От судьбы не уйдёшь

Глава 14

Прикрываю одной рукой грудь, хотя она наружу так и лезет, соски выглядывают, смотрят вопрошающе на араба. Второй цепляюсь за кисть руки Ахмеда, умоляюще смотрю ему в глаза. Эмир оттягивает мне трусы, удерживает их. Слышу как ткань трещит. Маленький рывок и они окажутся не на мне, а в руках моего мучителя.

— А вчера на тебе был слитный, скромница… сегодня уже как шалава… Что это за нитки?

— Прошу тебя, не нужно. — стараюсь вложить в четыре слова максимум убедительности. Ахмед рывком притягивает меня к своей груди, пряча меня от чужих глаз, распускает волосы, чтобы закрыть спину, и прижимает к себе.

Судорожно вдыхаю его терпкий запах с нотками парфюма, зарываясь носом ему в подмышку, чтобы почувствовать себя в безопасности. Слышу как стучит его сердце, ровно и размеренно, успокаивающе. Но это самообман.

Не успеваю прийти в себя, как к нам подходит работница отеля, в ее руках банный халат. Негритенка не смеет даже посмотреть меня, протягивает его, опустив голову. Ахмед кутает меня в него.

— Не трогай его, между нами нет ничего. — цепляюсь за футболку, сминая ткань, судорожно пытаюсь привлечь его внимание. — Пожалуйста, если в тебе есть хоть что-то человеческое. Прошу. То, что между нами, только между нами. Он не причём!

Не знаю насколько мои доводы убеждают его, но он уводит меня в гостиницу, оставляя Глеба на лежаке. Оглядываюсь несколько раз, разглядывая друга, надеясь, что Аль-Мактум ничего не сделает ему.

У Эмира стальная хватка, кисть руки горит адским пламенем. По дороге теряю сланцы, потому что не успеваю за ним, трудно догнать его. Голыми ногами скольжу по ковру в коридоре гостиницы.

Работники так боятся его, что шарахаются в разные стороны, не смея даже глаза поднять. У моего номера стоит Амин. В его руках мой планшет.

Внутри все от странного предчувствия переворачивается и холодеет.

Араб с надменным выражением рассматривает меня, у него немного подрагивает кончик носа от отвращения, так он ненавидит меня.

— Что происходит? Почему Вы роетесь в моих вещах? — мой голос звучит жалобно. Смотрю на происходящее и понимаю, что не могу ничего сделать.

— Ты переезжаешь. — заключает Ахмед, заталкивая меня в номер. Я сильнее запахиваю полы халата, чтобы защитить тело от его нападков.

— Не хочу. Никуда не поеду с тобой. — утвердительно говорю я. У меня леденеют руки и ноги, превращаются в ледышки. — Ты отпустил меня утром. Посадил в машину и все… Что изменилось за такой короткий промежуток времени.

— Ты будешь моей любовницей, вопрос решён. Не нужны эти вещи, куплю тебе новые.

Заглядываюсь на его благородный профиль, у араба даже загар благородного цвета.

— Зачем тебе я? У тебя есть невеста. — с особой болью вспоминаю утренний разговор, его признания в любви незнакомой девушке.

— Мне нравится твоя тугая дырка, местные изрядно растянуты. Да и драть тебя можно без резинки.

Лучший комплемент из всех, что я слышала в своей жизни. Просто есть, чем теперь гордиться.

— Я улетаю. — резко говорю ему, чувствуя как внутри меня все отмирает от отчаяния. Хочет растоптать меня окончательно. — Мне нужно домой. И мне противно быть с тобой. Ты спрашивал, почему я сегодня была в откровенном купальнике? Потому что меня тянет к моему другу. Я бы хотела ему отдаться. Мне жаль, что ты украл у меня возможность подарить ему свою невинность.

— Хотел бы я посмотреть, как ты улетишь, когда авиасообщение закрыто. — усмехается он, глядя на меня своими зелёными глазами. Он пожирает меня, игнорируя мои слова. Вижу, как он раздевает меня, не прикасаясь ко мне. От него исходят волны радиации, поражающие меня и разлагающие.

Не хочу верить его словам, я найду как добраться домой. Мне нужно бежать отсюда поскорее ради отца и самой себя. Каждая минута рядом с ним ядовита для меня, отравляет. Захлебнусь собственной кровью.

— Не переживай, я найду, как улететь. — хрипло говорю я, отходя от него на, как мне кажется, безопасное расстояние. — Лишь бы тебя не видеть. Лишь бы не касался своими руками меня! Мне никогда не отмыться после такого. Ты отвратителен.

