От судьбы не уйдёшь

Глава 10

Натягиваю слитный купальник обратно кое-как; не с первого раза попадаю дрожащими ногами в дырочки. Со стороны выгляжу очень комично, напоминаю неловкого слонёнка, пытающего влезть в маленький кусочек ткани.

Пошатываюсь, как пьяная, не могу стоять на ногах, они не слушаются меня. Дело ухудшает насмешливый взгляд проклятого Эмира, который прожигает во мне дыру.

Одевшись, я продолжаю мяться на месте, не решаюсь даже посмотреть ему в глаза. Ужасно угнетает его вседозволенность, всей своей царской персоной он показывает, что все в его власти, от его зелёного ока ничего не укроется. Ничто не останется незамеченным.

Его царский прищур заставит любого стушеваться в его присутствии.

Его глаза скользят по моему телу, оставляя невидимый след, который покалывает от нарастающего жара.

— Пойдём. — властно командует он, когда я заканчиваю.

— Куда? — голос становится хриплый, горло саднит.

— Без лишних вопросов.

Его ноздри так мощно раздуваются, что физически ощущаю, как он вбирает весь воздух в себя из комнаты. Тёмные волосы растрепались и несколько прядей упали на глаза и нос, придавая томности выражению лица и хищности взгляду.

Ахмед был красив бесспорно, трудно не заметить этого, не обратить внимание на его четко очерченные черты лица. Он вместе с молоком впитывал надменность, властность и упрямство. Это было написано у него на лбу в каждой благородной морщинке.

У меня не было сил с ним спорить и противиться. Любое моё сопротивление только ужесточает этого мужчину. Стоит попробовать изменить тактику.

Аль-Мактум практически вытаскивает меня из домика для гостей на улицу.

У входа продолжают стоять его охранники в напряженных позах в неформальной одежде. Они со стороны напоминают серфингистов, которые просто остановились и не шевелятся.

При виде их стыдливо краснею. Даже прокусываю щеку от негодования. Конечно же, они понимают, чем мы занимались с Аль-Мактумом. И от этого мне становится не просто неловко, гнев сжирает меня изнутри.

Собираю остатки своей гордости и делаю невозмутимое лицо.

Думала, что Аль-Мактум вернётся к своим друзьям, чтобы полапать еще немного девочек по вызову, но он ведёт меня дальше в отдаленную часть пляжа. Игнорирует крики в нашу сторону, девочки не могут без своего царька. Шлюхи улюлюкают как стадо голубей. Противно до тошноты.

Крутят упругими задницами и машут ему, но Ахмед даже бровью не ведёт в их сторону.

Проходя мимо гуляющей толпы встречаюсь с Амином взглядом на долю секунды. Всего пара мгновений, но ощущаю исходящую от него ненависть. Парень изменился, приветливость улетучилась. Глаза стали почти чёрными, прожигает меня.

Я прижимаюсь к Ахмеду, стараюсь ощутить его внутреннюю силу.

Вдалеке растут мангровые деревья, впивающиеся своими прекрасными корнями в песок. Они образуют зелёный шатёр, в котором царит прохлада, посреди жаркого дня. Сначала мне кажется, что это оазис. Идеальные листочки лишь слегка колышутся от дуновения ветра.

Здесь так красочно, что даже забываю об обстоятельствах, приведших меня сюда. Зелень листьев, белоснежный песок и изумрудная вода океана вызывают цветовой диссонанс. На Мадагаскаре все такое яркое, будто нарисованное. Я впадаю в экстаз.

Как же красиво и романтично. Вот о чем я мечтала. Насладиться настоящим Мадагаскаром.

Ахмед выпускает меня и я делаю несколько самостоятельных шагов, чтобы рассмотреть все. Пляж девственно чист, не тронут практически человеком. Кажется, что мы на необитаемом острове, сюда даже не доносятся голоса гостей Эмира.

Только мы.

Ахмед садится прямо на песок в тени, облокачиваясь о мангровое дерево, увлекая меня за собой и усаживая к себе на колено. Удобно расположившись, чувствую его агрегат, приходящий в боевое действие от моих случайных поерзываний вблизи него.

Несмотря на ту близость, которая у меня уже была с этим грубым мужланом, все равно ощущаю неловкость от прикосновений с его разгоряченным телом. Аль-Мактум выкован из сверхпрочного металла. От жары проступило несколько капелек пота на его теле, они не дают мне покоя. Так и слежу за тем, как они скатываются по его накаченному торсу.

