Пленница Его величества

ГЛАВА 20

Зал архивов давил. Высокие своды тянулись вниз, ряды шкафов казались мрачными стенами, а запах старого пергамента душил, перемешиваясь с холодным, слишком ярким светом магических сфер. Маги суетились между столами, каждый держал в руках книгу или свиток, кто-то вслух называл обрывки из старых хроник. Сотня голосов складывалась в беспорядочный хор — даты, имена, легенды.

Многие маги не понимали, зачем Императору все эти детали о пропавшем без вести Аврелионе, но перечить не смели. И чем дольше тянулось это напряжённое молчание, тем явственнее становилось ощущение, что само пространство давит на них.

Домициан стоял неподвижно, сдерживая дыхание так, будто одно лишнее движение разрушит хрупкое равновесие. Его руки были сцеплены за спиной, пальцы побелели от напряжения, и это молчание страшило магов больше, чем крик. Даже самые уверенные из старших магов говорили вполголоса, словно слова могли вызвать бурю. Несколько молодых и вовсе спрятали лица в свитки, чтобы не встречаться с ледяным взглядом Императора.

— В старых протоколах допросов сказано, что он проводил опыты вблизи узлов силы, — пробормотал один из седовласых магов. — Ему нужны были места, где сама земля подпитывает заклятия, иначе он считал ритуалы пустой тратой сил.

— Здесь… — второй колебался, листая древний свиток. — Здесь указано, что перед исчезновением он часто посещал руины южного замка. Там, где и его самого потом объявили мёртвым.

Домициан перевел на говорившего острый взгляд, и тот поспешно уткнулся в свитки, лишь бы не встретиться с ним взглядом. Маги боялись — и не столько гнева Императора, сколько его молчания. В этом молчании было что-то пугающее: будто за ледяной маской скрывался разлом, готовый поглотить всё вокруг.

И именно в эту тишину вбежал молодой маг-наблюдатель, держа в руках светящуюся карту потоков. Артефакт дрожал от избытка силы: на пергаменте вспыхивали сразу несколько отметок. Он запнулся на пороге, словно наткнулся на невидимую стену, и только после долгого вдоха осмелился заговорить:

— Ваше Величество… несколько узлов Империи проявляют аномальные всплески. В северных болотах, в горах на востоке… и ещё в руинах. В нескольких местах магия словно сама собой выходит из-под контроля.

Зал снова наполнился перешёптыванием, но все старались говорить тише, словно боялись потревожить тишину, что окутывала Императора.

— Сюда, — коротко сказал Домициан.

Служка подкатил тяжёлую доску с креплениями, на неё развернули карту Империи: дороги, тракты, горные перевалы. Молодой маг дрожащими пальцами положил поверх светящуюся карту потоков. Метки не совпали сразу, и он заметно побледнел. Домициан молча сдвинул верхний слой, выровнял по меридианам, щёлкнул фиксаторами масштаба. От прикосновения его пальцев на дереве лопнула едва слышимая трещина.

Он смотрел долго. Пальцы на краю стола побелели, на висках дернулась жила. В зале стало слышно, как капает в бокале расплавленное серебро из ближайшей сферы.

— Болота, — он провёл пальцем по отметке на севере. — Ветра активируют магическую активность каждый вечер. Это не то.

— Восточные горы, — его палец сместился к другой метке. — Слишком далеко. Нет ни дорог, ни следов прежних шагов Аврелиона.

Он медленно провёл линию между траками. Старый, почти забытый путь тянулся к югу, к руинам замка. К нему и сходились два сигнала: дрожание узла и всполох рядом с каменными развалинами.

Мысли складывались одна за другой, холодные и неумолимые. Южный замок был не просто символом. Если под руинами сохранились старые хранилища — сосуды, камни-якоря, те самые залы, о которых писали хронисты, — это место идеально для ритуала. Узел под камнем подпитывает заклятия, дорога пустынна, свидетелей не будет. Ему не придётся ничего выдумывать — всё необходимое уже там, готово к использованию. И если Аврелион искал кратчайший путь к силе, он выберет именно это. Любой другой вариант был бы слишком медленным, слишком шумным или не дал бы нужного результата. Мысли жгли, но всё указывало в одну точку: слишком многое совпадало. И чем яснее становился вывод, тем тяжелее становилось дыхание — потому что там же, в этих руинах, могла оказаться и она.

— Здесь, — негромко произнёс он. — Южный замок.

Домициан поднял глаза. Зал смолк так резко, будто воздух сам замёрз.

— Отметить все точки. Руины и тракт к югу — приоритет.

Он отступил на шаг, позволяя магам зашевелиться. И только тогда заметили: на месте, где лежала его ладонь, по кромке стола расползалась новая тонкая трещина.

Император протянул руку и взял карту. Несколько секунд он просто смотрел на дрожащие световые отметки, будто позволяя им выжечь в памяти свой узор. Потом резким движением положил её на стол. Светящиеся точки совпали с дорогами и руинами. Он медленно провёл пальцем по траекториям. Каждое новое совпадение отбрасывало лишнее, сжимая круг. Маги затаили дыхание: Император ничего не объяснял, но напряжение росло — словно сама тишина подсказывала, что его выводы будут страшнее любого приказа.

