От судьбы не уйдёшь

Глава 1

— Всем привет! Это я, Ваша Викки, мне девятнадцать лет и я проведу лето на Мадагаскаре! Все видео на моем канале YouTube, переходите по ссылке в описании профиля, подписывайтесь и ставьте лайки! — посылаю поцелуи своим подписчикам, отключая камеру, готовая прыгать до потолка. Внутри меня такой заряд энергии, что могу оббежать весь остров без остановки.

Длинный перелёт совсем меня не утомил.

Мадагаскар — моя мечта с самого детства, со времён просмотра одноименного мультика. Я просто до сих пор не могу поверить, что нахожусь в этом магическом месте. Чувствую себя героиней шикарного фильма. Хочу блистать и вбирать в себя солнечные лучи.

Лизон, моя подруга и такая же блогерша, как и я, делала селфи в очень фактурном зеркале ванной. Она успела с себя сбросить шорты и футболку и теперь стояла в одном розовом купальнике, который подчеркивал ее натренированную попку и грудь. Шикарная телочка, как говорит она сама про себя. Многие парни мечтают ей вдуть.

Смеюсь, врываюсь в ее кадр, отбираю телефон. Хватит строить гримасы перед зеркалом, настало время отдыхать и загорать. Мы прилетели сюда, чтобы покорять мир, а не замкнуться в телефоне.

— Лизон, нужно открыть шампанское! — кричу я. — отметить, что наша мечта сбылась.

Сердце готово выпрыгнуть из груди, бьется, как сумасшедшее. Мы совершили невероятное. Работали целый год, как проклятые, несмотря на учебу, чтобы накопить деньги на поездку на Мадагаскар. Родители крутили у виска, говорили, что мы больные, но мы здесь.

Наша мечта — немного преувеличено, Лиза хотела только поснимать видео, хайпануть. Сам Мадагаскар не вызывал у нее романтичных порывов, как у меня.

В деревянную дверь номера настойчиво стучат, почти выносят ее. Боюсь, что этот шум распугает всех постояльцев гостиницы. Я распахиваю ее стремительно, потому что знаю, что за ней наши парни, Глеб и Игнат. Под нашими парнями я понимаю ребят, с которыми мы отправились в это сумасшедшее путешествие. Они, пока, нам не парни, но это пока… Предчувствие, что они станут нашими мужчинами меня будоражит.

Мы с Лизой со школы вместе, на одной лестничной клетке выросли, как сёстры. Пошли учиться в один университет на один факультет, мы просто не разлей вода с этой отвязной телочкой. Там мы и подружились с братьями Лукашинами, веселыми спортсменами, звёздами университетской Команды по баскетболу, которые старше нас всего на несколько лет.

Два брата-акробата. Так мы называли их с Лизоном, когда были наедине, обсуждаю их.

Братья были олицетворением русских мужчин — голубоглазые блондины. Они напоминали богатырей своей мускулистой внешностью и простодушными лицами. Игнат был очень взрывной, бежал впереди планеты всей; Глеб же был мягче и не такой решительный, как брат.

Признаюсь, что Глеб мне нравится до бабочек в животе. Сознаюсь в грехе, испытываю романтические чувства. Я очень хочу, чтобы мы перестали ходить вокруг до окола и уже поцеловались, а может даже и немного больше… Ладно, ладно, не может, я хочу этого. Ради такого я даже купила себе белье, которое никогда не носила ранее. Кружевное и прозрачное. Обычно, в моем гардеробе было все только практичное и хлопковое, никакой эротики.

Стоит парню прикоснуться, как я перестаю дышать, закатываю глаза от удовольствия, так и представляю как он целует меня, обнимает меня своими могучими руками. Ммм…

— Воу, Лизон, ну ты вообще пушка! — Игнат напоминает пещерного человека, когда смотрит на подругу, слюни по подбородку текут. Глеб более скромный в общении, поражаюсь, как с его характером он играет в баскетбол. В сравнении с братом он тих. Может с парнями он видет себя по другому, но в нашем присутствии — божий одуванчик.

