От судьбы не уйдёшь

Глава 17

Я стою перед ним минут десять не меньше, которые превращаются для меня в целую вечность. Все это время Ахмед как ни в чем не бывало рассматривает и изучает меня. Его надменное лицо не выражает и толики сочувствия, он даже не интересуется моим самочувствием, хотя знает, что я болела.

— Хотела поблагодарить тебя за врача. — начинаю с малого я, продолжая стоять на расстоянии от него. Визуально мне кажется, что так я смогу сбежать в случае чего от него. Хотя это обман. — И хотела спросить, ты действительно можешь отправить меня в Россию?

Аль-Мактум усмехается краешком губ, показывает чтобы я подошла. И я повинуюсь, медленно сокращаю расстояние и сажусь напротив него. Невольно обращая внимание на свежий засос на его груди, который выглядывает из-за выреза футболки.

Вспоминаю красивую девушку в кафе. Конечно же, это новая пассия Аль-Мактума.

— По одному звонку. — самоуверенно говорит он, продолжая курить кальян в максимально расслабленной позе. — Но стоимость билета ты знаешь.

— Да, я становлюсь твоей наложницей, сплю с тобой какое-то время. — когда произношу это вслух не так волнуюсь, как предполагала. Думала, мне будет сложнее говорить об этом.

— Ты неправильно поняла, Виктория. Наложница — это моя собственность пожизненно. — сначала мне кажется, что он шутит. Мы живем в современном мире, рабства больше не существует. — Тебя клеймят, поставят отметку о том, что ты принадлежишь мне. Никому нельзя будет прикасаться ко мне. С момента нанесения клейма-тату, ты переходишь ко мне в безраздельное пользование. Я смогу делать с тобой все, что захочу. И ты будешь не вправе мне перечить.

— Очень дорогой билет. Слишком. — у меня пересыхает во рту, язык прилипает к небу, а слова режут горло словно стекло. — Я понимаю, что отправить самолёт из Мадагаскара в Россию — дорого, но ценой жизни…

— А я тебя ни к чему не принуждаю. Выбор за тобой. — он напоминает мне Дьявола, который хочет купить душу.

— Раньше ты хотел сделать меня своей любовницей? — не замечаю, как начинаю нервно теребить скатерть на столе. — почему теперь наложница? Зачем я буду нужна тебе в старости?

— Раньше ты была девственница, а сейчас кем только не поюзана. — его слова оскорбляют меня, причиняют жгучую боль. Чувствую, что готова расплакаться. Только что он назвал меня Шлюхой.

— У меня ничего ни с кем не было… — шепчу я тихо.

— Вы все так говорите. — лицо Ахмеда ничего не выражает. — Но ты мне нравишься. Забавляет твоё упрямство и дикость. Надоешь — передарю.

— А как же свобода? Ты не захочешь мне подарить свободу?

— Ее нужно будет заслужить.

Встаю из-за стола, его предложение — это перебор. Мне нужно будет стать его рабыней, чтобы отработать.

В эту секунду, словно послание сверху, вибрирует мой телефон и на экране высвечивается сообщение от матери: «Я заняла деньги у Букаевых отцу на лечение. Его перевозят в Москву. Состояние еще хуже.»

Сажусь сразу обратно, обреченно рассматривая телефон. Что же ты наделала, Мама?

Букаевы жили несколькими этажами выше, в городе знали их всех. Самые настоящие бандиты, беспринципные и отбитые на всю голову. Они никому ничего не занимали просто так, хуже микро займов. Стоит им один раз занять деньги и все, они отберут у тебя квартиру.

— Мне нужны гарантии, что ты меня не кинешь, выполнишь свою часть сделки. Плюс сверху ты погасишь долг моих родителей. Уверена, что для тебя это будут не деньги.

Сжимаю до хруста телефон, не поднимая головы. Не решаюсь посмотреть в эти зеленые глаза. Страшно подумать, что будет дальше. У меня нет будущего.

