Отец подруги. Наш секрет

Глава 8

— Ты до сих пор работаешь?! — не то спрашивает, не то возмущается Ульяна.

“Отлепив” глаза от экрана, фокусируюсь на подруге, глядя на нее слегка мутным взглядом. После минимум десяти часов работы за экраном реальность воспринимается смазанно.

— Прости, — прикрываю веки и тру глаза.

— Ну хватит, — силой отбирает у меня планшет. — Пошли.

— Не могу, — упираюсь, когда Уля тянет меня за руку. — Я должна доделать это задание сегодня.

— Идем, — все равно стоит на своем и вытаскивает меня с кровати, как бы я не упиралась.

По пути прихватываю с собой тарелки, которые притащила в комнату, чтобы есть, не отрываясь от обучения. Все потому что Дамир дал мне четыре дня. И хоть я понимаю, что после его разрешения жить здесь столько, сколько понадобится, в этом нет смысла, все равно хочу переступить через себя и сделать все возможное. Я должна усвоить предоставленный Ромой курс максимально быстро. И я это сделаю.

На кухне кладу тарелки в мойку и включаю воду, начиная их мыть, но Ульяна тут же перекрывает поток и смотрит на меня вопросительно.

— У нас есть прислуга для этого.

— У вас, а не у меня, Уль. Я хочу помыть сама.

Включаю воду и вымываю те две тарелки, что принесла с собой. Уля все это время терпеливо меня ждет, а как только заканчиваю, кивает на холодильник и предлагает поесть чего-нибудь.

— Выйдем на террасу, посидим немного. Ты проветришься и учиться будет легче.

Я киваю, подхватывая тарелку с фруктами и поднос с напитками.

— А вообще я не понимаю, зачем ты так много сидишь. У тебя ведь достаточно времени. Рома сказал, что курс для твоего уровня мастерства несложный, ты разберешься быстро. Две недели точно хватит.

То, что слова ее отца больно ударили по моей гордости, замалчиваю.

— Просто хочу поскорее удостовериться, что у меня получится, — обхожусь отговоркой, которой Ульяна, кажется, впервые верит.

— Я успела увидеть то, что ты набросала… красиво.

— Скажешь тоже… там ничего такого, я кисти пробую все, методику, о которой Рома на курсе рассказал.

— Ты же знаешь, что позвонить ему всегда можешь? Ну и у меня спросить, если что, я же дома часто и знаю, что к чему.

— Я пока вроде бы со всем разобралась.

На самом деле мне не хотелось беспокоить ни Рому, который любезно бесплатно предоставил мне свой довольно дорогой курс по обучению, да еще и на работу взял. Ни Ульяну, которая этому всему поспособствовала и даже дала свой не дешевый планшет для работы. Я пообещала, что верну ей деньги, но пока что не представляю, когда все будет. В моих представлениях все пока призрачно и эфемерно.

Я хорошо знаю работу официантки, но с дизайнерством никогда не сталкивалась. А ведь Рома планирует взять меня в команду, которая будет заниматься реставрацией нового ресторана Дамира.

— Уль, а ты не знаешь, что за ресторан твой папа купил?

— Не-а. Он никогда мне не рассказывает о делах. Я даже не знала, что у него ресторан есть. Тебе тоже интересно?

Активно киваю, отпивая сок из стакана.

— Думаю, это что-то старое, но с отличным расположением. Папа любит такие участки выкупать. Когда-то давно он выкупил место под нынешний “Стокгольм”.

— Серьезно? — переспрашиваю, услышав название самого известного торгового центра.

— Ага. Он ему принадлежит.

Меня так сильно прибивает этим осознанием, что я даже стакан с соком возвращаю обратно на стол. Я знала, что Дамир богатый и влиятельный. Достаточно только вспомнить, как отреагировал мой отец, когда я назвала его имя, но этот факт я почему-то выбросила из головы, словно забыла о нем. И вспомнила только сейчас.

Владелец “Стокгольма”. Огромного бизнес-центра, построенного в исторической части нашего города. Я была там несколько раз. И то преимущественно ходила посмотреть на витрины магазинов и выпить кофе стоимостью в три раза выше, чем в любом другом месте.

Все потому что “Стокгольм” — торговый центр для элиты, если можно так сказать. Там исключительно брендовые бутики, люксовый кинотеатр, несколько игровых зон, вход в которые стоит столько, что на эти деньги простому народу можно неделю жить.

— Впечатляет, да? Вот поэтому я и не хочу, чтобы папа женился. Все эти дамочки, которых я видела рядом с ним. Все они хотят только одного — забраться к нему в паспорт и родить ему, чтобы на правах матери обеспечить себе безбедную старость.

Я нервно тянусь за стаканом. Меня начинает трясти крупной дрожью, в горле пересыхает.

