От судьбы не уйдёшь

Глава 3

Я мечтала изучить каждый закуточек Мадагаскара, посетить все его заповедники, базары, все знаменитые достопримечательности и места, о которых не пишут в интернете. Но тюрьма никак не входила в список мест к обязательному посещению.

В фильмах показывают, что в таких странах тюрьмы серые и страшные со злобными работниками, которые измываются над осуждёнными. Так вот, в кинолентах все сильно приукрашено, в жизни намного хуже. Бетонные стены облупились, на них не осталось краски, трудно даже определить — какого она была раньше цвета. Камера покрылась зеленой плесенью, которая пахнет болезнью. Еще отвратительно пахнет мочой, трудно спутать с чем-то кислый запах.

Полицейские были очень грубы, категорически настроены против туристов, они умудрились даже меня несколько раз ударить больно дубинками. В нескольких местах уже проступили кровоподтеки.

Нас с парнями посадили в разные камеры. Нам с Лизой временно повезло, кроме нас никого не было в душной комнате с решетками. Не хватало тут еще колоритных проституток для полноты картины. Остались только запахи и блохи от предыдущих посетителей этого места.

— Господи. — Лизу трясло, она плакала, не прекращая. — господи… мы сгнием здесь. Никто даже не узнаёт — где мы.

— Все будет хорошо. — я пыталась ее успокоить, гладила по спине, прикусывая губу. — Они не смогут нас держать тут за это! Им придётся позвонить в российское посольство, нас вытащат. Мы подадим еще на них в суд.

— Вика, очнись! Это тебе не Европа с правами человека.

— Ну это и не средневековье, чтобы нас закопали заживо.

— Почему они так вцепились в нас? Уроды! — лицо подруги покрылось пятнами. Мне и самой было страшно, но сейчас нельзя было расклеиваться. Нужно бороться.

Послышались шаги в коридоре, мы с подругой резко встали, к решетке подошёл здоровенный полицейский, негр в форме. Он напоминает Дуэйна Скалу Джонса, такой огромный, необъятный. Позади него стоит Незнакомец, на его шее алеют следы от моих укусов. Он меряет нас насмешливым взглядом, рассматривает отвратительную камеру, в которой даже крысы жить не хотят.

— Выпустите нас. — требую я. — Мы просто защищались, Вы сами напали на нас и угрожали изнасилованием. Вас посадят за такое!

Полицейский замирает и смотрит на меня странно, косится на зеленоглазого хищника, курящего и продолжающего изучать нас. Я специально говорила на английском, он должен был понять смысл моих слов, но ничего не сделал, стоял послушно рядом.

— Я договорился, Вас выпустят. — он обращается на русском к нам с Лизой, смотря исключительно только на меня. Чувствую его пальцы на моей груди. Мне хочется прикрыться, спрятать оголенные части тела, чтобы он не смотрел на них. Впервые мне кажется, что эти скромные шорты слишком откровенны, нужно было одевать платье с длинным рукавом и в пол. — При одном условии…

Ну а как по другому? Иного от него ждать не приходится. Манипулятор.

— Вы сделаете мне и моему другу минет. — мы с Лизой одновременно шумно сглатываем, после подруга выпучивает глаза и открывает удивленно рот, шокированная его заявлением. У меня на голове начинают шевелиться волосы от чувства страха. Как он вообще имеет наглость такое заявить.

— Спасибо за заманчивое предложение, всегда мечтала о таком предложении, но мы вынуждены отказаться. Пососите у друг дружки сами. — цежу я. Никто никогда не разговаривал так со мной, и кто этот парень, что считает, что ему все можно?

Трудно даже определить его национальность. Странный акцент, никогда не слышала такой. Смотрю на него с такой ненавистью, что даже глаза начинает щепать. Чувствую, как сосуд лопается от напряжения. Я бы выцарапала его зеленые глаза и скормила крысам на помойке.

Незнакомца забавляет моё предложение, он даже смеётся низким, грудным смехом. Этот смех не заражает, не вызывает улыбку, он пробирает до костей, напускает страху, делает больно. Даже глаз начинает дергаться.

— Ты не поняла еще, малышка? Одно моё слово, и Вы либо выйдете отсюда или же отсасывать друг дружке будут Ваши дружки, а Вы с подругой пойдёте на мясо тюремным авторитетам.

— Все, что я поняла — ты мудак, которому не дают женщины по собственной воле! Кто ты такой, чтобы угрожать нам? — перехожу на английский, отпуская Лизу, и выпрямляюсь. Смотрю ему прямо в глаза, подходя ближе к решетке, сплевываю на пол, попадая на его безупречные мокасины. — Наше посольство нас вытащит.

