Пленница Его величества

ГЛАВА 12

Пламя ворвалось в мой сон, как вопль.

Я подскочила на постели. За стенами раздавался топот, гул голосов, кто-то звал на помощь. Что-то случилось. Я бросилась к двери — в ту же секунду она распахнулась. На пороге — служанка. Лицо белое, губы дрожат:

— Пожар, госпожа! Западное крыло горит! Маги… маги не могут сдержать огонь!

Я рванула к окну. За куполами — багровое зарево, будто небо вспыхнуло. Огонь жил, дышал, надвигался.

— Где Император?

— Его комната… Покои… окружены огнем! Маги пытаются… — сбивчиво лепетала служанка, с каждым словом белея от страха все больше.

Сердце сжалось. Без слов накинула плащ, сунула ноги в сапоги — и вон из покоев. Коридоры уже были залиты дымом и криками. Дым царапал горло, въедался в кожу, с каждой затяжкой прожигал легкие. Он пах жженым шелком, копотью и чем-то ещё. Казалось, он ползет по стенам, проникает под кожу, оставляя привкус паники на языке. Стража неслась мимо. Служанки плакали. Евнухи что-то выкрикивали. Вокруг — паника. Но я бежала туда, где было ярче.

Где он.

Огонь ревел в арке, изрыгая жар и свет. За стеной пламени — его покои. Проход был отрезан, искры сыпались с потолка, оседая на плечи магов. Те стояли полукругом, сосредоточенные, руки чертили сложные знаки, воздух дрожал от переплетения заклятий. Но всё было напрасно — пламя не отступало. Оно будто чувствовало их страх и становилось только сильнее, подчиняя себе пространство.

Я старалась не поддаться эмоциям, вцепившись в остатки хладнокровия, словно в обломок дерева посреди бури. Но разум уже рисовал картины — густой дым, закрытые окна, задыхаясь, император падает на колени, ищет выход… и не находит. Я резко выдохнула — но внутри уже поднималась паника, липкая, обволакивающая, как дым. Я не справлялась. Когда речь пошла о Нем, я вдруг растеряла всю отточенную годами выдержку. Мои реакции обострялись, логика ускользала. Страх за него — чужой, но уже родной — выжигал всё лишнее, оставляя только одно желание: спасти.

И тогда я увидела его — придворного мага, которого я запомнила с допроса. Он шагал ко мне быстро и уверенно.

Я вцепилась в него, как в единственный ориентир в охваченной огнём реальности. Он был твёрдым, холодным — и в этом была сила. В нём было то, чего мне остро не хватало — контроль. Стабильность, которая могла быть ложной, но тогда мне было всё равно.

— Он жив?!

Маг коротко кивнул и прошелся по мне взглядом, будто проверяя все ли со мной в порядке.

— Его величество жив. Пока.

Слова ударили, как пощечина. Всё сжалось внутри — и разжалось в остром приступе облегчения, боли, страха. Я не заметила, как качнулась вперёд, словно нуждалась в поддержке. Маг сжал мои плечи и встряхнул, пытаясь привести меня в себя.

— Если мы сейчас же не узнаем виновника, может быть уже поздно. Его величество вытащил тебя со дна жизни. А теперь ты можешь отплатить. Спасти его. Или — потерять навсегда.

Я сглотнула. Эти слова задели глубже, чем я готова была признать. В груди всё обрушилось — он знал, куда давить. Он говорил не к разуму — к самой боли внутри.

Против моей воли Император пробрался слишком глубоко. Он стал моей точкой отсчета в этом мире.

И поэтому часть меня уже кивала в согласии.

— Идем. Времени мало.

Я шагнула за ним, не оглядываясь. Умом я уже не управляла. Внутри был только страх. Он вёл, и я слепо шла за ним.

Лишь на мгновение внутри мелькнуло что-то острое — мысль на грани: всё слишком организованно, слишком просто. Но я оттолкнула ее. Потому что если остановлюсь — увижу, как теряю Его. А это было невыносимо.

