завтрака я вас кое — куда отвезу…

— Пап, куда? Надолго? — нахмурился Алешка. — Мы с парнями договорились в тренажерке встретиться.

— Успеете. Обратно на метро поедете, а мы с мамой отправимся на день рождения вашей бабушки.

Моя свекровь — дамочка та еще. С первого дня, когда Дима познакомил меня с Ниной Сергеевной, я увидела в ее глазах разочарование. Ну как же так, единственный сын — перспективный хирург, нашел себе в пару простую медсестру. Неамбициозную, из рабочей семьи, у которой из приданого была сменная одежда и три пары обуви.

— Димочка, ты бы не спешил с женитьбой, — заявила она в день нашего знакомства, глядя мне прямо в глаза. — Посмотри внимательнее по сторонам, выбери себе невесту получше. А самое главное — предохраняйся, сыночек. Дети по рукам и ногам связывают и требуют очень — очень, — она закатила глаза в потолок и громко цокнула, — очень много денег.

— Мама, я люблю Иру. Мне не нужна другая, — легко отмахнулся Димка и прижал меня к своем боку. — Мы будем счастливы, не волнуйся. А дети… всему свое время.

В то время я была счастлива, летала на крыльях любви, а мой муж стал опорой в жизни и надежным плечом. С Ниной Сергеевной мы установили «водяное перемирие», не высказывали друг другу явных претензий и не вступали в открытый конфликт.

— Мамой меня называй, — заявила свекровь, когда мы покидали квартиру Лебедевых. — Так будет лучше.

— У меня одна мама, Нина Сергеевна. И это — не вы, — отрезала я тогда. Больше к этому вопросу мы не возвращались, но всякий раз во время общения свекровь не упускала возможности указать на мое несовершенство в роли жены и матери.

— Димочка мой выглядит плохо, совсем ты его не кормишь. Поди, полуфабрикатами питаетесь, — заявляла она, целуя сына при встрече, а мне небрежно кивала. — А парней своих раскормила, как на убой. Я на фото видела, сын показал.

Внуков Нина Сергеевна предпочитала разглядывать лишь на фотографиях, и парни отвечали взаимностью. Доказывать что — либо и оправдываться я не пыталась. Глупо бисер перед свиньями метать, безнадежно. Димка сам отвечал на наезды матери, а я вновь получала колючий взгляд и кривую усмешку. Свекр — мужчина тихий и безропотный — права голоса в семье не имел. Временами я с трудом вспоминала его имя. Иван Никифорович. Он был безмолвным приложением к роскошной трехкомнатной квартире, как тень отца Гамлета — к замку Эльсинор.

Покрутившись перед зеркалом, я поправила жакет брючного костюма и подкрасила губы бесцветным блеском. Можно было ехать.

— Красотка, — улыбнулся Дима, стоя рядом и заглядывая в глаза. С момента провальной близости в ванной комнате прошло несколько дней, но желания возвращать общение в нормальное русло у меня так и не появилось. Я молча взяла сумочку, проверила наличие ключей, карты и телефона и вышла из квартиры. Парни уже сидели в Мурано, выдвигая предположения о природе «сюрприза».

— Ты так и не написала заявление на увольнение? — Лебедев открыл дверь и подождал, пока я займу место в авто. — Время идет.

— Не написала. Куда уходить? У нас ипотека, если ты помнишь. Мы не можем себе позволить сидеть без работы.

— А мы и не будем…

— Ладно, Дим. Хватит. Мы это уже обсуждали. Вези, показывай сюрприз.

Наша квартира находится недалеко от метро Тушинская, это северо-запад Москвы, а до точки назначения мы ехали почти полтора часа.

— Пап, ты нам экскурсию решил провести? Так скучно, — бубнил нетерпеливый Юрка. — Че мы тут не видели?

— Уже почти приехали. Пять минут потерпите.

Обещанные пять превратились в пятнадцать с учетом субботних пробок. Наконец, Мурано замер перед одной из обшарпанных хрущевок, и мое сердце заледенело в дурном предчувствии.

— Выходите.

— Дим, куда мы приехали? — я едва не навернулась на высоких каблуках, попав ногой в глубокую выбоину. Третий подъезд открылся безо всякого ключа: домофон и доводчик были сломаны. Третий этаж. Обитая черным дермантином допотопная деревянная дверь, связка ключей в руках мужа.