— Заставлю отработать каждое грубое слово твоим грязным ротиком. — мурлычет он. — и никакое посольство вам не поможет. Вашего посла зовут Олег Рубинин, могу позвонить ему и попросить передать вашим родным, чтобы не ждали, Вы с подругой остаётесь здесь вылизывать хуи. — он отвечает мне на английском, даже бровью не видя. Английский у него идеальный без акцента.

Лиза от его слов всхлипывает и начинает судорожно плакать.

— Ну проси, прямо здесь. — с вызовом говорю я, скрещивая руки. Если полицейский продажный, это еще не значит, что у них хватит сил подкупить всех. Грязный ублюдок поплатится за весь этот цирк и издевательство. Карма нагнёт и отымеет его.

Негр говорит что-то ему на местном и они оба пошло смеются, показывая на меня пальцем, после чего Незнакомец достаёт телефон и показывает мне экран. На экране арабица, при виде которой я сглатываю и нервно смотрю на него.

Парень вбивает текст в поисковике и заходит на сайт, на котором буквы уже русские и английские. Сайт МИД. Он находит номер горячей линии и набирает его. Я нервно облизываю губы, жду, когда он отобьётся. Он же просто берет меня на понт, ждёт, когда я отступлюсь.

Женский голос устало сообщает:

— Добрый день! Горячая линия посольства Мадагаскара. Чем я могу Вас помочь?

— Добрый день, Мари, это Ахмед Аль-Мактум. — он поддаётся вперёд, чтобы сократить дистанцию между нами. Наши лица почти соприкасаются. Он говорит так хрипло на русском. — Я потерял номер Олега, переадресуешь?

— Конечно, сайд. Переключаю.

Несколько секунд на той стороне провода раздаётся незатейливая мелодия. Все это время отказываюсь верить в реальность происходящего. Цепляюсь руками за решетку, как за спасательный круг.

— Ассаляму ‘алейкум, Ахмед. — сонный голос приветствует Чеширского кота на чистейшем русском. — Что-то срочное?

— Ва-алейкум ас-салям, Олег. Хотел напомнить тебе, что ты мне должен деньги. — мужчина склабится, наслаждаясь тем, как мои зрачки расширяются по мере его разговора.

— Я отдам все, обещаю. Дай мне еще немного времени… Может я могу сделать что-нибудь для тебя?

— Я скажу тебе как ты расплатишься… — он обрывает разговор, скидывая телефон и делает неприличный жест, напоминая о минете. Теряюсь, не понимая, что мне делать дальше. Если он и вправду говорил с послом, то наши дела плохи.

— Это был не посол. — неуверенно говорю я, тайно надеясь, что это обман, парень пытается обвести меня вокруг пальца.

Слышу плач подруги, она хнычет, шмыгая носом.

Мой мозг лихорадочно соображает, тереблю край шорт.

Предлагать им деньги бессмысленно, у нас нет сумм, которые их могут заинтересовать. Как бы выкрутиться…

— Думаю, к ним нужно подсадить пару наших парней, они быстро станут сговорчивее…

— Нет. — вдруг говорит Лиза, переставая хныкать, отряхивая платье и стирая слезы. — вы нас отпускаете и не трогаете. Мы больше никогда не увидимся. Один минет, не больше… Ничего не снимается на видео. Вы оставляете нас в покое. Пообещайте.

Смотрю на Лизу с испугом, не веря своим ушам. Как можно согласиться сделать минет незнакомцу, отвратительному человеку? Подруга тронулась умом. Лучше умереть!

— Это всего лишь минет. Две минуты позора, но наши судьбы не будут сломаны. Лучше обслужить их один раз, чем каждый день грязных заключённых. — тихо говорит она, почти шепчет, стискивая кулаки. Подругу трясёт, но вид у нее решительный. — Я могу сделать все сама?

— Нет. — отрезает резко Незнакомец и тогда Лиза поворачивается ко мне и шепчет тихо, так чтобы ее слышала только я.

— Вик, пять минут отвратительного состояния и мы выйдем отсюда. Они ничего не сделают нам, парням. Это не секс. — она говорит сбивчиво, очень нервничает. В ее словах может и есть логика, но у меня срабатывает рвотный рефлекс даже от одной мысли об этом процессе.

— Это оральный секс. — шепчу я в ответ. — Они могут солгать тебе и ты просто останешься шлюхой! А еще отымеют во все дыхательно-пихательные, ты дура?