— Я держу своё слово. Сегодня клеймо, завтра самолёт.

Просто киваю, у меня не остается сил сказать больше ни слова. Всю мою энергию словно высосали. Ни остается ни одной эмоции, я словно смотрю на себя с безразличием со стороны.

Если Мама заняли деньги у Букаевых — значит все совсем плохо. Они способны на все. Бывали случаи, что они ломали конечности своим должникам. Никому никогда не удавалось спокойно отдать им деньги, эти люди ставили тебя на жесткий счётчик.

Аль-Мактум встаёт, поправляется и подходит ко мне, берет за подбородок и заставляет посмотреть ему в глаза. Сам же смотрит на меня сверху вниз. Мне хочется зажмуриться и закрыться от него, но я вынуждена подчиниться. Глаза режет от соприкосновения с его требовательным взглядом.

Сложно смотреть в красивое и притягательное лицо и осознавать, что этот мужчина теперь твой хозяин, тот который может тебе приказать совершить любую низость. И у него есть невеста, на которой он женится.

Какая роль мне будет уготована? Любовницы? Прислуги?

— пошли. — он подхватывает меня и поднимает, утаскивая за собой в сторону выхода. Не говоря ни слова следую за ним с чувством обречённости.

Ахмед заталкивает меня в машину и располагается сам, за руль садится Амин — последний человек, которого я хочу видеть. Он будет рад быть свидетелем моего падения. Его радость добьёт меня. На меня физически давит его присутствие. Это последняя капля.

— Больше никаких блядских шорт. Всю свою одежду впредь ты будешь согласовывать со мной. — голос Ахмеда звенит в тишине. Он говорит по-русски, Амин вряд ли понимает сказанное, но по интонации можно уловить, что мужчина отчитывает меня. — Тебе запрещено говорить, касаться мужчин. Это касается и моих людей. Никто из них не имеет права трогать и говорить с тобой без моего разрешения.

— Я буду носить хиджаб? — спрашиваю на автомате, с некоторым безразличием, представляя себя в чёрной одежде, закрывающей волосы и лицо.

— Подумаю над твоим предложением. — мои слова вызывают у него смех. Ахмед кладёт руку на моё колено и скользит рукой вверх, достигая заветной ложбинки. Непроизвольно стискиваю ноги, стесняясь Амина и чувствую себя неловко, но настойчивая рука Аль-Мактума все же раздвигает ноги и поглаживает меня через трусики.

Я стыдливо закрываю глаза, чувствуя страх и легкое возбуждение, которое усиливается по мере его движений.

— Амин — мой раб. Он подчиняется мне абсолютно. — Ахмед говорит не стесняясь на английском. Произносит это специально, чтобы и Амин услышал, понимал, о чем речь. — За его неосторожный флирт с тобой, он уже заплатил. Воспринимай его как евнуха, ничто. Он выполняет свою работу.

Вжимаюсь в сиденье, перехватывая руку Ахмеда. Мне хочется ему сказать, что его раб до сих на меня злится и ненавидит всей душой. Если будет момент, он выпустит мне кишки и не моргнёт глазом.

— Не сейчас, умоляю. — смотрю на Эмира проникновенным взглядом, надеясь достучаться до его холодного сердца, проникнуть его сочувствием и не трогать меня. Дать время привыкнуть к мысли о том, что теперь я буду ему принадлежать.

В огромной резиденции Ахмеда светло и умиротворенно, это никак не вяжется с моим истерическим состоянием. Слуги любезно кланяются и расступаются перед своим господином, говоря ему что-то на арабском.

Мы проходим мимо них стремительно. Я даже не успеваю рассмотреть лица слуг.

Стоит нам зайти в комнату, как Ахмед одним движением разрывает мои джинсовые шорты, превращая их в бессмысленную тряпку. Откидывает их и смотрит на меня не мигая.

