От судьбы не уйдёшь

Глава 19

Мама убегает в больницу практически в халате и тапочках, она возбуждена до предела этой хорошей новостью. На фоне этой радостной новости факт того, что я в дом привела «дагестанца» меркнет. Становится незначительной мелочностью.

Мы остаёмся с Ахмедом в маленькой квартирке вдвоём. Когда Мама закрывает за собой дверь, становится невыносимо тихо. Напрягаюсь, чувствую себя голой. Я как раскрытая книга перед ним. Здесь все… он может прочитать все мои тайны.

Татуировка начинает гореть на моем теле, напоминая мой новый статус. Странное чувство тяжести на запястьях, будто повесили кандалы.

Я как будто в дом привела парня, чтобы познакомить его с моими родителями, стать ближе. Это должен быть радостный день, вот только Аль-Мактум мне не парень. И мне меньше всего хотелось бы позволить ему капаться в моей душе и личный вещах.

Мне нужно быть благодарное ему за то, что он не унижал меня при матери, и вообще с царской благородностью одарил снисхождениями — решив множество многих проблем. Но все равно жутко при мысли — мне нужно заплатить за все это. И цена очень высокая.

— Спасибо… за папу. — я искренне ему благодарна. — Как у тебя это получилось за такой короткий промежуток времени организовать все?

Ахмед в ответ лишь пожимает плечами и встаёт, разминает шею и оглядывает комнатушку. Мужчина очень высок и широкоплеч, он занимает все пространство кухни.

Для него спасение жизни моего отца — мелочь. Маленькая блажь, он с легкостью может себе это позволить.

— Собирайся, поедем в гостиницу. Спать хочу. — коротко. Ясно. Доступно. Мое мнение не требуется в этом вопросе. Доброжелательность Аль-Мактума улетучивается, он становится таким же надменным и властным, как и всегда. Из него получился бы прекрасный актёр. — Одежду соответствующую тебе привезут, возьми только то, что нужно.

— Для чего тебе это все? — действительно не понимаю его мотивов.

— Просто уважение к старшим. Не хочется расстраивать твоих родителей. — его глаза насмешливо сверкают, заставляя меня сделать шаг назад и прижаться спиной к стене. — Если хочешь, чтобы я и дальше был в настроение, то поторопись…

У меня нет желания его злить.

Придётся придумать легенду для мамы, почему я теперь живу с этим варваром по его правилам. Она вряд ли меня поймёт, да и не нужно. Главное, чтобы не беспокоилась, не рвала своё сердце. Ей должно казаться, что у нас все серьезно и я счастлива.

Репетируя, я выдавила из себя улыбку, и пошла в свою комнату, постояла бессмысленно в ней несколько минут и пошла обратно. На губах играл искусственный оскал, правдоподобностью даже не пахло. Маска довольной содержанки.

У выхода нас уже ждала машина, за рулём который был Амин, успевший переодеться и привести себя в порядок. Парень был весь в чёрном. Он смотрел сквозь меня, словно и не существовало. Если до этого его взгляды были полны презрения, то теперь меня не было для него. Возможно, я пала так низко, что не была достойна никаких чувств отношению к себе.

Выбор Эмира пал не на гостиницы в центре, которые, наверное, не соответствовали его высоким требованиям, а на загородный клуб с отдельными домиками посреди почти не тронутой природы. Выбор со вкусом. Я не сказала ни слова, когда мы выехали из города и направились в известном направлении. Ни подала виду и когда припарковались у гостиницы.

Амин говорил с Ахмедом в дороге исключительно на арабском. Соответственно, я не могла понять и слова из того, что он говорил. И это было отвратительно. Они могли говорить, как о погоде, так и о моей участи в моем же присутствии, и я ничего не понимала. Красивая речь убаюкивала моё сознание, настораживая сердце.