Несмотря на грубость и отвержение Аль-Мактума, как человека, моё тело жаждет его как мужчину. Скорее всего меня притягивает жажда аферы и чего-то сказочного. Как-никак он принц, пусть и не добрый и не белом коне. Он скорее отрицательный персонаж на стороне тьмы.

— Расскажи мне о себе, Виктория из Брянска. — он смотрит на меня мягче, почти с нежностью, что, наверное, уловка, чтобы расположить к себе. Пока выражение лица дурманит, рука нахально тискает мой попу.

Я уже практически привыкла к его акценту и не замечаю его даже. Даже к его повадкам привыкла, он не будет ждать моего разрешения, просто сделает так, как ему хочется.

Даже не сопротивляюсь. Это бессмысленно, а во-вторых, его поглаживания вызывают такую сладость во всем теле, что трудно заставить его прекратить. Раньше я не встречала таких мужчин, как он. Точнее, обычно парни в институте были более сдержанные, было пару мажорчиков, но они были больше нахальные и тупые, не похожи на него. А со взрослыми мужчинами я никогда не общалась, мне не были интересны дяди по старше, как некоторым девочкам. Мои фантазии заканчивались желанием поцелуя с Глебом.

Глеб. Раньше я думала, что влюблена в него. А сейчас понимаю, что была влюблена в мысль о страстном романе. Глеб еще совсем мальчик, который ждёт от меня первых шагов ему на встречу. Теперь его робость меня раздражает.

— Зачем? — все же упрямлюсь, но уже ради приличия, чтобы не терять марку. — Какая разница кого насиловать?

— Тебя кто-то насилует? — он недобро усмехается, удивленно расширяя глаза, делая вид, что шокирован. Только его руки придерживают меня за талию и обтирают о свой каменный стояк.

Уже понимаю, что это игра.

— Меня планируют изнасиловать, взять силой. — выдавливаю я, вытягиваю руки и пытаюсь оттолкнуть его.

— Кто он? Оторву ему руки! — Ахмед делает еще более удивленное лицо.

— ТЫ! — указываю на него пальчиком и улыбаюсь как дура. Стоило ему стать улыбчивее и мой мозг растёкся лужицей.

— Ты знаешь, что такое взять силой?

— Заставить сексом заниматься принудительно!

— Вот именно. Принудительный секс, это когда женщина плачет и абсолютно сухая, ее можно порвать при отсутствии смазки. Но когда она хлюпает, стонет и дрожит… мне кажется, она просто набивает себе цену.

Я даже задыхаюсь от такого наглого заявления, толкаю в его грудь кулаком, вызывая новый приступ смеха у него. В ответ на моё возмущение он лишь отодвигает трусики и трет пальцем клитор, растирая выступившую смазку; так он намекает, что я теку и хлюпаю для него.

Пытаюсь отстраниться, но у меня не получается, он лишь крепче прижимает меня к себе. Мои ноги разъезжаются в разные стороны и я буквально восседаю просто на нем.

— Как так получилось, что ты приехала сюда с тюфяком, который даже не завалил тебя? Или Вы занимаетесь только анальным сексом? — кто о чем, а грязный все о бане. Видимо это все, что его интересует. Эмир и сам сказал, что я ему нужна только для коллекции. Ему нравится приобретать разных женщин, я просто одна из многих.

Этот мужчина даже не может предположить, что кто-то из женщин может воздерживаться от беспорядочных половых связей.

— Не твоё дело! — буркнула я, моё хорошее настроение улетучивается.

— Нет, моё… — рычит Аль-МАктум насаживая меня на себя сильнее. — Я хочу знать, кто был в тебе.

— Не было никого… — сдавленно бормочу я, почему-то стесняясь этого.

— Это хорошо, что не было. Я буду первым… Везде… — с этими словами он подминает меня под себя, укладывая на горячий песок. Широкие ладони скользят по моему телу, пробуждая мой внутренний вулкан. Он уже искрит, горячая лава растекается моим венам. Будоражуще.

Даже не хочу думать, что он подразумевает под «везде».

Контраст наших тел, цвета кожи дурманит меня, в голове проносится сравнение: мы как Луна и солнце, горький кофе и молоко, как черно-белые полоски у зебры. Непроизвольно провожу рукой по загорелой с золотистой корочкой кожей. Пальцы подрагивают от страха.

