Отец подруги. Наш секрет

Глава 12

Смотрю на его губы, не в силах дышать. И шевелиться тоже не в силах. Дамир замирает, перестает двигаться. Так близко. Я губами ощущаю его дыхание, пропитанное запахом виски. Но мне почему-то даже не противно. Каждый раз когда я чувствовала запах перегара от мамы или ее дружков, да просто в квартире, меня начинало тошнить. А тут… несмотря на запах, мне хочется ощутить и его вкус. Вкус виски на губах у Дамира.

Или же вкус губ Дамира с каплями виски на них?

Но Дамир вместо того, чтобы поцеловать меня начинает шептать. Прямо мне в губы:

— Не получилось напрямую, ты решила действовать через дочь?

— Что… — кажется, я даже вслух это не произношу, а одними губами двигаю беззвучно.

— Пробралась в мой дом, поселилась в одной из комнат. Теперь ко мне на работу… Что дальше, Таисия? Скажешь, что беременна от меня? На что еще ты готова, лишь бы пробраться в мою жизнь? С часами не вышло и…

Я молчу. Сглатываю и молчу. Лихорадочно соображая, как Дамиру такое могло прийти в голову. Я в чем-то выдала себя? Он заподозрил?

— Оставь меня в покое, — не зло, а обессиленно выдыхает он, а затем накрывает мои губы своими.

Я совершенно этого не ожидаю.

Если мгновение назад, мне казалось, что он вот-вот меня поцелует и я этого хотела, то теперь после его слов остается лишь страх. Страх, что он узнает о ребенке и отправит меня на аборт. Теперь я уверена, что именно так и будет. Он настолько отчаянно не хочет, что бы я была в его жизни, что никогда не допустит, чтобы между нами была такая мощная связующая нить, как общий ребенок.

Не зря он именно сейчас сказал про беременность!

Это то, чего он боится.

Даже у такого человека как Дамир Булатов есть потаенные страхи, о которых не дано знать простому смертному, иначе раздавит. А если уж воспользоваться ими, то и оставшуюся лепешку от тебя больше никто не найдет.

Все это я понимаю буквально за доли секунды. Чувствуя в поцелуе. Потому что Дамир говорит о своем страхе не словами, а губами. То, насколько отчаянно он меня целует, сводит меня с ума.

Рукой он зарывается в мои волосы, второй обхватывает за талию крепче и прижимает меня к себе, впечатывая в свое тело. Я тоже не остаюсь безучастной, я обнимаю его за шею, единственный доступный для меня голый участок кожи.

Ну какого черта, он застегнул эту рубашку! Мне так хочется коснуться его плеч, его груди… кожей к коже.

Но приходится довольствоваться малым. Я глажу пальчиками его шею, пробираюсь в жесткие волосы и тону… тону в поцелуе. Тону в мужчине.

До конца не отдавая себе отчет в том, что происходит.

Ведь это же всего лишь поцелуй. Обычный поцелуй. Почему тогда так хорошо? Почему я от поцелуя настолько теряю себя? Настолько впадаю в эйфорию.

Словно пьяная.

Словно под наркотиками. Какими-то очень-очень тяжелыми. Никогда я не пробовала эту гадость, но слышала, что он них люди теряют себя, свое истинное я. Так и я сейчас, соприкасаясь губами к губам Дамира теряю себя.

В этот момент нет Таи. Есть только Дамир. Совершенный мужчина, в котором мне хочется раствориться.

Руки его пробираются мне под платье, Дамир оглаживает мое бедро, ведет пальцами по краю трусиков, и из моего рта вырывается стон, прямо в рот Дамира. Он его не слышит, но он его чувствует, потому что в одно мгновение он становится более напористым. Секунда и его пальцы уже отодвигают кружевную ткань прочь, чтобы не мешала, не препятствовала. И все это не прекращая поцелуй. Поцелуй, который лишает меня сознания, разума, воли.

Так не бывает!

Не может быть так!

— Таисия!.. Спускайся!.. Пора ехать!

Что?

Голос Роман доносится из зала. Я не сразу его слышу, но когда с моих бедер пропадает рука, а губы Дамира перестают двигаться, я начинаю слышать.

Сама отодвигаюсь. Дамир не держит. Отпускает. Я же вскакиваю с дивана, одергиваю подол платье и бегу в направлении двери. Даже не глянув напоследок на Дамира.

Потому что если посмотрю, то не найду в себе сил уйти.

Я, если честно, даже досадую, что он отпустил. Не стал держать. Так хочется в этот момент, чтобы он меня остановил. Дернул за руку. Закрыл кабинет, прижал к двери своим мощным крепким телом, и никуда не отпускал. Но я выбегаю из кабинета, захлопываю дверь и почти врезаюсь в Романа.

Молодой мужчина останавливает меня, удерживая от столкновения, взяв за плечи.

А мне противно!

Мне не хочется, чтобы он меня трогал. Даже за плечи.

Только не после Дамира. Только не тогда, когда моя кожа еще хранит память о касаниях… любимого. Да, Тая, любимого мужчины.

— Ты чего такая заполошная? — выгибает он бровь, — что тебе эта комната покоя не дает, — усмехается.

— Я тебя искала, — выдавливаю из себя слова с трудом вселенского масштаба и начинаю наезжать на Рому. Ведь лучшая защита это нападение, а Роману ни в коем разе нельзя сейчас заходить в кабинет и видеть Дамира в таком состоянии, — ты куда пропал? Оставил меня тут одну! Идем. Я кушать уже хочу.

Глаза Ромы округляются. Да, он удивлен моему поведению не меньше моего. Вот скажет наглая давка. Так быстро возомнила о себе невесть что, и уволит меня.

А, пусть так! Лишь бы быстрее уйти сейчас из ресторана.

— Ну, пошли. Можем и покушать заехать куда-нибудь, — по доброму усмехается он и, оставляя только на одном моем плече руку, разворачивается и идет вперед, нежно подталкивая меня при этом.

— Нет, ты неправильно меня понял, — заговариваю я, уже на улице.

Почувствовав вечернюю прохладу, я ощущаю, как туман, что вызвал в моей голове Дамир своим поцелуем, рассеивается.

— Не надо меня кормить, я просто быстрее хочу домой.

— Ужин нас сильно не задержит. А то Ульяна будет меня ругать, за то, что я тебя так надолго похитил, да еще и оставил здесь голодную.

Я вынужденно киваю.

И уже в машине, Роман задает вопрос, от которого у меня сердце уходит в пятки.

— Тай, а где твои наброски? Ты же начала, что-то рисовать.

Мамочки… они же остались в кабинете у Дамира. Что же теперь будет…