Я написала маме сообщение, чтобы она мне позвонила, как выйдет от папы, чтобы рассказать все новости. Это волновало меня сильнее, чем мнение мужчин обо мне. Заметив моё сообщение, Ахмед спокойно сказал:

— Твоего отца отвезут в клинику в Москве, у него хорошие шансы на выздоровление. Врачи обещают поставить его на ноги за две недели. Мы дождёмся, когда он вернётся и уедем. — я ничего не ответила на его слова, погружаясь в свои собственные мысли. Мне нужно было дождаться выздоровления отца и пропасть, чтобы Ахмед не мог найти меня. Не будет же он мстить моим родителям из-за меня?

Я не знала его хорошо, но на маньяка убийцу он не был похож.

Наверное, стоило спросить — что потом? Меня отвезут в гарем и забудут обо мне? Или мне придётся всю жизнь сопровождать его и развлекать?

Территория загородного клуба была вылизана идеально: кустик к кустику, цветочек к цветочку. Все было выращено под линеечку. Над ландшафтным дизайном хорошо потрудились. Все было очень современно и красиво, я даже не подозревала, что тут все на таком высоком уровне. В воздухе пахло лесом и цветами.

Ахмеду кто-то позвонил и он задержался у машины, обсуждая что-то на арабском. Говорил он с улыбкой и даже как-то мягко с толикой нежности, мне показалось, что по ту сторону его невеста. С кем еще он мог говорить с таким ванильным лицом?

Внутри меня даже кольнуло сердце от негодования и ревности. Стало по-женски обидно за себя. Кому-то жених Эмир, а кому-то быть его наложницей.

Чтобы не смотреть на его довольное лицо Чеширского кота, я ушла вглубь, рассматривая растительность и замысловатые деревянные статуи. Моих значений в биологии хватало только на то, чтобы отвечать кусты от деревьев.

— Ничего себе, Вика? — тёплый, отдаленно знакомый голос заставил меня обернуться. Позади меня стоял высокий парень в спортивном костюме и вертел ключи от машины в руке. Он смотрел на меня с нескрываемым удивлением. Антон — сын мэра. Самый завидный жених.

— Хай! — я помахала ему рукой, радуясь неожиданной встрече из прошлого. — Ты тут каким судьбами?

Мы с Лизой совершенно случайно познакомились с Антоном на одной из студенческих вечеринок. Он был первым парнем в нашей деревне, сочетал в себе все качества успешного самца: красивый, богатый, весёлый. Этого вполне достаточно, чтобы все бабы вешались на него с при великим удовольствием.

Антону понравилась Лиза, он немного позаигрывал с ней и даже пригласил нас на еще одну его вечеринку в его дом, куда мы не пошли, а побежали, сверкая зубами, широко улыбаясь, от счастья. Дальше у них ничего не получилось, потому что Антон был старше и уже хотел секса, хлеба и зрелищ, а подруга просто не была готова к этому. Ее еще перло от плюшевых медведей.

К счастью, Антон был адекватным и они разошлись просто на хорошей ноте. Я даже удивлена, что он вообще меня вспомнил и узнал.

— Приехал поиграть в теннис. Я тебя почти не узнал. Ты так изменилась! Даже не могу понять, что именно… Красотка просто. Светишься, притягиваешь глаз к себе. — в знак убедительности своих слов, он поцокал языком. На лице у него все также играла милая улыбка. — А ты тут чего? С Лизоном?

— Нет. — я тут замялась и растерялась, поздно вспоминая о своих арабских друзьях, которым не понравится Антон. Да и трудно предугадать реакцию Эмира. Пришлось выдавить из себя уже состоявшуюся легенду. — Я тут со своим парнем.

Брови Антона тут же побежали вверх, парень был очень удивлён. Обычно я бы совсем замкнутая и никого не подпускала к себе, а тут с парнем в загородном клубе. Вряд ли мы приехали играть в теннис.

Позади Антона показался вездесущий Амин, злобно зыркающий на парня. Этот прибежал вынюхивать все, чтобы потом доложить Эмиру обо всем. От ужаса ладони моих рук вспотели и похолодели.

— Ладно, не буду тогда ставить тебя в неловкое положение, у тебя весьма ревнивый друг. — Антон усмехнулся, рассматривая Амина, не подозревая, что он всего лишь телохранитель моего друга. Переубеждать в обратном его мне не хотелось. — Рад был тебя встретить, если что пиши мне… я всегда буду рад тебя услышать.