Боже, что я творю?

Мое любопытство Ахмед расценивает как зелёный свет. Горячие, полные губы накрывают мои, ставят печать, после чего он слегка прикусывает мою нижнюю губу, чувственно ее трепет. Аль-Мактум целует меня, до боли всасывает мой язык и заключает в плен, пытает меня. Применяют силу даже в поцелуи, навязывает свои правила.

Все моё тело становится сплошным оголенным нервом, по которому бежит искрящий ток. Загораюсь. Поддаюсь тяжести его тела и расставляю широко ноги, мне просто необходимо его чувствовать. Член самого Эмира упирается мне в лоно, готовое ворваться в меня, наполнить и лишить девственности.

И черт…

Кажется, я не против …

— Мне страшно. — честно говорю я. Не боюсь боли, всем известно, что в первый раз может быть неприятно. До усрачки боюсь дальнейшего, что взбредёт ему в голову.

— Не стоит бояться. — смеется Ахмед. — Будешь просить еще и еще. Умолять будешь…

Он нависает надо мной, чувствую тяжесть его тела, рифлёные мышцы, он касается губами моих губ, его челка касается моего лба, щекочет до мурашек на ногах. Непроизвольно отмечаю, какие у него длинные и густые ресницы, придающие чувственности взгляду, как в зеленом омуте не пляшет дикий огонь.

— Не сопротивляйся. Все равно возьму, вопрос в том — как. — расцениваю его слова как предупреждение. Мой первый раз может быть почти нежным, или же жестким, если буду сопротивляться.

Ахмед приспускает тесёмки моего купальника, открывая холмики грудей. Он неторопливо поглаживает пальцем ореолы, играет со мной. От его прикосновений биение моего сердца спускает вниз, дико стучит и пульсирует где-то между ног. Рвано дышу, глотая воздух как рыбка.

— Красивая… — тянет он. — Аллах сохранил тебя для меня…

Тело немеет и не подчиняется мне, пугливо смотрю него, как баран на заклании. Сглатываю и облизываю пересохшие губы.

— Закинь на меня ноги. — хрипло говорит он в ухо, сжимая грудь и спускаясь к шее. Я подчиняюсь, уже не соображая, просто отдаваясь во власть его командному тону. — Возьми в руки мой член…

Запускаю руку в его шорты, обхватываю толстый ствол и сама начинаю двигать ладошкой вверх-вниз, догадываясь о его желании. Прижимаюсь писечкой к нему, потираюсь, чувствуя животную тягу.

Ему все мало…

Ахмед не смеется надо мной, просто целует как маленькую девочку, поощряет моё хорошее поведение. Шлепает грудь, заставляя ее колыхаться, она краснеет.

Одна его рука спускается между моих ног, дотрагивается до мокрого клитора. Он прижимает его большим пальцем, вызывая импульс физической боли. Я хочу большего, ощущаю пустоту.

— Ты будешь моей. — утвердительно говорит он и добавляет что-то на арабском. Звучит очень волнительно и красиво.

— Человек не может никому принадлежать. — слабо говорю я. — Рабства больше нет, каждый сам себе хозяин… НУ, и может быть немного папы и мамы…

Ахмед проскальзывает пальцами в моё лоно и задаёт темп, не переставая выписывать круги вокруг клитора большим пальцем. Шероховатые пальцы растягивают внутри нежную плоть, заставляя меня выгибаться и извиваться под ним. С моих губ срываются стоны, которые я не смогу сдержать.

— Хватит нести ересь. — с усмешкой говорит он мне в губы. — Я ТВОЙ ХОЗЯИН. Ты принадлежишь мне…

Он набрасывается на мои губы и в такт пальцам начинает трахать языком мой рот. Мысли в голове крошатся в винегрет, есть только его пальцы и сводящий меня с ума поцелуй.

Я разрываюсь на молекулы и атомы, тело становится невесомым. Крепче обхватываю ногами Ахмеда, прижимая его к себе, стискиваю член ладошкой, который продолжает пульсировать. Меня накрывает оргазм. Прижимаюсь к нему, ища защиты, цепляюсь, оставляю царапины ногтями, утыкаюсь носом в мощную шею.

— Ахмед… — не понимаю, как бормочу его имя.