Поэтому я бежала вслед за магом, мысленно подгоняя его двигаться быстрее.

Мы свернули в коридор, и стены начали сужаться. Я знала: назад пути не будет. Но всё равно шла. Воздух становился тяжелее. Темнее.

Скрипнула дверь, щелкнул засов. Мы оказались в округлом подвальном помещении, где все уже было приготовлено для ритуала — узорчатый круг на полу светился слабым голубым светом, в воздухе витал запах жжёных трав и металла. Свечи горели ровно, будто не чувствовали огня, бушующего наверху. Слишком спокойно. Слишком правильно. Неестественно.

Я подняла взгляд на мага.

Он встал в центр круга и возложил руки на алтарь.

Я замерла, но не из-за холода подземелья. Внутри что-то надломилось. Я смотрела на руки мага — и не могла отвести взгляда. Он не сделал жеста. Того самого. Не коснулся запястья. Всегда делал. Всегда.

Мозг пытался сопротивляться — искать объяснение, но оно не приходило. Вместо этого по спине прошёл холодный ток. Сердце сжалось — кровь сгустилась. Что-то чужое, липкое, ужасающе знакомое глядело на меня из его глаз. И тут пришло понимание. Как трещина, прошедшая по зеркалу.

Это не он.

Уже не он.

Я сделала полшага назад, но было поздно. Всё уже началось.

Воздух в подвале стал густым, как смола. Я чувствовала, как меня затягивает внутрь круга. А он… он стоял спокойно. Смотрел на меня так, будто уже выиграл.

Пламя наверху отвлекло всех. И пока во дворец сгорал в пожаре, пока люди задыхались от дыма, меня вели сюда. Как жертву.

Я пришла сама. Я всё упростила для него.

Он заговорил. Не вслух — губы почти не шевелились, но слова разрывали пространство. Воздух задрожал, стал плотным, как стекло, а свет свечей начал пульсировать в такт его голосу.

Я попыталась сделать ещё шаг назад, но не смогла сдвинуться. Что-то схватило меня — незримое нечто, могущественнее любой природной силы. Как будто само помещение сжалось, замыкаясь вокруг.

Круг на полу вспыхнул ярче. Меня начало тянуть внутрь.

«Нет, — мысль была сухая, сжатая в комок. — Так легко я не дамся!»

Пока ноги, будто не мои, переступали по полу, приближаясь к кругу, я быстро шарила взглядом по комнате, ища то, что могло бы помочь. Я не имела сил противостоять магии. Но я помнила, как она работает.

Маг сконцентрирован. Взгляд погружён в узор круга. Он считает, что я в панике, что не могу думать ни о чем, кроме пожара и Императора. Пусть так будет и дальше. Ведь пока он думает, что победил, у меня есть шанс на спасение.

Я опустила взгляд. Жирные узоры на полу пульсировали светом, как переполненные кровью вены. Но не все. Некоторые линии казались тонкими и неуверенными, будто их торопливо пририсовали в последний момент. Там, где свет дрожал особенно слабо, я сдвинула ногу чуть вперёд и, будто бы случайно, провела каблуком по полу. Почувствовала под подошвой, как хрупко держится граница круга.

Линия дрогнула. Пошатнулась. Свет в ней мигнул — и угас. На долю секунды. Но достаточно, чтобы дыхание перехватило. В этот миг всё вокруг будто замерло, вытянулось в тонкую, звенящую тишину. Но маг продолжал. Его голос больше не был голосом — он стал эхом чего-то древнего, чего-то чужого. Пространство дрожало в такт его словам, а огонь свечей искажался, словно сам воздух не выдерживал этой магии.

Он замер на секунду. Повернулся ко мне. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах мелькнуло что-то иное.

— Не бойся, — произнёс он. Голос был слишком мягким. И слишком не его.