— Но ведь… не все такие, — зачем-то замечаю, будто заранее хочу оправдаться.

— Не все, — соглашается Ульяна. — Но никого достойного я рядом с ним еще не видела.

Она замолкает, ковыряя вилкой листья салата, которые положила на тарелку с ветчиной и сыром, а затем поворачивается ко мне и на полном серьезе говорит:

— Жаль, что с твоей мамой так сложилось. Глядишь, познакомили бы наших родителей и стали сестрами.

Глоток сока становится мне поперек горла. От Улиных слов сбоят все реакции организма. Меня бросает то в жар, то в холод, руки становятся влажными, а щеки, кажется, краснеют, потому что я чувствую приливший к ним жар. Я впервые так остро чувствую свое вранье. Ульяна понятия не имеет, что с моей мамой у Дамира бы в любом случае ничего не вышло, потому что вышло со мной. Непродолжительно и несерьезно, но кое-что осталось вполне серьезным. Его ребенок под сердцем.

— Ты так сильно хочешь сестру? — немного придя в себя, с сомнением спрашиваю.

Сама же буквально не дышу, в ожидании ответа.

Уля кривится.

— На самом деле нет. Точнее… — она глубоко выдыхает, откидывается на спинку диванчика, — в теории я, конечно же, хотела бы себе или брата, или сестру. Как тебя, например. Взрослую. Но… чтобы у папы появился новый маленький ребенок… Нет, я этого категорически не хочу.

От слов Ульяны все леденеет внутри, руки рефлекторно тянутся к животу, но я останавливаюсь. Слишком это подозрительно, в такой момент накрывать ладонью живот в защитном жесте.

— С моей стороны это эгоистично, — продолжает подруга, — но представляешь сколько дамочек хочет заполучить папины деньги, забеременев от него. Ребенок не должен становиться разменной монетой это неправильно.

— Да, — немного потерянно тяну я, — наверное, ты права.

— Да не, наверное, а точно. А если, что случится с папой? Мне все придется делить не с братом или сестрой, а по сути какой-то левой бабой! А если она еще и женой его будет, то ей достанется две трети от всего, а мне одна! Одна треть, Тася! Это нечестно!

Я закашливаюсь, лимонад становится поперек горла. Ульяна спешит меня похлопать по спине, забирает у меня бокал, смотрит на меня с сопереживанием, я киваю, давая понять, что все нормально. Хотя ни черта не нормально. Как такая добрая искренняя девушка, которая так мне сопереживает, которая приняла меня как сестру. Пустила в свой дом, пошла поперек воли отца, с таким рвением отстаивала мои интересы и помогала мне, может так цинично рассуждать о том, что достанется ей после смерти ее отца. Молодого отца, которому еще жить и жить.

Дай бог, конечно…

— Ты не подумай, что это единственное о чем я пекусь, — словно мысли мои читая, говорит Ульяна, сразу после того, как я перестаю кашлять, — я, конечно же, в первую очередь думаю о папином счастье. Так же как и он о моем. Тась, он не просто меценат, он связан с очень опасными людьми.

Я поджимаю губы, желая сказать, что Дамир опаснее многих других будет, но Уля снова словно читает мои мысли, а может взгляд.

— Да-да, папа сам далеко не прост, — продолжает она. — И его тоже можно назвать опасным, но от этого не легче. Понимаешь, Тась? Он в зоне риска. А я не хочу, чтобы по итогу меня из моего же дома выгнала какая-нибудь ушлая дамочка.

— Логично, — киваю я, действительно видя логику в ее словах и опасениях, но… только с одной стороны.

Ведь не все одинаковые и… господи, мой ребенок никак бы не повредил Ульяне. А уж я тем более никогда бы не выгнала ее. Но мне и не стать женой Дамира. Никогда. Может потому что я как раз таки и не та самая ушлая дамочка, которых так опасается Тася?

— Слава богу, что и папа это понимает, остерегается отношений и больше не планирует заводить детей. Это меня устраивает, — улыбается Ульяна.

А у меня ком в горле снова разрастается от ее слов… они только подтверждают то, что говорила мне Рината про Дамира и аборты. В этот момент я не сдерживаюсь и все-таки тяну руку к животу, Ульяна же понимает мой жест по своему:

— Поэтому я и думаю, что было бы здорово, если бы папа нашел себе женщину взрослую. Уже с ребенком, — косится на мой живот, — желательно тоже взрослым, — смеется, — а еще лучше мужского пола и красивым. Ох, представляешь как весело бы тогда было жить, — она игриво стучит меня по плечу и обнимает.

Я же даже в ответ ее обнять не могу. Сил моральных на это нет. Одно лишь понимание, что Ульяна ни в коем случае. Ни за что и никогда не должна узнать, от кого я беременна.