Эмир достаёт пальцы из меня и облизывает их, вызывая во мне новую волну возбуждения. Это было так пошло.

— Моя очередь… — Он сжимает мою ладонь своей и направляет движения, наблюдаю за розовой головкой и снова облизуюсь, вспоминая как несколько минут назад она была в моем рту. — Хочешь еще пососать?

Вздрагиваю и краснею, он лишь смеется. Белое семя вырывается и заливает мне руку и ногу. Аль-Мактум лишь шумно дышит, продолжат наблюдать за мной. Когда последние капли спермы стекают из его члена, он подносит мою ладонь к его лицу.

Смотрю на него как зачарованная.

Я не сделаю это… но слова заостряют в горле. Эмир давит на меня, сжимает мой грудь сильнее, зажав сосок между пальцами.

Сжимаю губы и наивно качаю головой. Почему-то не могу переступить через этот порог.

Ахмед поднимает руку, поглаживает мою пухлую щечку, протискивает палец в рот, заставляя почувствовать вкус моей смазки.

— В сексе не должно быть стеснения. — говорит он и я посасываю его палец, закрывая глаза в поисках чувства стыда, которое к моему удивлению не наступает. Ощущение только сытости. — Давай… будь хорошей девочкой…

Я слизываю его терпкую сперму с моей руки. Когда заканчиваю, Ахмед наклоняется и целует меня в губы.

— Пойдём охладимся. — он переходит на шёпот и поглаживает меня по затылку, как маленького ребёнка. — Дикарка…

Не успеваю сказать и слова, как он снова тащит мой купальник вниз с такой силой, что малейшее мое сопротивление заставит его разойтись по швам. Ничего не остается, как в испуге оглядываться по сторонам. Вдруг нас кто-то увидит?

— Сюда никто не придёт. Я уже сказал — не люблю, когда за мной наблюдают. — Аль-Мактум безошибочно угадывает мои мысли.

Он тоже раздевается до гола и я ахаю, стараясь скрыть своё восхищение, хотя у меня это слабо получается. Он сложен как Бог, чувствуется что-то царское в каждом сантиметре его загорелого тела. Не нахожу у него полосы на теле от шорт, этот араб всегда загорает в костюме Адама.

У него на груди красуется татуировка. Анубис и что-то еще. Не знаю арабского. Выглядит очень красиво.

— Это мой герб. — говорит он.

— Красиво, но почему Анубис?

— Мой предок хотел быть таким же сильным и не бояться загробной жизни.

С восхищением смотрю на голову чёрного пса с зелёными глазами, он напоминает мне Аль-Мактума.

— Можешь дотронуться. — он точно змей искуситель.

Я не решаюсь дотронуться, прячу руки за спиной.

Эмир снова смеется. Его член, который все еще внушительных размеров покачивается в разные стороны. Кажется, что он никогда не падает.

Мы будем купаться голыми.

От этой мысли мои соски твердеют. Я краснею, но не от смущения, что стою голышом перед ним, а от того, что жадно рассматриваю его с нескрываемым интересом.

— Догоняй. — кричу я и срываюсь с места, бегу со всех ног к бирюзовой кромке, желая поскорее скрыться от наглого взгляда и прогнать накативший жар.

Ахмед нагоняет меня, подхватывает на бегу и заносит в воду, сжимая руки вокруг талии. Чувствую себя такой крошечной и слабой. Непроизвольно урчу. Все мои чувства обостряются. Оказывается, в моем теле столько чувственных точек. Никогда раньше не подозревала о них.

Все тело вибрирует, я словно музыкальный инструмент в руках музыканта, на какие струны нажмёт — такую мелодию и сыграю. Аль-Мактум умеет играть, у него дар, настоящий маэстро. Он еле касается, а я трепещу.

— Ты со всеми плаваешь голый?

— Я всегда плаваю исключительно голый. — его слова вызывают во мне улыбку, которая разрастается, когда он касается моей груди. Его жесткие и требовательные прикосновения заставляют меня прогнуться, непроизвольно прижаться к его спине.

С губ срывается стон.

Начинаю понимать подругу, которая сходит с ума по-полицейскому. Есть что-то наркотическое в сильных мужчинах, которые знают чего они хотят и они не ждут одобрения, просто действует, берут как животные то, что хотят, что им причитается.

Может быть, если у тебя не получается на что-то повлиять, расслабься и получай удовольствие.