— Бл. ь!

— Входите!

Щедрым жестом Дима пригласил нас в тесную прихожую, куда просто невозможно было уместиться всем сразу.

— Маааам… — протянули парни одновременно. — Это че за?..

Конура? Дыра? Развалины? Они не стали уточнять. В нос ударил специфический запах старого заброшенного помещения. Кислый, липкий, он оседал в легких и, кажется, впитывался в кожу. Трешка с малюсенькой кухней и раздельным санузлом. Под ногами скрипят рассохшиеся доски, со стен уныло свисают остатки обоев, а с потолка — бахрома отслоившейся штукатурки. Повсюду — разруха и уныние.

— Дим, поясни.

Я без сил прислонилась к косяку. Наверняка на спине останутся следы пыли, но ноги не держали. Кажется, я уже догадалась…

— Я купил нам новую квартиру.

— Новую? Пап, ты прикалываешься? — заржал Юра. Его смех гулким эхом пронесся по углам, отдаваясь в моей голове началом мигрени. — Тут же все выносить нужно…

— Купил? Сам? Один? Ни с кем не посоветовался?

— Ну да. Отсюда до нашей новой работы — пять минут на машине, — бодро отозвался Дима, распахивая форточку, у которой тут же отвалилась одна из петель. — А если дом попадет под реновацию — получим новое жилье. Это выгодно, Ир.

— А деньги?

— Со счета. Мы же откладывали, ты забыла?

Я прекрасно помнила. Мы планировали со временем купить еще одну квартиру для одного из парней, а потом разменять трешку на двушку с доплатой и вложиться в жилье для второго сына. Но чтобы вот так… У меня перед глазами поплыли разноцветные круги…

— Дим, ты с ума сошел? В ремонт этого сарая нужно вложить бешенные бабки. Менять надо все, включая проводку. И трубы тут все старые… Ты чокнулся? И кто тебе разрешал купить этот хлам без согласования с семьей?! — я была на грани срыва. Парни прогулялись по комнатам и вернулись в тесную прихожую. Кажется, у них тоже были вопросы.

— Пап, а трешку на трешку менять, да еще в таком состоянии, — в чем смысл?

— Смысл в цене, Юрий!

Когда Димка называл сыновей полным именем, значит он злился. Только на кого в этот раз? На ребенка из — за вопроса или на себя?..

— Отменяй сделку, — прошипела я, вылетая из квартиры и отряхивая плечо, испачканное побелкой со стены. — Я тут жить не буду.

— Я уже получил свидетельство о праве собственности. Сделка закрыта.

— От школы далеко, от клуба — еще дальше, — бубнил Леша, спускаясь по стертым ступеням. — Нафига все это?

— Интересно, кто тебе посоветовал купить этот хлам?

— Один умный человек, Ира. Ты просто сейчас не понимаешь. Вот сделаем ремонт…

— Нет, Лебедев! Я в этот сарай вкладываться не намерена! Ты купил — переезжай, ремонтируй и живи! — отрезала я, стараясь удержаться в рамках нормативной лексики. — Советчик, поди, не живет в таких условиях, правда?

На кончике языка крутилось одно имя, но я точно знала: если произнесу его — сорвусь и взорвусь. И вот тогда все решится окончательно и бесповоротно.

— Не живет. Квартиры в новостройках в этом районе стоят бешенных денег, Ир. Нам не потянуть.

— А этот сарай мы потянем? Ничего лучшего твоя семья недостойна?

— Ну, знаешь, — повысил голос мой не — благо — верный, — я считаю, что вы просто не оценили мое приобретение по достоинству.

— Где они, достоинства? — хмыкнул Юрка. Мы уже вышли из подъезда. Дверь со скрипом захлопнулась, словно отрезая светлое прошлое от одного из нас. И, кажется, я знаю, кто будет этим человеком. — Ладно. Пап, мам, мы поехали в тренажерку. Где тут ближайшее метро?

— Ясенево. Выходите на проспект, затем направо. Десять минут и увидите метро.

Я в шоке наблюдала за уходящими сыновьями. Парни тихо переговаривались, бросая на нас короткие взгляды. Они, как и я, впечатлились сюрпризом отца, но суббота приготовила мне еще парочку новостей…