— Я уже слышал, как противен, а потом слышал, как ты умоляла меня не останавливаться. Стонала так, что уши закладывало, просила еще и еще. Или ты так скучаешь по моему херу, что без него с ума сходишь? — Ахмед начинает двигаться, приближаться ко мне, а я пячусь назад, пытаясь сбежать подальше. Но куда?

Упираюсь спиной в стенку и в панике оглядываю комнату.

— Чтобы было не так отвратительно, я представляла другого. — для чего-то выдаю я, пытаясь уязвить его самолюбие, как еще заставить его отпустить меня? Ему должно надоесть. Когда станет скучно, он отпустит.

Эта мысль озаряет меня. Ахмеду нравится моё бунтарство, его забавляет моё сопротивление. Так может быть стать такой как все его шлюхи?

Я тут же снимаю халат, резко распахиваю его и откидываю в сторону. Убираю волосы за уши, движения получаются деловитыми и практичными. Щипаю соски. Становлюсь на колени и смотрю на него, придерживая руки по швам.

Выгляжу комично как школьница.

— Я отсосу? — спускаю его шорты. При виде его обрезанного члена каждый раз поражаюсь его размерам. Пугаюсь. Стараюсь вложить в выражение лица максимум безразличия. Провожу ладонью по стволу. — Как Вы хотите, чтобы я сама его вылезала или отодрать меня, как в тюрьме? Как Вам больше нравится? Как скажете, так и сделаю. Обслужу по первому разряду.

Обхватывая дубину губами, испытываю мандраж. Кажется, подавлюсь им, но стараюсь сохранять лицо. Делать все, чтобы создавалось впечатление, что я просто работаю. Максимум безразличия.

Эмир запускает руку мне в волосы, запрокидывает ее.

— Значит ничего не чувствуешь? — спрашивает он и проводит дубиной по губам, немного проникая мне в рот.

— Схожу с ума от Вашего члена. Он самый большой и красивый из всех, что я видела Просто леденец на палочке. Хочу, чтобы Вы трахнули меня по самое горло. Засадили по самые гланды. Меня возбуждает, когда мужчины ведут себя так дерзко. Покажите, что умеете, Ваше Величество. — по его хватке чувствую, что ему это не нравится. Его раздражает, что я веду себя как шлюха. — Эмир, трахните меня.

Высовываю язык и очень пошло облизываю ствол, делая все, чтобы жест казался отвратительным.

Глаза Эмира темнеют, он напоминает кота, дикого тигра. Сейчас сделает выпад, разорвёт меня в клочья. Это заводит меня, но сегодня я готова себя контролировать. Мысли об отце и необходимости выбраться отсюда поскорее отрезвляют мои куриные мозги.

— Хочешь быть шлюхой? А знаешь, как я веду себя со шлюхами? — его голос грохочет.

Ахмед поднимает меня на ноги и разворачивает к себе спиной. Резко разворачивает и жестоко ударяет по попе, дергаюсь, но не издаю и звука. Стараюсь хранить тишину, вгрызаюсь зубами в губы.

— Я откупорю твою жопу… — хрипло говорит он мне на ухо, поглаживая спину. Не ведусь на провокацию, ничего не говорю. Он же разминает мои ягодицы, готовится. — Тебе уже не так нравится?

Меня спасает от ответа звонок на мой телефон, на котором загорается имя Глеб с сердечками и фотография друга. На ней Глеб без рубашки, демонстрирует свой пресс, не такой шикарный как у Эмира, но все равно достойный.

Аль-Мактум берет в руки и телефон и долго смотрит на него. Рассматривает Глеба.

— Ты трахалась с ним? — зловеще спрашивает он, сжимая айфон в руке.

— Нет, но очень хочу. — лгу ему, продолжая стоять в позе собаки. — С детства в него влюблена.

Главное, не спровоцировать Ахмеда против Глеба.

Эмир издаёт такой гортанный звук, что мне становится страшно за друга. Подскакиваю, выпрямляясь и глядя на Аль-Мактума во все глаза.

Да его трясёт от злости.

Не знаю, может быть сердечки напротив его имени заставляют Ахмеда поверить в мою ложь, а может, ему надоедает гоняться. Он отпускает меня, отдаёт телефон и заправляет член в шорты. Оглядывает моё голое тело жадным взглядом, усмехается.

— Только не трогай его. Я расплачусь с тобой. Но его пусть не трогают твои люди.

Я прижимаю халат к своему телу и начинаю реветь в три ручья, вновь чувствуя пустоту.

Ахмед чертыхается, ругается на арабском и уходит, оставляя меня одну.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Безчувственное чудовище.

— Глеб! — кричу я, пугаясь до жути, что Аль-Мактум его поколечит.

Аэропорт кажется заброшенным. Все рейсы отменены. Местами видно испуганных туристов, которые не понимают, что им делать и куда бежать. В условиях сложившейся пандемии все авиасообщение закрыто и не известно, когда откроется.

