Отец подруги. Наш секрет

Глава 54

До приезда Дамира не нахожу себе места. Как птица, попавшая в клетку, бьюсь об ее стальные прутья без возможности освободиться. Хожу туда-сюда по комнате, нервно заламываю руки. Ульяна просит успокоиться и сесть, но меня хватает лишь на несколько минут, после чего я снова поднимаюсь и начинаю ходить по кухне, вытирать несуществующую пыль на столе и полках.

А уж когда слышу звонок в дверь, так и вовсе хочу спрятаться. Исчезнуть бы и не встречаться с Дамиром. Не знаю, почему так реагирую. Я ни в чем не виновата же, я понятия не имею, откуда этот пакет в моей ванной, но отчего-то такое впечатление, что я соучастница. И у Дамира есть полное право меня обвинять. И смотреть так, что внутри все скручивается в тугие узлы.

— Пап! — восклицает Ульяна в прихожей.

Я нос туда показать боюсь. Надо бы. Выйти с высоко поднятой головой и показать Дамиру, что вот она я. Возможно, не с кристально чистой репутацией, но уж точно не виновата в том, что он успел мне приписать.

Но вместо этого я остаюсь на месте.

А когда слышу шаги, хватаюсь за столешницу.

Секунда. Две.

Дамир появляется на кухне. Заходит и все…

Мне моментально становится нечем дышать. И пространство будто уменьшается. Все-таки, я успела забыть, как он смотрит, когда разъярен. Когда недоволен, помню, расстроенного его тоже знаю, но вот такого… вижу впервые за длительное время.

От такого Дамира хочется спрятаться. Укрыться где-нибудь, чтобы не смог найти.

Он проходится по мне взглядом. Таким, что хоть сейчас падай в ноги, но я не падаю. Не чувствую себя виноватой и неожиданно тоже поддаюсь эмоциям. Не самым приятным — злюсь.

— Я привез тест, — протягивает мне коробочку. — Иди сделай.

Это приказ, которому неожиданно не хочется подчиняться.

Но коробочку из его рук я беру и ухожу в ванную. Знаю, что пока я здесь — он не уйдет. Дождется, пока выйду с тестом.

Надпись на упаковке немного приводит в чувство. “Экспресс-тест на десять видов наркотиков”.

Господи.

Еще не так давно я думала, что однажды точно так же сделаю для него тест. Только другой. На беременность. И выйду с улыбкой, протяну, расскажу. Но как-то у нас с Дамиром все пошло не по плану с самого начала. Встреча не в том месте, похищение, пожар, побег, вранье… я все сейчас и не вспомню, что было между нами.

Но точно не то, что должно быть между парой. Но я надеялась, что мы это пройдем, забудем, избавимся. На деле же… не выходит как-то. Появляются все новые и новые проблемы. Словно кто-то там, сверху, отчаянно против наших отношений.

Я-то думала, что главной проблемой станет Ульяна. Ее реакция. И потом — реакция Дамира на мою беременность. На деле же ад начинается гораздо раньше. Тогда, когда я распечатываю тест и делаю его строго по инструкции.

Не хочу, но другого выхода нет. Начну взбрыкивать, Дамир тут же станет подозревать. Потому что обжегшись однажды, не может всецело доверять.

Ульяна сказала, он проверяет всех. И Рому проверял. А на него у меня больше всего подозрений. Его визит тогда ко мне… очень странный. Внезапный, я бы даже сказала. Он мог и по телефону со мной поговорить, но отчего-то приехал. И часы еще оставил.

Забрав тест с раковины, иду к двери и замираю. Слышу голоса. В основном Ульяны. Знаю, что она сейчас пытается уговорить отца мне поверить, но не знаю, удается ли ей. Кажется, что нет. По крайней мере его голос звучит грубо, отрывисто, будто он отчитывает кого-то из своих подчиненных.

Толкаю дверь, выхожу из ванной.

Дамир у меня этот тест отбирает, всматривается.

А у меня слезы на глаза наворачиваются, потому что там — две полоски, но совсем не те, которые я думала он когда-то увидит. Эти полоски другие. Унижающие. Мне неприятно, что он подумал, будто я могу. Употреблять или, что еще хуже, продавать.

— Отрицательно, пап… Как я и говорила, — Ульяна, кажется, сама выдыхает, хотя говорила мне, что верить.

Но я ее понимаю. И его тоже стараюсь понять. Когда все это пережил, трудно доверять людям. Особенно тем, кто может быть под дозой. Это опасно даже — доверять.

— Это еще ничего не доказывает, — сухо говорит Дамир. — В клинику нужно ехать.

Если не доказывает, зачем привез, хочется спросить мне, но я держу вопрос при себе, сжав зубы.

— Завтра мы можем поехать? Или за ночь все выветрится? — последнюю фразу произношу язвительно — не могу удержаться.

Я сейчас в таком состоянии, что мне хочется и пожалеть Дамира и расцарапать ему лицо одновременно. Сказать, что всех судить по бывшей жене нельзя, но я не хочу подставлять Ульяну. И старые раны вскрывать тоже не хочется.

— Давай завтра, пап… Аксинья спит сейчас, а я вас одних не отпущу, — встревает Ульяна.

Дамир кивает. А затем смотрит на меня. Внимательно, будто изучает. Я не знаю, что ему сказать, чтобы это не выглядело жалко. И так, словно я оправдываюсь за то, за что оправдываться не должна.

Не хочу вообще с ним сейчас говорить, пусть уходит.

Впрочем, это он и делает. Шагает мимо меня, плотно сжав зубы. Раньше я бы неслась следом, а теперь прирастаю к месту. Люблю по-прежнему, но и обижаюсь тоже. Я понимаю его боль и утрату, но разве можно вот так себя вести? И ладно, когда нашел, но сейчас-то… он ведь остыл? Или еще нет? Еще таит злобу на меня?

Я ждала, что мы поговорим. Возможно, наедине. Хотя даже, наверное, именно наедине. Без Ульяны. Я хотела столько ему сказать, но когда смотрю в его пустой пьяный взгляд, и слова не могу сказать.

— Тась, все будет нормально, ты же уверена в себе, не нервничай, — тихо подбадривает подруга.

— Идем, Ульяна, — тихий строгий приказ.

Вот так, значит, да? И сам уходит и ее забирает. Чтобы не оставалась рядом со мной?

Я, кажется, не до конца понимаю, что они уходят. Осознаю это лишь когда закрываю дверь и слышу тихие шаги за ней.

До кровати я добираюсь не сразу. Хожу по квартире туда-сюда, словно неприкаянная. И только потом иду в спальню. Зачем-то беру телефон. И вижу там пропущенные от Ромы. Их пять штук. И сообщений несколько.

Открываю их все. Он спрашивает о заказах, которые давал. И мне приходится с сожалением написать, что я не смогу их сделать. Сообщения тут же оказываются прочитаны и Рома пишет ответ.

“В чем дело, Таисия? Ты не планируешь работать?”

“У меня проблемы”

Не говорю ему какие, потому что он — подозреваемый. Хотя Рома и не спрашивает. Присылает грустный смайл и говорит, что я могу не делать работу.

Я забываюсь беспокойным сном лишь под утро, но уже в одиннадцать на моем пороге появляется Ульяна.

— Папа ждет нас внизу. Ты уже готова?