Мне показалось или он сделал открытый намёк? Он только что сделал мне комплемент, а потом предложил созвониться? Может быть это шанс? У Антона точно есть нужные связи, которые помогут мне скрыться.

Когда он уходит на парковку, где ещё по телефону говорит Ахмед, Амин резко заговаривает со мной:

— Эмиру не понравится, что ты разговариваешь с другими мужчинами. Ты его собственность. Наложница. У тебя нет голоса и воли делать то, что ты хочешь. Просто подчиняешься. Выполняешь приказы. Рабыня. Безвольная тварь у его ног. — он так холодно и размеренно, с каждым новым словом я сжимаюсь и почти жмурюсь. Амину же доставляет удовольствием говорить это все. — Сейчас он говорит со своей невестой. В будущем ты познакомишься с госпожой, тебе будет необходимо даже прислуживать ей.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Слова Амина царапают моё нутро, оставляя глубокие шрамы. Удар по самолюбию. Мстительный араб пытается растоптать остатки моей гордости. И у него это хорошо получается. Чувствую себя дерьмом.

Стараюсь часто-часто моргать, прогоняя слезы, не хочется разреветься прямо перед ним ему в удовольствие.

Аль-Мактум пересекает территорию мягкой поступью. Он выделяется и бросается в глаза как диковинная птица. Смуглая кожа и иссиня чёрные волосы выдают его. Как можно принять его за дагестанца? Только слепой не поймет, что он царской крови.

Не успевает он подойти к нам, как Амин тут же начинает ему докладывать на арабском. Мне не нужно знать язык, чтобы понять о чем он говорит. Лицо Эмира становится мрачным, брови встречаются у переносицы, жутко сдвигаются. Он смотрит на меня уничтожающе.

Непроизвольно обхватываю себя за плечи, мне резко становится холодно. Это от страха. Какое наказание он мне придумает?

— Иди в дом. — резко бросает он, доставая из кармана брюк сигареты и закуривая. При этом он не отрывает от меня взгляда, полыхающего зелёным пламенем. Его приказ бьет меня наотмашь. — Амин проведёт тебя.

— Я не хочу оставаться с ним наедине. — говорю я честно, глядя Ахмеду прямо в глаза. После длительного перелета и нервной беседы у меня нет больше сил терпеть издевательства Амина. Мои слова его удивляют, замечаю как у него приподнимается одна бровь. — Он третирует меня. Оскорбляет. Делает все для того, чтобы унизить. Мне кажется, что он хочет меня.

Ахмед затягивается, вбирая в себя дым и выпуская его через нос, слегка сузив глаза. Он обдумывает мои слова. В таких вещах он всегда не тороплив. Трудно понять о чем он думает, как вообще его шестеренки крутятся, приходя в действие.

Я собираюсь уже двинуться в сторону дома, когда Аль-Мактум резко оборачивается и прижимает сигарету к шее Амина. Тот стискивает зубы, закрывает глаза и не произносит и звука. Лицо багровеет, но он терпит.

Эмир спокойно без тени эмоции что-то произносит на арабском и оборачивается ко мне. Я ожидала чего угодно, но не этого.

— Пошли. — командует он, в долю секунд сокращает расстояние между нами и берет меня под локоть, направляясь к одному из домиков. Я пребываю в таком шоковом состоянии, что у меня не находится ни сил сопротивляться Ахмеду, ни слов, которые я могла бы ему сказать. Просто послушно переставляю ноги и стараюсь не отставать от него.

Амин остается где-то позади. Этого мне точно он никогда не простит.

Аль-Мактум захлопывает входную дверь, и я подпрыгиваю от оглушающего звука. Стою к нему спиной и боюсь обернуться, заглянуть в демонические глаза, которые могут меня превратить в пепел.

Прикусываю губу и пытаюсь унять дрожь.

— Что я говорил о других мужчинах? — Ахмед медленно подходит ко мне и говорит тихо в самое ухо. Его рык вызывает во мне паническую атаку.

