Отец подруги. Наш секрет

Глава 53

Мгновение. Второе. Третье.

Но сообщение не доставляется. Горит одна галочка, что оно отправлено, но второй галочки нет.

Не мог же у Дамира сесть телефон так быстро. Я опять набираю его. Снова занято. Возвращаюсь в мессенджер, жму на аватарку, а она на глазах пропадает. Вместо нее просто серый человечек. Безликая тень.

Дамир меня заблокировал.

Видимо и на звонках тоже.

Тру глаза. Удивительно, но я не проронила ни слезинки. Все так быстро случилось, что я не то, что понять ничего не успела, я все еще ничего не понимаю. Одно ясно, что реакция Дамира на наркотики слишком странная. Слишком неадекватная, слишком…

— Что же делать? Что-о-о.

Прикусываю губу и набираю Ульяну. В трубке говорят, что абонент разговаривает по другой линии.

— Вот же черт.

Наверное, с Дамиром разговаривает.

Я перезваниваю ей опять. На этот раз гудки длинные, и я уже не жду, что она ответит, но в трубке звучит ее голос. Какой-то слегка сонный, будто ее разбудили посреди ночи, но она ведь с кем-то уже разговаривала! Может, с Дамиром? И он ей все рассказал? Или нет?

— Тая? Ты чего молчишь? Что-то случилось?

Выдыхаю. Понимаю, что Дамир ей не звонил, а значит… значит, у меня есть шанс. Если смогу убедить Ульяну, что я ни в чем не виновата, может… может, и Дамир поверит?

— Уля! — выдыхаю, кажется, слишком громко и такой всхлип у меня из горла рвется, что по той стороне трубки повисает пауза. — Ты можешь… можешь сейчас приехать? Вместе с Аксиньей, пожалуйста.

— Но, Ксю спит. Ее разбудить?

— Да. И приезжайте. Пожалуйста, прямо сейчас.

Наверное, я и правда звучу как-то жалко, потому что любопытная Ульяна в этот раз не задает никаких вопросов и соглашается. Как только подруга отключается, я впадаю будто в анабиоз. Расхаживаю по комнате туда-сюда и не могу остановиться.

Мне кажется, что там сейчас может произойти что угодно. Например, приедет Дамир и не позволит уехать ни Ульяне, ни Аксинье. Я же по его мнению наркоманка или… как там называют тех, кто продает, закладчики? Непонятно даже, что хуже.

Когда в дверь звонят, я несусь к ним так, словно там пожар. Бегу, чтобы открыть и впустить сестру и подругу. Ульяна, как только они заходят, осматривает меня с ног до головы, и я сразу же понимаю, что придется рассказать о нас с Дамиром. Без этого не выйдет заручиться ее поддержкой. Впрочем, с этим тоже может не выйти. Вдруг она… не воспримет мой роман с ее отцом? И тогда вообще может настроить его против.

Я так сильно погружаюсь в эти мысли, что не замечаю, как мы оказываемся на кухне, а Ксю отправляется досыпать в свою комнату.

— На тебе лица нет. Что-то произошло? Этот мужчина… он, он… что-то тебе сделал?

Уля с такой тревогой всматривается в меня, что я уже и не сомневаюсь, что нужно рассказывать. И рассказываю. Начинаю с того, что Дамир нашел у меня наркотики.

— Они не мои, Уля, веришь? Я бы ни за что и никогда. Я… ты мне веришь?

— А что папа делал у тебя? — задает закономерный вопрос, и я тушуюсь.

Надо сказать. Открыться ей, но я не знаю, как это сделать, не могу даже слов подобрать. И Ульяна понимает сама.

— Это он, да? Тот, для кого ты все это готовила — мой отец?

Я коротко киваю и готовлюсь к шквалу обвинений и оскорблениям. Да ко всему, что только угодно, готовлюсь, но… Ульяна меня удивляет. Пересев ко мне, она обнимает меня за плечи и говорит:

— Какая же ты дурочка у меня, Тая. Вот зачем тебе это? Зачем тебе в это лезть? Папа, он… — она хмурится. — Он не настроен на серьезные отношения, понимаешь? И ребенок… он и своего-то не принял бы, а уж чужого…

Она замолкает, но я и так ее понимаю. Понимаю и так больно от этого становится. Своего бы не принял.

— А почему своего не принял бы?

— Это… долгая история. Хотя… тебе все равно придется ее рассказать, — она вздыхает как-то тяжело, и я вместе с ней, потому что понимаю, что пока не могу ей сказать про ребенка.

Потому что тогда об этом наверняка узнает Дамир и… мне снова страшно. Я только перестала бояться и вот…

— У меня был брат, — выпаливает Ульяна на одном дыхании. — И мама была. Давно-давно мы были счастливой семьей, полноценной. А потом что-то пошло не так. Мы не поняли сначала, Тась, а когда поняли, было очень тяжело, потому что мама уже была беременна.

