Отец подруги. Наш секрет

Глава 48

— Есть результаты обследования?

Пока я думаю, как выкрутиться, чтобы не врать снова, меня спасает телефонный звонок. Это мобильный Дамира. Я крепче сжимаю лямку рюкзака и наблюдаю за тем, как Дамир отвечает. Отрывисто и недовольно. И пока он отворачивается, я быстро достаю из карты обследование у окулиста. Так что когда Дамир поворачивается ко мне и отключает звонок, я уже протягиваю ему лист с заключением. Он бегло проходится по нему взглядом и кивает.

— Вот видишь, а ты мне не доверял. А я ведь правду сказала, у врача была, тут неподалеку, — начинаю тараторить, но тут же замолкаю, осознавая, что веду себя по меньшей мере странно.

— Мне нужно уехать сейчас, но я приеду вечером, ладно?

Пока я думаю, что ответить, Дамир быстро целует меня в губы и спешным шагом направляется к машине. Я же, сжимая в руках бумажку от врача, смотрю ему вслед.

Он снова не сказал, куда едет. Понятно, что у него дела, но я словно недостойна того, чтобы мне о них рассказать. Я ведь даже не знаю, где Дамир работает. Точнее, где расположен его офис. И что он там делает. Чем занимается, кроме того, что владеет торговым центром?

С этими мыслями возвращаюсь домой, чтобы приготовить нам с сестрой обед. То настроение, в котором я пребывала после встречи с врачом, стремительно улетучилось. И Аксинья это замечает, стоит мне зайти в квартиру, она тут же спрашивает, что случилось и почему я такая хмурая. Вот ведь как бывает, минуту назад я радовалась, а теперь грущу.

Вот никогда бы не подумала, что такие перепады настроения будут мне свойственны, но беременность вносит свои коррективы. Иногда хочется плакать после смеха и смеяться после слез. Ничего не могу с собой поделать. Эмоции тяжело поддаются контролю.

— А лучок нужен, Тась? — спрашивает моя маленькая помощница.

Она с любопытством заглядывает в миску и стаскивает со стола кусок морковки, отправляя его в рот.

— Нужен. Я почищу. А ты вот порежь пока картошку.

Даю ей в руки маленький ножик, ставлю подставку для ног и помогаю устроиться за разделочной доской, а сама начинаю чистить лук и плакать. И нет, не из-за лука, а… да черт его вообще знает, почему! Просто реву белугой, пока есть возможность объяснить Аксинье слезы действием лука.

Правда, через полчаса я с Аксиньей уже смеюсь над формой печенья, которая у нас вышла. Должны были быть елочки, но что-то пошло не так и вместо елочек у нас вышли какие-то безрукие человечки. Наверное, с тестом в этот раз напортачили, хотя готовим уже не впервые.

И вот такой вот веселой, но зареванной меня и видит Дамир, когда приезжает. Удивленно смотрит на покрасневшие глаза и улыбку, но ничего не говорит. Бросает свой кожаный рюкзак на тумбочку в коридоре и присоединяется к нам.

— Дамир, Дамир! — скандирует Аксинья, когда он, вымыв руки и закатав рукава рубашки до локтей, заходит в кухню. — Будешь нам помогать? Мы, правда, уже почти все сделали.

— Ты говорил, что приедешь вечером, — не знаю почему, но вопрос получается, как будто с укором и Дамир это, похоже, тоже чувствует, потому что моментально хмурится.

Как-то у нас… не складывается в последнее время.

Слишком много недомолвок и непонимания. Я бы даже сказала неприятия. Я не могу спокойно относится к тому, что он уходит на вечерние приемы и не возвращается, что не доверяет мне и смотрит так, будто… подозревает в чем-то. Но в чем? Не о беременности же он догадывается!

— Вышло пораньше, — пожимает плечами. — До завтра я свободен.

Киваю. Вроде бы я должна радоваться, но отчего-то грущу. И чувствую себя не совсем уютно под его пристальным взглядом. Из-за этого не удерживаю в руках тарелку и она со звоном падает на пол, разбиваясь на маленькие осколки. Чертыхнувшись, прошу Ксю аккуратно уйти, но Дамир решает эту проблему по-своему — подхватывает сестру на руки и переносит ее в другую часть кухни, а сам спешит ко мне на помощь.

— Выбрось, — командует, когда я поднимаю большие осколки с пола.

— Их нужно убрать руками, — настаиваю.

— Я уберу, выбрось!

И так безапелляционно, что я отчего-то упрямо не желаю повиноваться, но резко вскрикиваю и выпускаю все осколки из рук. Дамир чертыхается, а затем, потянув меня на себя, так же легко, как и Аксинью, берет на руки и переносит на диван. Мягко обхватывает рукой мою кисть, смотрит на порезанный палец и хмурится.

— Аптечка есть?

— Пластырь только. В коридоре. Не успела еще ничего купить.

Не вижу в его взгляде осуждения, но слышу его по тяжелому вздоху. Знаю-знаю, что аптечку нужно покупать в первую очередь, особенно если в доме ребенок. Вот так температура у Аксиньи поднимется посреди ночи и что? Аптека ближайшая у нас не работает круглосуточно, нужно идти дальше или заказывать доставку, а это ночью займет больше времени.

Дамир возвращается с пластырем. Обклеивает рану, все еще хмурясь, а затем идет убирать осколки. И так у него это ладно получается, что я чувствую себя полнейшей неумехой. Ну хоть обед и ужин приготовила, и на том спасибо. Зато Аксинье все нравится. Она вокруг Дамира бегает, как вокруг короля. Боготворит его. Но оно и понятно. Она не знала отца, а тут заботливый взрослый мужчина, способный избавить от осколков не только ее, но и сестру.

Я и сама восхищаюсь. Как иначе, если рядом с этим мужчиной мое сердце трепещет.

Когда осколки отправляются в мусорку, я накрываю на стол. Для обеда уже довольно поздновато, да и мы с Ксю успели в процессе готовки перекусить, а вот для раннего ужина — в самый раз. Мы уплетаем блюда, пробуем приготовленное печенье. Очень вкусно получилось, между прочим, несмотря на форму.

— Сделаешь мне кофе? — просит Дамир. — Мне нужно отлучиться поговорить. Я на террасу выйду.

— Хорошо, вынесу тебе туда.

Пока Дамир выходит, успеваю прибрать со стола и сделать кофе. Кладу чашку на блюдце, рядом выкладываю несколько печенюшек, которые он так и не успел попробовать. Медленно толкаю дверь и застываю на пороге, осознавая, что застала Дамира непосредственно за разговором, но подслушивать не хочется. Отчего-то кажется, что ничего хорошего я там не услышу и словно в подтверждение моим мыслям, до меня долетают его слова, сказанные кому-то в трубку:

— Я же уже говорил тебе, что ты великолепна?