Он сделал шаг ко мне, плавно, без звука. Не шел — скользил. Его рука поднялась, как будто собиралась коснуться воздуха между нами. Я почувствовала, как кожа на шее покрылась мурашками.

— Ты не должна мешать, — сказал он. — Это нужно не только мне. Это нужно тебе.

Он знал. Он понял. Но пока не был уверен до конца. Я поймала его взгляд и чуть кивнула, как будто между нами всё ещё существовало доверие.

— Я не мешаю, — сказала я ровно, как могла. — Я готова. Если это поможет Его Величеству… делай, что должен.

Он замер — буквально на вдох. Его взгляд стал изучающим, подозрительным. Но я не отвела глаз, позволяя страху остаться внутри, не выпуская его наружу.

— Только не спеши, — добавила я. — Ты же говорил, душа должна быть готова. Я хочу… чтобы это было правильно.

Он колебался. Значит, не всё ещё потеряно. Значит, я всё ещё играю.

Знал бы маг, как бешено колотилось моё сердце в этот момент. Как я держалась из последних сил, натянув на лицо маску покорности, пока внутри всё кричало. Ещё немного — и он увидит, услышит дрожь в голосе, заметит, как пальцы вцепились в ткань плаща. Но пока он верил — я жила. Пока он не знал наверняка — у меня оставалась попытка.

— Подойди, — велел он и протянул руку.

Я не знала, что маг хотел, но осознавала всем телом, что если подойду — мне конец. Пространства для блефа почти не осталось. Если я приму его ладонь — проиграю, если дернусь — умру.

Но отступать было некуда.

Тело было тяжелым. Каждая мышца дрожала от страха и немыслимых усилий сдержать его. Кровь стучала в висках, когда я сделала крошечный шаг в сторону мага. Затем еще один. И вот она — точка. Край обрыва — я стояла в полушаге от его ладони. Энергия ритуала гудела в стенах, воздух трещал от напряжения, а в голове на повторе громыхал один вопрос: успею ли я. Или нет.

Каждая секунда резала, как нож. Сопротивление внутри почти сломалось, тело вот-вот могло предать. Я чувствовала, как магия сжимает горло, тянет к себе, будто его ладонь уже прижалась к моей, и знала — либо сейчас, либо никогда.

Я подняла руку, как будто собиралась вложить её в его ладонь, но вместо этого резко развернулась — и в прыжке ударила каблуком по узору круга. Там, где линия уже дрогнула. Там, где я ослабила её заранее.

Вспышка. Вибрация.

Что-то рвануло в воздухе, как натянутая струна, и с хрустом лопнуло. Свет взвыл, свечи затрепетали. Маг издал нечеловеческий звук — не крик, а рык, и всё пространство за его спиной на мгновение исказилось.

Я отлетела к стене. В ушах звенело.

Когда я подняла голову, он уже стоял в центре разрушенного круга — и смотрел на меня. Не человек. Существо. Маска мага слетела с его лица, как тонкая плёнка — и под ней проступило нечто иное: чужая мимика, чужой взгляд, наполненный древней яростью.

— Глупая, — прошипел он, и голос сотряс потолок. — Ты могла стать мостом. А теперь — станешь пеплом.

Он взмахнул рукой, и воздух между нами завибрировал. Камни под ногами задрожали, пламя свечей взвилось, будто от удара. Магия пошла волной, и я едва успела прикрыть лицо, прежде чем в меня ударил порыв, подобный песчаной бури.

Это была лишь первая атака. Следующая — будет последней.

И в этот миг, в сердце хаоса, когда маг собирался разорвать меня на части, в памяти промелькнули запах с привкусом надвигающейся грозы и тонкой нотой обожжённой амбры, руки, что скользили по моему телу, голос, от которого дрожало всё внутри.

Император никогда не узнает, почему я шагнула прямо в ловушку. Что страх потерять его оказался сильнее инстинкта выживания.