Лиза стреляет в меня глазами, бросает намёк, чтобы я уже тоже привела себя в порядок, но мне так лень после перелета. Я так и остаюсь в легинцах и длинной футболке, повернув кепку козырьком назад. Считаю, что человек должен любить себя таким, какой он есть, без косметики и прочих украшающих «фильтров».

Мы с Лизой в этом плане разные, она всегда при параде, настоящая чикуля, инста-богиня, у которой свой блог об уходе за собой. Мне же нравится все естественное, минимум макияжа, просторная одежда. Когда Лиза начинает шутить, что в моей одежде я больше напоминаю мальчика, и Глеб никогда не предпримет решительных действий, я просто показываю ей шпагат и напоминаю, что я гимнастка, могу ягодицами орех расколоть. В смысле не предпримет шаги?

Но все это шутки, настолько дерзкой я позволяю себе быть только наедине с подругой.

— Вы видели, у нас свой бассейн? Можем чилить на нем до вечера, а потом пойти и потусить в баре у моря, служащий отеля сказал, что там самые крутые вечеринки на Мадагаскаре! — Глеб светится, жмурится от яркого солнца. Его светлые волосы развиваются на ветру, какой же он Милаш. Бред Питт в молодости. — Викуль, натереть тебя?

Я все же сняла с себя футболку и решила натереться кремом с защитой, чтобы не обгореть в первый же день. Хотя даже он не спасёт меня, вечером буду цвета молодого свининка со своей белой кожей.

У меня не получается быть соблазнительной, все мои движения — просто практичные движения. Их никак нельзя назвать эротичными. Вика же, просто снимая с себя футболку, практически демонстрирует элемент стриптиза. Это заложено в ней на генетическом уровне, она не прикладывает никаких стараний для этого. Просто такая, какая есть.

— Давай. — говорю я и млею от его прикосновений, чувствую, что растирая белый крем, он все же, как бы случайно, касается зон, которых не следует. Рука скользит немного по попе, втирает белый крем чуть больше, чем нужно. Натираю спину, он случайно проскальзывает пальцами под чашечку. Замираю, делаю вид, что не замечаю, не хочу его спугнуть. С робким Глебом, любая его инициатива — подарок судьбы. Не все мужчины быстрые достигаторы, некоторых необходимо направлять и подсказывать.

Мы пьём шампанское с фруктами и прыгаем в бассейн бомбочкой. Сегодня, после длительного перелета, решаем устроить себе день тюленя. Никаких планов, ничего, просто наслаждаемся жизнью. Делаем общее фото, крича, как сумасшедшие:

— Ан-та-на-на-ри-ву!

Беру в руки водный пистолет, весьма недетский, очень тяжёлый и стреляет мощной струей. Наставляю его на Глеба и выпускаю струю прямо ему на интимное место. Он пригибается, морщится, а я хохочу. Он шипит и бежит за мной, гонится как одержимый. Перехватывает руки, отбирает пистолет и обливает меня водой с головы до ног.

— Глеб… Глеб! — задыхаюсь от смеха, отпихиваю его и пытаюсь взять ситуацию в руки, но он не уступает.

— Какая же ты проказница. — шепчет он, хватая меня на руки. Такое мимолетное его помешательство разгоняет моё сердце, заставляет кипеть.

Мы устраиваем бои в бассейне, пара на пару, стягиваем в шутку плавки с Игната. Это один из самых солнечных дней в моей жизни. Меня наполняет счастье, струится по венам, возносит к небесам.

Колоритный бар на берегу Индийского океана, пропитанный духом Мадагаскара, был очень дорогим заведением, он входил в пятерку самых популярных мест нашего курорта, но мы решили шикануть в честь приезда. С первых секунд нахождения в нем, мне стало понятно, почему так — сам бар стоял на сваях над водой, у него были стеклянные стены, через которые можно было смотреть, как плещется море, и пенятся волны. Запах океана опьянял, он был крепче сорока градусов. Разноцветные огоньки, образующие подобие потолка, наводили волшебство. Атмосфера свободы.

Такое заведение было нам не по карману, мы решили зайти в него в честь нашего прибытия и выпить несколько коктейлей, потанцевать. Цены кусались и мы не могли позволить себе полноценные блюда, да это и неважно, мы здесь не ради еды. Нас это совсем не расстраивало.