— Смотрю, ты подготовилась… — подцепляет тонкое кружево трусов, рассматривая замысловатый узор. Как быстро Эмир замечает на мне вместо хлопкового белья кружевное! Неужели, он так хорошо изучил меня? Для царской фигуры слишком много внимания.

Не отвечаю на его вопрос, просто жду дальнейшей участи. Что он скажет? Что прикажет?

В дверь стучатся. На пороге показывается мужчина в возрасте с небольшим чемоданчиком.

— Снимай футболку.

Ахмед рассматривает татуировку жадно, несколько раз осторожно проводит пальцем по горящей коже. Ему явно доставляет удовольствие чувствовать тонкую связь между нами, упиваться властью надо мной. Он даже немного напоминает мне ребенка, получившего желаемую игрушку.

— снимай все. — он хочет четко обозначить, что моё положение изменилось. Раньше он был ласков в постели, играл со мной и даже доставлял удовольствие. Теперь же доставлять ему удовольствие — моя работа.

Надвигаюсь, чувствуя легкое покалывание во всем теле. Понимаю, что упрямиться глупо, все равно я это сделаю, но внутри меня все равно стоит невидимый барьер, не позволяющий с легкостью расстаться с одеждой.

— Дороги назад нет. — спокойно говорит Аль-Мактум. На этот раз в его голосе нет насмешки или давления, он просто констатирует факт.

Я аккуратно расстёгиваю застежку лифчика, снимаю его и убираю на стул передо мной, прикрывая грудь одной рукой, которая все равно вываливается. Стыд заставляет мои щеки пылать, но я заставляю себя смотреть прямо и смело. Мне нечего стесняться, да и голой он меня уже видел, во всех местах перелапал.

Снимаю трусики и также аккуратно складываю их. Остаюсь перед ним абсолютно голая. Он и раньше меня видел нагишом, но сейчас другая ситуация. В отражении зеркал вижу свою спину, на которой выделяется метка. Печать. Интересно, это законно кому-то принадлежать?

В голове проносится вихрем надежда. Здесь у Эмира есть власть, он может достать меня из-под земли и сделать все, что ему угодно, а вот в России? Вряд ли у него настолько длинные руки.

Аль-Мактум подходит к колонке и включает одним движением музыку. Комната заполняется приятной мелодией.

— Станцуй для меня.

Его слова застают меня врасплох, обезоруживают, выдёргивают из омута чёрных мыслей. Я лишь пучу глаза и пытаюсь осознать сказанное.

Танцевать голой?

Он заметил меня именно из-за откровенного танца. В нашу первую ночь на Мадагаскаре выделил из толпы и решил заполучить. Вот так просто. Увидел, возжелал, получил. В его мире не могло быть по другому. Его с пелёнок проучивали к тому, что он царь и ему все можно. За неповиновение нужно казнить.

— Я не смогу. — признаюсь я, ощущая как тело парализует чувство безысходности и надломленности. Если бы на мне была одежда, то я бы еще смогла заставить себя двигаться, но не без. — стесняюсь.

Аль-Мактум прикасается тёплой ладонью к моей груди, скользит от нее по животу к бёдрам и ниже… Все мои чувства и эмоции концентрируются вокруг этой руки. Тело под давлением ладони пульсирует. У меня снова поднимается температура, начинаю плавиться. Кожа трепещет от непринуждённой ласки. Почему тело действует в разрез мозгу?

— Не стоит меня стесняться. Тебе нужно привыкнуть. — спокойно говорит он. Ахмед поглаживает кожу шершавыми пальцами, оставляя на ней следы мурашек. — Мне нравится, как ты танцуешь. Дикая. Напоминаешь мне своевольный ветер. Мечешься из стороны в сторону.

Аль-Мактум прижимает ладонь к моей щеке, заставляя поднять голову и заглянуть в его магические глаза. Кажется, что он обладает демонической силой, смотрит и душу вынимает. Мысли мужчины для меня загадка.

Физически он ни разу не причинил мне боль, морально уже сломал. Он сделал худшее, стал моим первым мужчиной, подарил чувство наполненности и ощущение влюбленности, а потом со всем этим скинул в пропасть. Сжёг дотла.