— Он не похож на того, кто бросается просто словами!

— Да ладно? А, по-моему, он похож на маньяка.

— Вика, ты думаешь, я не понимаю, из-за КОГО ты линяла из бара? С кого началось наше приключение? Я не дура!

Лиза бьет по моему чувству вины. Подруга слишком давно и хорошо меня знает, в ее глазах нет обвинения, она только ждёт, когда я приму ее сторону. Чувство вины прогибает мою волю.

Но Араб так и не говорит ни слова, не даёт обещания.

Негр открывает камеру, заходит внутрь и мне становится плохо. Делаю несколько шагов назад, упираюсь в стену, жмурюсь, отказываясь смотреть на это. Он огромен, заполняет собой камеру, его темное лицо озаряет плотоядная улыбка, он так смотрит на подругу, что мне становится тошно.

Лиза не плачет, но ее лицо становится белее мела, она смотрит на него, как мышка на кота в ожидании приговора.

— Давай лучше я. — выдавливаю я, облизывая губу и закрывая собой Лизу. Если Незнакомец задумал поиметь меня, то я не доставлю ему такого удовольствия. Лучше с негром, чем с этим наглым чудовищем. Становлюсь на колени перед ним, бросая на араба гневный взгляд.

Чувствую, как он напрягается, глаза темнеют, становятся почти чёрные. Одним взглядом освеживает меня, словно кожу сдирает заживо. Столько злости и похоти одновременно. Чувствую, как он искрит.

— Не устраивай цирк, дикарка. — Араб преодолевает расстояние и поднимает меня с колен. — Тебя я оставил себе.

Слышу только возню: брякание ремня, звук расстёгивающейся ширинки и омерзительное чавканье. Заставляю открыть глаза, чтобы поддержать подругу. Она стоит на коленях, в ее нежный рот вколачивается здоровенный, чёрных хрен. По ее бледному лицу текут слезы. Она часто моргает и держит его ноги, непроизвольно стараясь отстраниться, пока он трахает рот, придерживая затылок. По ее подбородку стекает слюна с примесью белой смазки.

Ноги отказывают и я пытаюсь сесть на пол, Я переставляю ноги, будто моё тело чужое. Мы заходим в более чистую комнату, полицейскую конуру, и отдергиваю руку, пятясь назад. Нас развели по разным комнатам.

— Лиза… — переживаю за мою самоотверженную подругу больше, чем за себя. Хочу рвануть обратно, но Незнакомец хватает меня и не даёт двинуться. — Вы обещали только минет… а теперь…

— Выдохни, я не буду трясти членом в заплесневелой комнате. — обрывает он, запуская руку в мои волосы. Уже узнаю его запах. — Подруга твоя просто обслужит ртом моего друга и на этом все. Я держу своё слово.

Притихаю, ненавижу этого проклятого дикаря, но верю ему. Лиза права, он похож на извращенца и мудака, но не на лжеца.

Парень задирает мой топ, рассматривая мою грудь. Под его взглядом соски превращаются в торчащие горошинки. Одёргиваю топ, произнося, стараясь сохранить достоинство:

— Мы договаривались на минет, а не на стриптиз!

Он хищно улыбается.

— Настоящая дикарка. — довольно протягивает он и давит мне на плечи, я не хотя опускаюсь на колени. Рада, что он хотя бы сюда привёл меня: тут чище и нет посторонних глаз. Лизе повезло меньше, по моей вине. — Ты делала когда-нибудь минет?

Он гладит мои щеки, пощипывает их. Отрицательно качаю головой и он кажется удовлетворяется моим ответом, просовывает палец в рот, мнёт мои губы.

— Пососи его. — я не хотя обхватываю палец, потираю его языком. Чувствую вкус остатков никотина, жмурюсь, чтобы не думать о происходящем. В ответ он лишь поощрительно гладит мою макушку. — Смотри мне в глаза… Открой рот, высунь язык…

Трудно поддерживать зрительный контакт, сидя на коленях, приходилось задирать голову, да еще и с широко раскрытым ртом и высунутым языком, как у собачки.

Он держит пальцами мой язык, пока другой рукой расстёгивает шорты и выуживает из трусов свой член. Вблизи он пугает меня, если бы Незнакомец не держал меня, сбежала бы несмотря ни на что. Он обрезан, такой мощный и длинный, покрытый синими венками. Я не обхвачу его рукой, как он поместится в мой рот?