Я надела короткий топ и широкие шорты с завышенной талией, которые подчеркивали мои гибкие ноги и тонкую талию, при этом мне было удобно и в танце ничего не будет видно. Лиза же надела разлетающееся платье в мелкий цветочек, я боялась, что если ветер усилится, она всем покажет свою попу в стрингах.

— Давайте выпьем за Вас, девчонки, самых красивых не только на этом острове, но и на всей планете земля! — Игнат поднимает стакан виски с колой столь торжественно, что мы смеёмся над его выражением лица. У него не вероятная подвижность лицевых мышц, ему нужно было поступать на театральный, из него получился бы прекрасный актёр.

— Льстец. — Лиза игриво ударяет его по руке, чуть дольше необходимого задерживает руку на его, гладит золотистые волосы на руке. У этих двоих так быстро налаживается контакт, мне немного завидно. Белой завистью. Только рада за них, но я хочу также.

К сожалению, мы с Глебом оба робкие; лет пять пройдёт пока мы поцелуемся, если вообще наши отношения завяжутся. Я ведь могу ему даже не нравиться.

— Кстати, Вика, ты вроде хотела искупаться голой в океане или под водопадом. Когда можно будет насладиться этим пикантным зрелищем? — Игнат немного отлипает от подруги и подмигивает своему брату, который сидит от меня на пионерском расстоянии.

— Тебе — никогда. — фыркаю я, поправляя топ и крутя бокал, рассматривая маленькие пузырьки от шампанского.

— Но Глебу чисто теоретически может перепасть?

— Все зависит от Глеба. — поворачиваюсь к его брату, смутившегося от прямого намека. — Но такими темпами, большая вероятность, что я найду малагасийца и покажу ему сиськи!

Выпиваю за раз чуть больше, чем нужно, от чего-то находит грусть и ее нужно срочно отогнать. Иногда на меня давит нерешительность Глеба, с моим неугомонным темпераментом мне постоянно хочется драйва и эмоций. Лиза успокаивает меня, что противоположности притягиваются, если бы Глеб был таким же взрывным — мы бы не подходили друг другу. Но, я никогда не позволяю себе хандрить и впадать в депрессию. Лучшее лекарство от переживаний — улыбка!

Поэтому когда заиграла моя любимая песня, я кинулась на танцпол в гущу людей, распуская волосы и поддаваясь животным инстинктам, прыгая, кружась, облизываясь, танцуя. Обожаю танцевать. Чувствую себя дикой и необузданной, дикаркой, просто поддаюсь музыке. Морской воздух и чувство свободы действуют на меня возбуждающе. На мне не было лифчика и я чувствовала, как соски затвердели и стали выделяться сквозь полупрозрачный топ. Я успокаивала себя тем, что это курорт, тут все так одеты…

Друзья часто называют меня безбашенной, я люблю рисковать, наслаждаться жизнью на все сто, не упускать возможности… И сейчас я не хотела просто сидеть и пить коктейли, я хотела отдать себя всю океану и этой чудесной музыке. Когда мы вернёмся домой в вечный холод и серость, моё сердце будут греть воспоминания.

Не знаю сколько я так танцевала, может час, не меньше. У меня даже голова закружилась, джинсовая ткань шорт промокла насквозь. Пришлось выйти из толпы и отойти в сторону, чтобы отдышаться и выпить водички. Я была вся влажная, струйки пота стекали в лиф.

Лиза с Игнатом танцевали, обнявшись и обтираясь друг об друга. Глеба не было видно, скорее всего его ото всех разделила толпа. Решив, что не буду мешать ребятам, я стала осматриваться.

Как оказалось, тут была смотровая площадка на ночное побережье, которую мы не заметили до этого, она была приближена к столикам с депозитом — VIP. Я робко подошла к ней, не понимая могу ли тут находиться, и ахнула, не веря своим глазам.

Ночью океан казался черной бездной, только белые волны рассекали эту темноту. Было даже страшно смотреть на эту черноту. Огни отелей местами освещали берег, проводили линию, отгоняли прочь бездну. Это завораживало.