Из последних сил я поднялась, держась за стену, и вскинула голову. Я не умру на коленях. И в тот самый миг, когда маг вскинул руку, готовясь нанести удар — что-то разорвало воздух.

Сквозь камень, сквозь пламя, сквозь саму ткань пространства в помещение ворвалось нечто — высокая мужская фигура, объятая алым пламенем. Он пронесся мимо и врезался в мага с такой первобытной силой, что стены задрожали, а заклинания рассыпались искрами.

Маг попытался ответить — заклинание вспыхнуло в его ладони, но фигура схватила его и обрушила на стену с такой силой, что камень треснул от удара. Маг с шипением отшатнулся, силясь подняться. В его глазах мелькнуло нечто — страх. Он понял, кто против него. Не просто человек. Существо, в чьих жилах горит древнее пламя.

— Ты… ты не должен был проснуться, — выдохнул он, в ужасе пятясь назад.

Фигура развернулась в пламени — резко, почти хищно. И тогда внутри что-то оборвалось — и в то же мгновение склеилось заново. Это был Он.

Из меня вырвался всхлип — хриплый, сорванный, полный облегчения. Император вздрогнул, всем телом отреагировал на звук, резко повернулся ко мне… и в этот миг маг исчез — растворился в воздухе, будто его вырвало из пространства, как занозу из плоти мира.

Но это уже не имело значения. Ни для него, ни для меня.

Наши взгляды встретились — мой и его. И между нами не промелькнула искра. Нет, это полыхнул пожар. Такой, что сжигает города и рушит целые миры.

Он пришёл. Он спас меня.

Я выдохнула. Ноги подкосились, и я чуть не упала, но он успел подхватить меня и прижал к себе так крепко, словно больше не намеревался отпускать. Его глаза жадно шарили по моему лицу, словно он пытался убедить себя, что со мной все в порядке, но не верил и перепроверял снова и снова.

— Рэлиан, — выдохнул он моё имя, и в этом единственном слове был весь его мир — разбитый, отчаянный и готовый рухнуть без меня.

И я затряслась от рухнувшего напряжения, которое было болезненнее, чем самый худший страх. Облегчение требовало жить и обнажало те желания, которым лучше было бы остаться под замком.

Но было уже слишком поздно. Потому что его, как и меня, била та же дрожь.

Его губы остановились совсем близко, почти касаясь моих, и его дыхание, обжигающее, неистовое, было наполнено неуверенностью и страхом потерять. Он дал мне возможность уйти, вырваться, но я уже знала: никакой силы не хватит, чтобы отстраниться от него.

И я не отстранилась. Этого было достаточно. Он уже сдерживался больше, чем был способен.

Его губы коснулись моих, всё сорвалось с цепи. Он был беспощаден в своей жажде — как человек, который почти потерял, и теперь уже не позволит себе удержаться. Это был поцелуй двух людей, доведённых до края. Живых. Целых. Горящих.

Весь мир сузился до мягкой тяжести дыхания, до горячих прикосновений, до трепета кожи под пальцами. Время перестало существовать, растянувшись в бесконечность, наполненную только нами.

Когда его пальцы коснулись моей кожи, я задохнулась. Это было прикосновение, полное неизбежности, нежности и неукротимого желания. Мне не нужно было говорить «да» — я уже сказала это всем своим существом, когда не отстранилась. Когда осталась. Когда решила довериться ему целиком.

Я ощущала его страх — не прежний, сдержанный, а тот, что прорывается сквозь кожу. Он прижимал меня так, словно боялся, что я исчезну. Его пальцы тонули в моих волосах, в движениях не было контроля — только потребность.

Наши тела переплетались, словно не могли насытиться друг другом, и с каждым новым движением я тонула в нём всё глубже. Это было не просто близостью. Это было обещанием. Это было признанием, что отныне и навсегда мы принадлежим друг другу, полностью и без остатка. Я отдавалась ему, но что-то глубоко внутри шептало: слишком яркий свет всегда отбрасывает самую длинную тень.