— Она… употребляла, да?

— Да, — сглотнув, произносит Уля. — Ее подсадила подруга. В шутку попробовали. У них тогда с папой был не самый легкий период. Он много работал, почти не появлялся дома. Они виделись редко. Мама думала, что у него кто-то есть на стороне. Ну и все пошло под откос. Заметили даже не мы, а врачи. Папе позвонили из клиники, где мама встала на учет, там что-то с анализами было и все… все стало ясно. Но срок был большой и аборт делать было поздно.

Ульяна замолкает, переводит дыхание. Встает, наливает воды и возвращается на диван.

— Костик родился очень слабым. Много плакал. День и ночь. Но его лечили. Папа сутками напролет ездил с ним по больницам. Никому его не доверял. Все делал сам. И даже… — Уля сглатывает, шумно выдыхает, — все пошло на улучшение. Начало налаживаться. Маму тоже вылечили… вроде как, — горько усмехается Уля, — и на какой-то период все затихло и было относительно нормально, но потом мама сорвалась. Тогда папа с ней развелся и запретил ей к нам приближаться, пока она не пройдет лечение.

— А где… где они сейчас?

— Они разбилась, — глухо произносит Уля и замолкает.

Я тянусь к ней и крепко сжимаю ее ладонь, на что подруга слабо-слабо, но улыбается.

— Мама выкрала Костика. Тетя… — Уля сглатывает, — у папы была сестра — Лиза.

Я киваю, о таком грех не помнить, ведь это с ее часов и началась наша с ним история. И сейчас я вспоминаю, что Дамир говорил о какой-то аварии, после которой часы были в ее сумочке.

— Она обманула ее. Убедила, что чистая. Плакала, что скучает по сыну. Попросила увидеть его хоть ненадолго. Наверное, Лиза поняла что мама снова подсела, уже сидя в машине. Потому что… как предположили следователи, они боролись за управление. В итоге их не стало. Всех. Мамы. Кости. Лизы.

— То есть она специально это сделала? — ахаю.

— Не знаю, специально или нет. Возможности спросить не было. Но мама… красиво врала, манипулировала. После первого раза, когда ее лечили, она стала изворотливой. Папа никогда не мог понять, врет она или говорит правду. Так что он не заводит отношений больше. И детей тоже не хочет. Он очень его любил, — Уля тепло Улыбается, а на ее глазах появляются слезы, — я даже ревновала папу немного. Мне казалось, что он любит его больше, чем меня. Но, несмотря на это, я сама очень сильно любила Костю. И очень тяжело восприняла его потерю. Меня и к психологу водили, именно он и порекомендовал отправить меня на рисование. И потом, когда выросла тоже к психологу ходила постоянно. А папа… Он справился с горем сам. Как мог справился. Поэтому что я знаю, о чем говорю. Это неправильно, конечно, но папа не захочет ребенка. Он никогда не признается, но, мне кажется, что он боится малышей. Видишь, как легко он нашел контакт с Аксиньей, а малыши…

— Это неважно, Уль. Я должна ему объяснить, что наркотики не мои, что их подбросили.

— Кстати… а кто? Кто к тебе приходил?

— Ты и… Рома.

— Рома? Не может быть, он к этой дряни относится также, как и мы. Иначе папа бы с ним не работал никогда.

— Уль…

— Блин, прости. Тебе я тоже верю, но Рома… невозможно. И папа тоже не поверит. Он всех проверяет, с кем начинает работать. Всю подноготную достает.

— Но больше некому. Я никого не приглашала. В вытяжку запихнуть их мог только Рома.

— В вытяжку? — Уля ошарашено смотрит. — Понятно, почему папа даже слушать тебя не стал. Мама тоже там прятала и врала до этого, что не принимает. Слушай, может, это хозяева? Или риелтор? Да кто угодно может. Придут потом за деньгами, попросятся в туалет…

Мы с Улей полночи обсуждаем, кто мог меня подставить. И я так заряжаюсь идеей найти этого человека, что аж дышать легче становится. Я обязательно докажу Дамиру, что это не мое. Он поверит мне и все будет, как прежде. Хотя нет, как прежде не будет, но точно будет лучше, чем сейчас.

И вот где-то в середине разговора телефон Ульяны оживает. Когда она показывает мне экран, мое сердце екает, потому что там высвечивается имя Дамира.

— Пап, — сразу же произносит Ульяна. — Я у Таи и никуда отсюда не уеду, ясно тебе? Она не виновата, она мне все рассказала!

Не знаю, что Дамир ей отвечает, не могу слышать, но когда Тая отключается и смотрит на меня, ничего хорошего не жду.

— Папа скоро будет, — сообщает, а у меня сердце уходит в пятки, потому что я не знаю, как буду оправдываться.