Он кладёт головку мне на язык и скользит вверх-вниз. Чувствую его солёный вкус, не похожий ни на что, пропитывающий меня. Я ожидала, что меня стошнит сразу же, но пока кроме унижения не испытываю ничего. Безразличие.

Зелёные глаза заволакивает дымка, на лице появляется оскал.

Он хватает волосы на затылке и насаживает моей рот на свой член, проталкивая его все глубже. Мой нос утыкается в жесткую поросль волос, которые пахнут этим незнакомым мужчиной. От напряжения и чувства собственной никчёмности из глаз брызгают слезы. Меня охватывает паника, потому что не получается дышать, толстая головка достаёт до самого горла. У меня пульсирует горло, распухает, челюсть сводит судорогой.

— Дыши. — командует он, доставая член и хлопая им по моим губам и лбу. Я судорожно, как рыба, ловлю воздух; по подбородку и шее стекает липкая слюна и его смазка. Он продолжает гладить мою макушку. — Умничка…

Дав мне отдышаться, он вновь начинает вколачивать свой здоровенный болт мне в рот, придерживая подбородок. Мне кажется, что меня насаживают на пику, пронзают насквозь. Как бы выжить… Мужчина трахает меня долго, растягивает удовольствие, то наращивает темп, то замедляется. Чувствую языком, как пульсируют вены его мощного обрезанного агрегата.

Вот он мой первый секс…

— Глотай. — хриплый голос командует и я повинуюсь, пытаясь не захлебнуться от бьющего мне в рот фонтана соленой спермы. Стараюсь абстрагироваться, не думать, что сейчас глотаю, стоя на коленях в тюрьме перед этим отвратительным человеком.

Не думать… не думать… не думать… Как сказала Лиза, это просто минет, немного позора и мы будем свободны.

Губы подрагивают, не знала, что челюсть так может болеть, я даже свести не могу ее. От падения меня удерживает только властная рука на затылке. Незнакомец прячет болт в трусы, после чего садится на деревянную лавку, а меня усаживает к себе на колени. Пытаюсь оттолкнуть его от себя, встать, но не хватает сил. Сквозь пелену слез трудно различить даже его выражение лица.

Он просто закуривает, поглаживая оголенный участок моей спины, и выпуская кольцо дыма. Он приобретает вид насытившегося кота, изучает просто меня: рассматривает волосы, лицо. Внутри меня же стало так пусто, хочется рыдать в голос, становится даже безразлично, что он трогает меня. До сих пор чувствую вкус его спермы во рту. Терпкий, солёный, не похожий ни на что. Вкус этого хмурого брюнета.

— Можно мне? — протягиваю дрожащую руку и беру сигарету, не дожидаясь его разрешения, закуриваю и сразу закашливаюсь. Так терпко.

— В следующий раз я сломаю тебе пальцы, которые держали сигарету. — мужчина отбирает у меня сигарету и хрипло смеётся. Даже терпкая сигарета не перебивает его семя.

— Я выполнила свою часть сделки… Отпусти меня!

Некомфортно сидеть на нем, чувствовать вздыбленную плоть под моей попой, упирающуюся в меня.

— Тебя уже трахал твой суккулент? — спрашивает он, игнорируя мой вопрос. Мужчина намного меня крупнее, удерживает одной рукой и я не могу и пошевелиться.

— Это не твоё дело. — выплёвываю ему в лицо. Ко мне возвращаются силы и самообладание, пытаюсь встать, отпихиваю его, но он удерживает меня железной хваткой. Без шансов.

— Предлагаю тебе стать моей любовницей. — совершенно спокойно говорит он, и я от услышанного почти сползаю на пол. Такого мне никто еще никогда не предлагал, ко мне, конечно, подкатывали парни, но чтобы открыто, глядя в лицо, предлагать такое. Этот Араб привык получать все, что хочет. — Мне понравилось, как ты танцевала. Очень гибкая, страстная. Уверен, что в постели — ты очень горячая, да и рот твой идеально принимает мой член.

— Лучше сдохну, чем повторю еще раз. — замахиваюсь, чтобы ударить его, но замираю с поднятой рукой. Если я его ударю, могут быть негативные последствия, может быть он специально меня провоцирует. Потом не простит меня и останусь тут. — Будьте мужчиной, держите слово.

Я опускаю руку, прикусывая внутреннюю сторону щеки. От него конечно же не укрылся мой порыв. Он тушит сигарету и проводит пальцем по моей щеке, чем завораживает меня.

— Повторишь, и не раз. — уверенно заявляет он.