— Мне нельзя общаться с ними… — выдавливаю из себя, ощущая как горячие ладони ложатся мне на плечи. Аль-Мактум еле касается меня, а чувство такое, что стиснул намертво. Страшно. Боюсь его гнева. Щелчок его пальцев и он раздавит меня. Упокоит меня и моих родителей. Здоровье отца зависит от его настроения. — Но я не могла же проигнорировать его, мы знакомы… дружим…

— Могла. Должна. — голос Аль-Мактума пронизывает насквозь, всаживая в меня маленькие иголки. Не вижу его лица, только ощущаю всем телом. — Нет у тебя друзей больше.

Властные руки стаскивают с меня одежду, отбрасывая ее на пол, раздирая ткань. Ему не нужно моё разрешение.

В считанные минуты я остаюсь в нижнем белье, обнаженная перед ним. Эмир с трепетом пальцем обводит контуры татуировки, будто на карте очерчивает свои владения.

Я с силой жмурюсь, пытаясь абстрагироваться.

Аль-Мактум прижимает меня к своей стальной груди, проводя рукой по животу, подцепляя резинку трусов и раздирая их на части, после чего принимаясь за лифчик и скидывая его. Шершавые ладони накрывают мою грудь, жадно тискают, сминают, перекатывают вишенки между пальцами.

Меня бросает в жар. Тело оживает против воли, отвечает на его грубые ласки. Дыхание учащается. Откидываю голову назад, заглядываю в бесстыжие глаза Эмира, которые покрылись дымкой похоти. Ему нужен только секс от меня. Я же ему именно для этого нужна.

Вот только отправляют ли ради шлюх частные самолеты в другую сторону, оплачивают ли лечение родителей? Не слишком ли дорогие растраты на обычную наложницу, которая, итак, принадлежит тебе …

Или мне снова кажется? Я выдаю желаемое за действительное, как в прошлый раз.

У него невеста. Он Эмир. А я… девочка, экс-блоггер из Брянска с меткой шлюхи.

Он нежно накрывает мои губы своими, проникая языком в рот, поглаживая небо. Становится сладко. Рассудок затуманивается и страх отступает. Он все равно возьмёт меня так, как ему хочется. Силой или лаской зависит от меня. Послушно открываю губы, отвечаю на поцелуй. Тянусь пальцами к густым волосам, запускаю руки и притягиваю к себе.

— Станцуй для меня… на моем члене. — хрипло выдыхает Аль-Мактум, поворачивая меня к себе лицом. Испытываю трепет, глядя в бездонную зелень; омут, затягивающий и связывающий по рукам и ногам. Мужчина резко сдирает с себя одежду, оказываясь передо мной абсолютно голым.

Утягивает меня на кожаное кресло за собой. Садится на него, широко расставляя ноги и усаживая меня на себя. Аль-МАктум напоминает короля на троне, не хватает короны. Чувствую бархатную головку, поглаживающую меня между ног, упирающуюся в губы. Разряды тока пробегают по всему телу. Хочется почувствовать поскорее ее в себе.

Эмир кладёт руки мне на талию, сжимает ее, показывая мне курс, в котором я должна двигаться.

Мое лоно трется само о его член, истекая соком для него. Без прелюдий и нежностей. Просто как животное.

— Сядь на него. Я хочу, чтобы ты попрыгала на нем. Показала все, что ты умеешь. — Аль-Мактум агрессивно целует меня, выбивая остатки разума и сомнений. Я кладу руки на его плечи, чтобы найти опору, постепенно опускаясь. Его головка проникает в меня медленно, раздвигая трепещущие губы.

Пальцами скольжу по его телу, то ли отталкивая, то ли притягивая. Я как в бреду. Сплю с открытыми глазами.

Ощущение такое, что я сажусь на кол. Меня раздирает на две части. Чистое безумие. Неправильно получать наслаждение. Не так и не с ним. Я должна чувствовать себя мерзко, но нет… даже стыда не чувствую. Тело хочет сладкого наслаждения, которое может подарить только он.

Между моих ног искрит, разжигается пожар, охватывающий все тело. Волны удовольствия накрывают с головой.

Запрокидываю голову, кусаю губы. Мои стоны слышны, наверное, даже на улице.