Все, кто прилетел на Мадагаскар, застряли тут без возможности вернуться обратно.

Смотрю на чёрное табло с ужасом.

За моей спиной друзья, такие же шокированные как и я. Мы ожидали, что с заменой билетов могут возникнуть трудности, но не ожидали, что аэропорт будет таким безжизненным. Мы словно попали в ужастик, где все люди вымерли. Неужели, это аэропорт двадцать первого века?

Нет даже представителей авиакомпаний, уже давно никто не выходят на связь. В мире царит хаос.

Я на грани. Слишком много всего навалилось меня.

Я человек, зависимый от светлых и радостных событий, когда их нет в моей жизни — я впадаю в отчаяние. Просто теряю почву под ногами, меня охватывает дикая депрессия.

Глеб вчера пытался расспросить, что произошло и почему этот араб меня проследует. Парень был напуган больше меня.

Я не стала говорить ему всю правду. Сказала лишь о случае в баре, и что с того самого дня он домогается до меня. Наивному другу и этого хватило для того, чтобы прийти в ужас. Если бы он узнал все в красках, то не поверил бы.

— Простите. — кричу я служащему аэропорта, одиноко выходящему в зал. Срываюсь с места, чтобы поймать его. — Неужели больше никто не летает? Ни единого шанса?

Он отрицательно качает головой. Вижу по его выражению лица, что он устал повторять одно и тоже разным людям.

— Все рейсы отменены.

— Но я видел самолёт в небе. — неожиданно говорит Игнат, подходя к нам и вселяя в меня надежду. Поворачиваюсь к работнику и с замиранием сердца ожидаю его ответа.

— Это самолёт Эмира, частное сообщение открыто по договоренности между странами. — говорит мужчина, пожимая плечами. — Его самолёт вернётся после завтра, потом может еще куда полетит.

Всемогущий Аль-Мактум.

При его упоминании сердце предательски останавливается. Я даже синею на нервной почве.

— Давайте выйдем и все обсудим. — говорит Глеб, стараясь меня успокоить. — Может за месяц еще что решится, у нас все оплачено, есть возможность подождать.

Отхожу от друзей, набирая номер мамы, не знаю как сказать ей новости.

— Мам.

— Вика! Ну что? — у мамы совсем надломленный голос. Мне становится совсем страшно. — Удалось?

— Пока нет. — стараюсь говорить спокойно, но слезы рекой текут по щекам. — Тут хаос, нужно время.

Слышу, как Мама плачет, она тоже держалась для меня.

— Нет времени, Вика. Папа совсем плох. Нужно лекарство, а его у нас нет. Говорят, только в Москве есть. Но сама понимаешь, откуда у нас возможности, повезти его в Москву. Врачи дают очень плохие прогнозы.

У меня начинает все расплываться перед глазами. Голова кружится так, что хватаюсь за стенку.

Лиза подлетает ко мне и старается удержать, но я все равно плохо вижу. Нахожусь в полу обморочном состоянии.

Что же делать?

Мы устраиваем пикник на пляже, садимся вчетвером, открывая холодное пиво и раскладывая снеки. Со стороны все выглядит так романтично и мило, обманчивая ширма.

Мы вчетвером за время нашего отпуска стали дальше друг от друга, чем по пути сюда.

Глеб с Игнатом пытаются как-то меня развлечь, отвлечь от грустных мыслей. Но как можно смеяться, когда Папа в таком тяжелом состоянии, а я даже не могу прилететь домой. И это не единственный фактор, который меня угнетает.

Аль-Мактум. Сцена нашей последней встречи… Это была наша последняя встреча?

Что же происходит с этой планетой?

— С отцом все будет хорошо. — говорит убеждённо Игнат. — Он поправится.

— Да. — машинально отвечаю ему я, почти не слушаю его. Слежу за океаном, размывающим песок по берегу. Хотела бы я, чтобы все было просто.

Лежать на берегу, наслаждаться бризом и не думать ни о чем.

— А кто этот Эмир? Случайно не тот мужик, который львёнка брал? — Игнат никогда не успокаивается, когда это стоит сделать, продолжает давить на больные темы. У меня создаётся впечатление, что он специально вспоминает это, чтобы спровоцировать нас с Лизой на какие-то эмоции.

Подруга в последние время тоже не проявляет никакой нежности к нему. Я плохая подруга, за все это время, даже не удосужилась спросить — как у нее дела. Может быть у нее тоже проблемы.

Глеб судя по всему не рассказал ему о вчерашнем.

Лиза бросает на меня многозначительный взгляд, который не укрывается от Глеба, он считывает его и тоже вопросительно взирает на меня. Я опускаю глаза и затихаю, пытаясь делать вид, что не понимаю почему они так смотрят на меня. Хотя, думаю, что все на лбу написано.

