Отец подруги. Наш секрет

Глава 17

О том, что некий Паша и тот мужчина, чьего имени Ульяна прежде мне не называла один и тот же человек, я догадываюсь сразу. Для этого и провидицей быть не нужно. Но вот, что ответить подруге и как ее поддержать я не имею ни малейшего представления.

Как нужно вести себя в такой ситуации? Наверное, Уля и так все делает правильно. Вроде как все так и поступают — уходят в отрыв. Правда не помогает это никому, но все же стадию эту должны пройти все. Должно переболеть, а потом отпустит.

Официант приносит две порции текилы, ставит одну напротив меня, вторую напротив Ули, подруга хмурится, бубнит себе, что-то под нос, а затем придвигает к себе вторую стопку и быстро осушает одну за другой.

— Повторить, — кричит она официанту, не успевшему даже отойти от нашего столика, затем поворачивается ко мне и слезно тянет: — что же мне теперь делать?

Хочется пожать плечами, но я сдерживаю этот порыв. Все-таки Уля стала для меня настоящей подругой. Помогла мне и поддержала так, как никто, поэтому и я должна ответить ей не меньшим.

— Правильнее всего будет забыть, — Уля морщится, мой совет ей явно не нравится, — можешь еще отомстить, и рассказать жене о вашей связи, — продолжаю я, — но это грязно, тем более она блоггер, зачем тебе это надо?

— Я не хочу ему мстить, Таечка, я его люблю. Я хочу с ним быть, понимаешь?

— Любишь даже после того, как он тебя обманул? Жена и ребенок, Уль, это же… Это говорит о нем, как о человеке совершенно не обладающим моральными ценностями.

— Да, ты права. Это все… ужасно, — официант опять приносит текилу, и Уля вновь расправляется с ней со скоростью света, — но сердцу ведь, — подруга прикладывает руку к груди, — сердцу не прикажешь. Душа к нему рвется, понимаешь, Тай?

Я смотрю на полные слез глаза Ули, на ее подрагивающие губы и неожиданно даже для самой себя говорю:

— Я тебя понимаю, Уль. Понимаю, как никто, — кладу ладонь на свой живот, подруга прослеживает взглядом движение моей руки, а затем ее глаза расширяются.

— Ты все еще его любишь? — ахает она. — Этого урода, что заделал тебе ребенка и отказался от него?

— Да, Ульяна, сердцу ведь не прикажешь, — возвращаю я ей ее же слова, и подруга усмиряет свой напор, слоно сникает, кивает и тянется к салату, который наконец-то принесли. Хорошо хоть не к новой порции текилы, которая ее также ждет на столе.

— Ты права, — немного погодя бросает она, — встает из-за стола, нагибается ко мне и кричит практически на ухо, — пошел он!

А затем разворачивается и идет на танцпол. У нашего столика очень хорошее расположение, вроде он и в отдалении, но обзор прекрасный, поэтому я наблюдаю за подругой пока она отрывается.

Первых минут тридцать Уля то и дело машет мне, чтобы я присоединилась к ней, но у меня нет никакого желания идти танцевать, разговор с Ульяной разбередил мое и без того встревоженное сердце. Которому и правда не объяснишь почему в жизни следует поступать по уму, и не обращать внимания на его… сердечные веления.

Пью сок и оглядываюсь по сторонам, контингент здесь, конечно, мне не ровня. Точнее я им всем здесь не ровня. Пишу Уле, что я пошла в дамскую комнату, чтобы она меня не теряла, с неохотой встаю из-за столика и начинаю пробираться через толпу.

Мне здесь не нравится. Слишком людно. Слишком шумно. И слишком воняет. От кого спиртным, а от кого кальянами и электронками.

Открываю дверь в туалет практически с разбега, словно надеясь на спасение, но натыкаюсь на обнимающуюся парочку. Очень высокий мужчина прижимает к стене шатенку и страстно ее целует. Я отступаю назад, намереваясь уйти и не мешать, но все же застываю. Всего на мгновение, но я смотрю на них как какая-то сумасшедшая вуайеристка.

Интересно… мы с Дамиром со стороны смотрелись бы так же красиво? В груди снова ноет. А низ живота наливается тяжестью, стоит только представить, каково бы это было, если бы Дамир так же прижимал бы меня свои крепким и мощным телом к стене.

В себя я прихожу мгновенно, потому что картинка перед глазами рушится — пара перестает целоваться, шатенка бьет мужчину по лицу, а затем и по груди вырываясь, а я понимаю, что знаю ее.

Не лично, а только внешне, она старше меня на поток и в этом году ее группа выпустилась и получила дипломы. Теперь, когда я вижу, что мужчина крепко сжимает запястья вырывающейся девушки, я просто не могу вот так вот уйти.

— Лера, — обращаюсь я к ней, и они оба вздрагивают, прекращают бороться и оборачиваются ко мне. — Может позвать охрану? — продолжаю я, выгибая бровь, но близко к ним не приближаясь.

Лесть в разборки любовников неблагодарное дело, но слишком уж яро она от него отбивается, да и… не учились бы мы в одном институте…

— Ты кто такая? Иди дальше куда шла, — практически рычит на меня мужчина, в этот момент Лера пользуется моментом и бьет коленом его прямо в пах, тот ахает, выпучивает глаза и начинает сгибаться чуть ли не пополам. Руки Валерии он отпускает, и девушка быстро бежит в мою сторону. Хватает меня за предплечье и тянет на выход.

— Ты же Тая, да? — кричит она, я киваю. — Спасибо. Но лучше тебе ему на глаза больше не показываться. Это его клуб, ненавижу его.

— Так вы знакомы?

— Это мой сводный брат, — зло говорит она, все еще не отпуская мою руку и ведя за собой — месяц назад узнала, что меня удочерили, а мой родной отец оказывается баснословно богат. И все бы ничего, но сын его жены мне просто прохода не дает.

Лера словно буксир пробивается сквозь толпу на танцполе, и мы буквально врезаемся в Ульяну, еле стоящую на ногах. Я вырываю руку из чужого захвата и подхватываю подругу.

— Уля? — тормошу я ее за плечи, но она никак не реагирует на меня. Продолжает извиваться и смотреть в никуда.

Не могло же ее так развести от текилы? Я обхватываю ее лицо ладонями, но натыкаюсь на стеклянный взгляд.

— Уля?