Он смотрит на меня, молча, поглаживает порозовевшую щеку. Аккуратно прикрываю грудь рукой, чтобы укрыться от его пытливого взгляда. Судорожно вздыхая, прикрываю глаза, потому что слезы начинают течь по щекам. Наверное, я выгляжу жалко. А я не хочу быть жалкой и сломленной. Может быть именно этого он и хочет, увидеть перед собой рабыню.

— Возьми уже то, что хочешь. Не растягивай пытку. У меня не хватает сил и нервов так стоять. — честно признаюсь я. У меня все тело ломит от страха. Будто вновь на меня нападает лихорадка. Это чувствует и Аль-Мактум, потому что стискивает меня сильнее.

— Если бы захотел тебя пытать, то придумал бы что-нибудь поинтереснее. Например, распял бы тебя на этой кровати и надругался бы над твоим телом, довёл бы тебя до изнеможения своим языком.

— Ваше право, я же Ваша шлюха. — говорю эти слова с вызовом. Пусть упивается своего властью сколько угодно. Рано или поздно я смогу отмстить ему за моё унижение. Может быть я раздобуду яд и отравлю его?

Нет, несмотря на все произошедшее я не чувствую к нему ненависти. Страх. Отрицание. Может быть желание понравится ему как женщина и занять большее место в его жизни, чем наложница. Но не ненависть. Эта ступень отношений видимо ждёт меня в будущем.

— Ты моя НАЛОЖНИЦА. И Мне решать, что ты будешь делать, что говорить и даже, что надевать. — хрипло говорит он, поправляет с нажимом. Будто есть разница между наложницей и шлюхой. Желваки с силой начинают играть на его лице, выдавая скрытые эмоции, переживаемые мужчиной. — Сейчас тебе принесут новую одежду. Эта меня жутко раздражала. Она не подходила тебе.

— Чем же? — не понимающе спрашиваю его, остро чувствуя его кожей. Под тяжестью его взгляда даже дышать трудно.

— Потому что она тебе не подходила. — Аль-Мактум заправляет мои волосы за уши, раскрывая лицо. Наклоняется и проводит языком вокруг ореола моего соска. Слегка втягивает и его прикусывает. — Будешь носить то, что я тебе выберу.

Только усмехаюсь. Эмир завёл себе новую игрушку. Будет одевать как захочет куклу, играться с ней по ночам. Если надоест, скормит своему льву за ненадобностью.

Пока мы говорили в комнату принести несколько брендовых пакетов. Я даже не слышала, как дверь открылась и вошли. Слуги Эмира умели быть незаметными. Интересно, он платит им за работу или они его рабы как в средневековье?

— Одевайся. — бросает он мне. Встаёт и разминает шею, лениво потягиваясь, напоминая Чеширского кота. — Нужно собрать твои вещи. Вылет через несколько часов.

Послушно встаю и быстро надеваю новые вещи. Все они идеально подобраны и приходятся мне точно по размеру. Я ожидала, что Эмир выберет что-нибудь эротичное и соблазнительное, способное завести его. Но среди вещей все только практичное и похожее на мою собственную: хлопковое нижнее белье, такое как я люблю, удобные брюки и футболка.

— Спасибо. — тихо говорю я ему, а когда натыкаюсь на непонимающий взгляд, уточняю: что не одеваешь как шлюху. Ты успеешь, так быстро подготовить самолёт?

— Он готов с нашей встречи в кафе. — спокойно поясняет Ахмед, глядя мне прямо в глаза с надменным выражением лица. Я как запуганный зверёк затихаю и настораживаюсь. — Ни секунды не сомневался, что ты станешь моей.

После нанесения татуировки Аль-Мактум успокаивается, будто расслабляется и напоминает затаившегося зверя перед настоящим рывком. Внимательно следит за каждом моим шагом, не выпускает из виду ни на минуту. Постоянно чувствую его взгляд на себе.