Глеб перестал ко мне подкатывать. Наверное, ему было все же страшно.

— Хочу еще пива. — говорит Лиза, показывая всем пустую бутылку. — Не сходите в номер за холодненьким?

Подруга специально отправляет парней за пивом, она хочет поговорить со мной. Когда парни уходят, она поворачивается и с безумным видом быстро тараторит:

— А может, тебе поможет Аль-Мактум?

— Как ты себе это представляешь? — спрашиваю ее и непроизвольно оглядываюсь, на подсознании кажется, что за нами следят. Кто-то может услышать о чем мы говорим. — Привет, Ахмед, прокати на самолёте? Просто потрать на меня кучу бабла? Да не один мужик на такое не пойдет, он согласится, только если я продам ему все мои органы.

Я может быть и дура, но не на столько. Нужно быть полностью отмороженной, чтобы думать, что малознакомый парень, с которым у меня нет ни романтических ни родственных отношений поможет мне за слово «спасибо». За такой подгон мне прийдется не просто отрабатывать все выходные ртом и местом пониже, мне придет обслужит его и всех его друзей, чтобы он остался доволен. И даже тогда, я останусь ему должна.

Аль-Мактум не похож на благородного принца, помогающему из чувства сострадания. Вряд ли н вообще знает, что такое чувство существует.

— РАФ говорил, что Аль-Мактум невероятно богат и могущественен. — для чего говорит Лиза.

— А у тебя с Рафом значит все хорошо?

Лиза краснеет и перебирает пальцами бахрому джинсовых шорт. Надувает губы и устало заключает:

— Что ты понимаешь под хорошо? Секс у нас потрясающий, я мысли собрать в предложение не могу, как его вижу. А остальное? Больше ничего между нами нет. Только секс. Вернусь в Брянск, заб… нужно собраться и верить в хорошее. Чёрные полосы заканчиваются, а добро побеждает зло. Иногда происходят чудеса, в которые трудно поверить.

Лиза резко меняет тему разговора, когда видит парней позади нас с новым ящиком холодного пива. Она натягивает на себя маску беспечности, у нее хорошо получается играть свою роль и делать вид, что никакой тайны не существует, что внутри нее тоже скребут кошки, раздирая душу в клочья.

Как бы она не пыталась себя убедить, что между ней и здоровым Арабом ничего кроме секса нет, это все равно ложь.

Слишком хорошо ее знаю, она влюблена в него по уши. Чувствует то же самое, что и я. Нас обеих угораздило застрять в этом болоте, подсесть на Неизвестный арабский наркотик. Теперь обе не может соскочить.

Различие лишь в том, что Лиза мягче и покладистее, она умеет управлять мужчинами, играть на их желаниях. Я же всегда действую напролом и натыкаюсь на одни и те же грабли. Мне бы немного женской хитрости и может быть многое было бы по другому.

— Успели по нам соскучиться? — спрашивает Игнат и садится рядом с Лизой, обнимая ее и целуя в плечо. Парни чем-то догнались в отеле, стали более пьяными, чем раньше.

— Простите, меня жутко тошнит. — встаю, не желая принимать участие в этом цирке. У меня нет сил натягивать маску и прятать свои чувства. Я хочу плакать. Хочу к маме.

— Ви, давай провожу что ли! Ви! — Глеб пытается привлечь моё внимание всеми способами, но у меня нет настроения. Не хочу ни с кем разговаривать.

Мне становится значительно лучше только после того, как я закрываю дверь в номер, оставаясь в сумеречной темноте. Прислоняюсь лбом к двери и Прислоняюсь лбом к двери и пытаюсь выжать из себя слезы, которые так долго рвались наружу.

Телефон вновь настойчиво вибрирует. На экране высвечиваются четыре буквы, складывающиеся в такое тёплое и родное слово «Мама».

— Да, мам.

— Вика, тебе не удалось ничего придумать? — мамин голос полный надежды режет меня без ножа. Как ей сказать, что нельзя ничего придумать. — Я слышала сегодня по новостям, что можно обращаться в МИД, они должны помочь. Напиши им на горячую линию, сходи в посольство. Ну не могут Вас там оставить.

— Мама с нами все хорошо, я постараюсь что-нибудь придумать. Обещаю! Как Папа!?

Мама ничего не отвечает, просто молчит и тяжело дышит в трубку. Мне становится так тяжело, что под этим грузом я не могу разогнуться.

Решила закончить главу этими событиями, а более динамичные и интригующие оставить для новой.

Спасибо Вам за поддержку, я говорила, что идея написать книгу об этих событиях возникла, когда я застряла на острове без возможности вернуться домой. Многое основано на моих личных переживаниях.