Соски трутся о жёсткие чёрные волосы, олицетворяющие все животное, что в нем есть. Твердеют, становятся каменными, от нарастающего возбуждения. Чувствую кончиками пальцев его дикость. Танцую с хищником.

Мои слишком медленные движения, наверное, становятся для Ахмеда невыносимыми, он не удерживается и тянет меня вниз, усаживая меня полностью на свою дубину, начиная управлять процессом. Я вскрикиваю и раздираю его кожу ногтями. Он дотрагивается членом до моего сердца. Чувство такое, что он потирается им о нижнюю полую вену, ласкает маленькое сердечко, заставляя биться чаще.

Я действительно начинаю танцевать, извиваться, изгибаться на нем, демонстрируя все мои возможности. Просто вхожу в азарт, отдаюсь наслаждению. Не чувствую жара, как пот струится по моей спине; отдаю всю себя. Пусть забирает. Сегодня я его и телом и душой.

Буду разъедать себя позже, а сейчас просто испытываю чистый кайф в руках Эмира.

Оргазм накрывает меня. Сжимаю ногами его сильные бедра, извиваюсь в руках.

Обессиленного падаю в холодные объятия, извергающего в меня своё семя, мужчины, вдыхая запах пота и парфюма Ахмеда, утыкаясь носом в ложбинку у шеи.

Просыпаюсь от вибрирующего телефона под моей головой. Это Мама.

Пытаюсь прийти в себя, понять, как я попала на кровать голая, укрытая толстым пледом. Рядом со мной спит Аль-Мактум, его рука покоится у меня на животе. Резкий контраст наших тел вызывает умиление и смятение. Его смуглое, мускулистое тело на фоне белоснежных простыней и моей молочной кожи смотрится слишком сексуально.

Мы впервые спим в одной в постеле.

В груди образовывается воронка, становится очень больно.

Мне бы хотелось просыпаться в кровати с любимым парнем вот так. Внутри закрадывается желание поцеловать его спящего. Во сне морщинки Эмира разглаживаются и он становится очень милым, даже губы расплываются в полу улыбке. Красивый чертяка!

Но он мне не парень. Он мой хозяин. Господин. И снюсь ему точно не я.

Тихонечко слажу с кровати и выхожу на носочках в другую комнату. По дороге не нахожу ничего из одежды.

— Да, мам! — тихо спрашиваю, забираясь с ногами в то самое кресло. Голая попа прилипает к дивану. Поджимаю пальцы ног от холода. — Как Папа?

— Вика, ты где? — Мама стала веселее и голос более расслабленный, но она насторожена. Переживает за меня. Когда здоровье папы оказывается в безопасности, она может заняться мной.

— Мы в загородном клубе, который у озера. — честно говорю я. — Решили выспаться после дороги. Расскажи лучше, как Папа?

— Он лучше. Его уже забрали в Москву. Оказывается, его одного перевезли! Даже не знаю, почему ему так повезло! Бог есть, все видит. Я сходила в церковь, поставила свечки за наше здоровье. Помолилась. Поблагодарила за то, что помог. — Мама делает паузу, и я так и вижу, как она крестится. Если бы она знала, кто этот ангел-хранитель. — Вика! Объясни мне, пожалуйста. Что это за парень? Где ты его нашла? И почему ты сейчас с ним, а не дома.

У меня язык прилипает к небу, слова даются с трудом. Язык будто распухает до таких размеров, что становится невозможно им ворочать во рту. Буквы не складываются в слова.

— Мы познакомились на Мадагаскаре. Я влюбилась в него с первого взгляда, мама. Не смогу теперь без него… — трудно отличить в моих словах ложь от правды. На Мадагаскаре на пляже, отдавая невинность этому животному, я действительно чувствовала как струится тепло от его тела к моему, как я влюбляюсь в красивого и сильного мужчину, который делает меня женщиной.

Только теперь, что я чувствую? Разбитое корыто?

Поднимаю глаза и встречаюсь взглядом с Аль-МАктумом, который стоит в дверях, прислонившись к стене, внимательно смотрит на меня. Он напоминает греческую скульптуру с идеальной мускулатурой.

— Давай я тебе потом перезвоню…