Он лично едет со мной в гостиницу, чтобы забрать документы.

Прошло всего несколько часов, а я возвращаюсь другим человеком. Нерешительно переступаю порог здания, осматривая лобби. Мне кажется, что теперь я даже воспринимаю вещи по другому.

— Можно я одна пойду? — до последнего надеюсь, что он даст мне попрощаться с друзьями, но Ахмед отрицательно качает головой и уверенным шагом направляется в номер. Мне остается лишь не отставать от его мощной фигуры, при виде которой все разбегаются в разные стороны.

Он рывком дверь в пустой номер, заходя внутрь и коротко бросая:

— Собери только самое нужное. Документы. Остальное тебе больше не пригодится.

Мы с Лизой приехали сюда с одним чемоданом на двоих. Помню, как мы его долго выбирали. Он обязательно должен был быть фотогеничным, и потом уже практичным. Что случилось с Викторией — блогером? Даже не помню, когда я в последний раз делала селфи и снимала видео.

Я замираю над вещами, погружаясь в воспоминания, и даже не замечая, как Аль-Мактум нетерпеливо становится надо мной.

— Ви, ты вернулась? — голоса друзей раздаются совсем близко, они заходят внутрь и затихают при виде Эмира, который возвышается надо мной, стоящей у чемодана на коленях. Картина странная и нелепая. Мне становится смешно и грустно одновременно.

Я хотела на Мадагаскаре потерять невинность и найти своего мужчину? Хотела? Получите — распишитесь. Вот он. И не простой, а принц еще с белым самолетом. Мечта любой девушки мазохистки.

— Что происходит? — спрашивает Глеб, трусливо пятясь назад. Друг боится его как огня. И не зря. Аль-МАктум, если захочет с землей его сравняет. Даже не сомневаюсь в этом.

— Я пришла собрать свои вещи. Завтра улетаю домой. — не вижу смысла обманывать друзей и говорить нелепые глупости. Итак, все станет со временем понятно. — Без паспорта же никак.

— Так авиасообщение закрыто. — для чего-то глупо говорит Игнат, скрещивая руки. Аль-Мактум на его воинственную позу смотрит снисходительно и с тенью улыбки. Я замечаю, что выпады друзей его только раззадоривают, он не воспринимает их как мужчин. — ТЫ ЧТО НЕ БУДЕШЬ НОЧЕВАТЬ В НОМЕРЕ?

— Нет. — отрезает Ахмед, которому видимо уже начинает надоедать это представление. Он подхватывает меня, чтобы притянуть к себе, и берет из рук документы. — Мы уже опаздываем на самолёт.

Парни ничего не понимают, вижу только в их глазах презрение и отвращение. Вот оно… теперь на меня всегда будут смотреть именно так, как на дешевку, продавшую себя. Привыкай, Ви. Не нужно тешить себя глупыми надеждами. Ты вещь.

— Малышка, попрощайся с ЛИЗОЙ. Нам нужно идти. — голос Ахмеда такой любезный и нежный слышится противоестественно. Он целует меня в лоб с родительской заботой, его прямо не узнать. Выходя, он хватает парней за кофты и выволакивает из номера гостиницы, оставляя меня с подругой вдвоем. Эмир не дает мне и шанса поговорить с парнями.

— Береги себя. — говорит Лиза и крепко обнимает. — Уверена, что он ничего не сделает тебе плохого!

Наивная и доверчивая Лиза. Уже сделал, заклеймил и превратил в игрушку.

Я оставляю подругу и выхожу из номера, прощаясь мысленно с друзьями. Как раньше, беззаботно, уже не будет. Выхожу и иду к Эмиру, который курит в лобби, игнорируя запреты отеля.

— Откуда столько нежности? — сразу же спрашиваю его, не желаю принимать участие в темных играх.

— Это был мой тебе подарок. Мне показалось, что ты не захочешь рассказывать друзьям — условия нашей сделки.