— Как же красиво! — воскликнула я, убежденная, что меня никто не услышит. Хотела бы запечатлеть всю эту красоту на видео. И Луну и звёзды… но Камера не может снять то, что видит человеческий глаз. Оставалось только впитывать это все в себя всю эту красоту. — Я люблю тебя, Мадагаскар!

— Здесь необходимо смотреть на закат. — из темноты выходит парень, туша сигарету и выбрасывая ее в океан. Трудно разглядеть его лицо, оно почти сливается с ночью, различаю только, что у него иссиня-черные волосы и смуглая кожа, зеленые глаза же светятся в темноте, как у Чеширского кота. Темноту освещают. У него сильный акцент, его русский режет ухо, но хриплый голос бархатист и притягателен. Вообще, удивительно, что он его знает, мало кто из иностранцев учит русский.

— Спасибо. — выдавливаю, оглядываясь назад, ощущая накативший страх. От парня веет холодом, странная подавляющая энергетика. А еще он немного пошатывается, он пьян. Сглатываю, понимаю, что нужно уходить, найти друзей.

Со стороны видно, как я шарахаюсь и собираюсь дать деру от него. Не просто сторонюсь этого парня, пускаюсь почти на утёк. К черту приличия. От незнакомца не исходит ничего хорошего. Он словно специально преграждает мне путь, не даёт пройти… Прижимает обратно к стеклу, чтобы я не могла двинуться. Его мощная фигура перекрывает мне кислород, вдавливает в стекло. Кажется, что оно сейчас треснет.

— Ты танцуешь как дикарка. — для молодого парня у него слишком взрослый голос, а после сигареты еще и хриплый. Я готова уже закричать, звать на помощь. Молю только, чтобы ребята пошли меня искать. Соски затвердевают так, что сейчас прорежут ткань на топе. Страшно до спазмов между ног.

Здесь темно и никого нет. Музыка играет так громко, что меня никто не услышит.

— Спасибо. — опять глупо и неуместно говорю я, стараясь не смотреть в его кошачьи глаза, не провоцировать. Вытягиваю руки, чтобы он ко мне не прижимался. Папа учил не смотреть в глаза собакам и не бояться их, они почувствуют это и непременно укусят. Парень не трогает меня, а чувство такое, что облапал меня с ног до головы. — Выпустите меня.

— Пожалуйста.

— Что пожалуйста?

— Нужно говорить — выпустите меня, пожалуйста. — он наклоняется ко мне, чувствую его дыхание, смесь сигарет и рома. Его акцент придаёт ему шарма. Он нагло нападает на мои губы, впивается ртом, просовывая язык. Все происходит так быстро и неожиданно, что я не успеваю даже удивиться.

Никто и никогда так не целовал меня, как голодный зверь. Он вытягивает из меня весь кислород, больной хищник. Даже не осознаю, что отвечаю на поцелуй, меня подкупает его напористость и дерзость. Музыка пропадает, весь мир катится в тар татары. Язык незнакомого мне человека исследует мой рот, как хозяин. Он учит меня, как правильно целоваться. Его властная рука тянется к моему топу, задирает его, непристойно обнажая мою белоснежную грудь. Вот так просто, нагло, без прелюдий. Одной рукой он сжимает мою талию, чтобы я не мешала ему исследовать моё тело, а другой стискивает грудь до боли, проводя шероховатым пальцем по набухшему соску; ток пронизывает все тело, меня подбрасывает, словно выбросили в океан, разряд бьет между ног — становится жарко. Легкая судорога пробегает по бёдрам.

Прихожу в себя, осознаю степень непристойности происходящего, дымка рассеивается, пытаюсь вырваться, но мужчина намертво удерживает меня у стеклянной стены. Липкий страх заостряет где-то в горле комом.

Стою перед незнакомым мне человеком с оголенной грудью, практически в общественном месте.

— Отпустите меня. — выкрикиваю я громко с надрывом, пытаясь его оттолкнуть и вспоминая его слова, добавляю примирительно. — Ну, пожалуйста!

— Кричи громче, малышка. От этого мой член еще тверже. — парень в знак подтверждения прикладывает мою ладонь к своему бугру, заливисто смеясь. Его смех отдаёт в ушах эхом.

Во что же я вляпалась?