Отец подруги. Наш секрет

Глава 47

В кабинете я сразу натыкаюсь взглядом на монитор над кушеткой. В кабинете брата был такой же, но он был отключен, как и вся остальная аппаратура ночью. Брат включил свой аппарат узи, а тот экран нет. Сейчас же… сейчас… сердце забилось чаще.

Неужели я увижу своего малыша?

Прямо сейчас?

От этого понимания в горле встал ком, и я тоже встала посреди прохода столбом. Ни пошевелиться ни моргнуть.

Страшно. Волнительно. Трепетно.

— Что там? — врач мужчина оборачивается ко мне и легко улыбается, — первый скрининг, — спрашивает он с пониманием.

Я киваю, отдаю ему направление, карту, которую на меня завела перинатолог и на подрагивающих ногах иду к кушетке. Ступни словно пружинят. Стелю одноразовую голубую пеленку, а она колышется.

Это у меня так руки дрожат.

Никогда бы не подумала, что я настолько эмоционально восприимчива, а еще такая вот трусиха.

В этот раз датчик вводят в меня. Я морщусь, но понимаю, почему брат не посмотрел плаценту и все такое, потому что этот врач тут же начинает диктовать какие-то цифры, кликать по аппарату, переключать картинки.

Я же всматриваюсь в экран пытаясь хоть что-то понять, и тут меня оглушает звук бьющегося сердца, который с шумом через динамик аппарата разносится по всему кабинету.

Он очень частый, он бешено-быстрый, он с сумасшедшей скоростью разносится по моим венам, пробирается мне под кожу, сливается со мной, становится моим дыханием. Я дышу под эти удары и понимаю, что этот день не забуду никогда.

Этот момент просто невозможно выбросить из памяти.

А затем картинка с линиями и разноцветными пятнышками пропадает, и я вижу маленького человечка. У него еще не четкие ножки и ручек словно нет, только туловище и голова, но в профиль все равно заметно и нос и лоб, хоть и не так четко, как хотелось бы. А почему ручки такие?

Последнее я произношу вслух, понимаю это, потому что врач начинает меня успокаивать.

— Все конечности соответствуют норме, не переживайте. Такие вот они малыши на тринадцатой неделе. Когда придете на второй скрининг, где-то в восемнадцать-двадцать недель, тогда малыша будет уже хорошо видно, и все милые фото узи именно оттуда, на третьем ваш малыш будет уже таким большим, что полностью в фото не уместится, — смеется врач, и я вместе с ним.

Напряжения больше нет.

Только расслабленность и эйфория. Оказывается, первый скрининг очень важен и делают его в определенный срок, потому что в этот период проверяют плод на “маркеры” возможных генетических заболеваний.

И у меня все хорошо. У моего малыша нет никаких видимых генетических отклонений. И плацента у меня расположена не низко. Все хорошо.

Это мне уже говорит гинеколог, к которой я забежала с результатами узи.

Я так счастлива, что на этот раз женщина кажется мне милой доброй и приветливой. Все вокруг кажутся мне самыми лучшими людьми на земле. А я самая-самая счастливая будущая мама на свете.

Выйдя из женской консультации, я тут же звоню Дамиру, лепечу без умолку о том, как сильно-сильно я соскучилась и очень-очень хочу, чтобы он приехал. Только разве не в любви признаюсь. И то потому что вовремя сдерживаюсь.

Дамир приезжает очень быстро, словно поджидал меня.

Я подхожу к подъезду, и тут он выходит из машины. Такой красивый, высокий, статный, хищный, манящий, желанный.

Отец моего малыша.

Сердце начинает биться чаще, я вспоминаю удары детского сердечка и на всех парах бегу к Дамиру. Обнимаю его за шею, запрыгиваю на него, он подхватывает меня под попу, и я его целую. Сначала ласково, нежно, медленно, но потом он включается, и поцелуй выходит страстным, бешеным и нетерпеливым.

Дамир отстраняется, гулко дышит, а я смотрю на его подрагивающие губы, которые мне хочется сожрать и шепчу:

— Я тебя люблю, — а затем целую.

Не давая ему ничего произнести в ответ. Так проще, так не стыдно и не горько от того, что он ничего не ответит, потому что можно решить, что я просто не дала ему на это возможности, а он хотел…

Так куда проще себя обмануть.

А молчать в такой момент я не могу, потому что счастье меня переполняет. Оно пронизывает меня насквозь и словно сочится из меня, вытекает, и мне хочется чтобы им наполнилось все вокруг. Особенно Дамир.

Дамир же поцелуй разрывает, берет мое лицо в ладони и хмурясь смотрит мне в глаза.

Мне не нравится его взгляд. Он слишком серьезный, недовольный и даже будто… угрожающий.

— Таисия, что с тобой?

— Я просто счастлива. И я люблю тебя. Почему со мной обязательно должно быть что-то? Я хотела, чтобы ты знал об этом и…

— Что ты принимала?

— Что? — пучу я глаза со всей силой. — Да как ты! — пытаюсь вырваться, но Дамир по-прежнему крепко меня держит. За лицо и все еще смотрит мне в глаза.

— Таисия, не делай из меня…

— Отпусти!

— Твои глаза…

И тут до меня доходит!

— Я была у окулиста, ей не понравилось мое глазное дно. Глаза очень красные и воспаленные были из-за того, что по десять часов работаю за планшетом, и для проверки она закапала мне какие-то капли. Теперь плохо видно вблизи, — лепечу я все это на одном дыхании и с ожиданием смотрю на Дамира.

Вдруг он мне не поверит? Как он вообще может думать обо мне так… на душе становится горько и обидно. Я упрямо поджимаю губы, но Дамир сжимает мои скулы практически до боли, снова не отпуская. Его взгляд испепеляет.

— Есть результаты обследования? — спрашивает совершенно серьезно.

А я… я понимаю, что есть, но я не могу их ему показать, потому что они в обменной карте. Прямо внутри. И если я их достану, то… он все узнает! Узнает о беременности!