— Разделить силы. Пусть группы магов выходят к остальным узлам, но малыми партиями. Перегруз порталов нам не нужен, — его голос был сух и резок. — Я хочу знать, что в каждом из этих мест происходит. Даже если это ложный след.

Приказы отдавались коротко, без объяснений. Но ни один из магов не посмел возразить: в каждом слове Императора слышалась такая уверенность, что дрожь пробегала по спинам. Они понимали — он уже сделал выбор. Всё остальное было лишь подстраховкой.

Первые группы магов и воинов начали исчезать в сиянии порталов на полигоне, куда уже перенесли выстроенные заклинания. По залу шёл гул заклятий, воздух дрожал от напряжения. Император стоял неподвижно, наблюдая за процессом из окна, словно удерживая каждое движение взглядом. Он не торопился, но вся его фигура была собрана в точку ожидания, готовую разорваться.

И когда последние из назначенных групп уже шагнули в порталы, двери архива распахнулись. Вбежал ещё один маг, лицо его было пепельно-серым. В руках он держал кристалл, изнутри трещавший и рассыпающийся на глазах.

— Ваше Величество! — голос дрогнул. — Сигнал с ошейника… он разрушен. Разрушение такой силы невозможно было бы без колоссального выброса магии. Это… это значит, что там сейчас творится невообразимое.

Кристалл разлетелся в его ладонях искрами. В зале воцарилась мёртвая тишина.

Домициан резко выпрямился. Лицо его осталось каменным, но в глазах полыхнуло такое, что несколько магов инстинктивно отступили. Это был не холод — это был яростный, безмолвный ужас, сжатый до предела.

— Портал. Немедленно, — произнёс он хрипло.

Воздух разорвался вспышкой, и каменные плиты под ногами содрогнулись. Домициан вышел из портала в сердце руин. Тяжёлый запах гари и сырости ударил в лицо, будто сам замок выдохнул ему в глаза свою смерть. Каменные стены, едва державшиеся на изломанных арках, дрожали от нарастающего гула магии. Красные всполохи метались по трещинам, как живые.

Он сделал шаг вперёд, и земля под ногами хрустнула. Тишина, тянувшаяся в архиве, сменилась гулом разрушений и резким ощущением близкой катастрофы. Где-то впереди раздался раскат, похожий на удар грома, но исходящий не с неба — из одной из башен замка.

Маги и воины уже стояли вокруг своего Императора — те, что прибыли первыми партиями. Новые порталы ещё вспыхивали, выплевывая подкрепления. Над руинами гремели заклятия: один за другим боевые разряды ударяли по защитным чарам, покрывавшим остатки стен. Огненные сферы разрывали воздух, земля под ногами дрожала. Из глубин замка вырывались лишь отголоски ритуала: густые всполохи силы, не направленные на бой, а уходящие вглубь земли и в небеса. Маги ощущали их как гулкие волны, будто сам воздух содрогался от чужого заклинания. Это был не ответный удар, а дыхание ритуала, пожиравшего всё вокруг.

Домициан поднял руку. В одно мгновение пространство перед ним раскололось вспышкой: десятки щитов сомкнулись в идеальный купол, отражая удар за ударом. Его голос перекрыл гул сражения:

— Давить. Не останавливаться!

Маги подчинились мгновенно. Линия воинов сомкнулась, ряды щитов блеснули в дыму. Всё вокруг гремело и рушилось, но центр удерживала одна фигура. Император стоял неподвижно, и казалось, что сама земля вокруг держится лишь на его воле.

Тогда он шагнул вперёд. Его ладони вспыхнули, превращая воздух в раскалённое пламя. Огненные хлысты сорвались с его рук и обрушились на стены руин. Камень плавился, древние чары трещали и ломались. Один за другим купола защит падали, и каждый их обрушение отзывалось в воздухе ударом грома.

— Вперёд! — его голос был подобен раскату.

Маги двинулись следом, но не они ломали сопротивление. Император шёл первым, и ничто не могло остановить его шаг. Развалины замка рушились, падали обломки камней, земля горела, но фигура в чёрном плаще не замедлялась. И каждый, кто видел его в этот миг, понимал: это не просто правитель. Это сама стихия, облечённая во плоть и гнев.

Домициан пробился к подножию полуразрушенной башне и, оттолкнув рухнувший каменный обломок, шагнул внутрь. Каменные своды встречали его гулким эхом, воздух был густ от дыма и пыли, но он продолжал стремительно подниматься по обвалившейся лестнице, пока не вышел в зал башни. И тогда, наконец, увидел ее.

Рэлиан.

Она стояла в центре круга, охваченная ритуальными линиями, и свет магии ложился на её лицо, делая его отрешённым. Её взгляд был пуст, устремлён внутрь себя или в самую глубину чар. Ни страха, ни надежды — лишь холодное безразличие, словно всё человеческое вытеснила чужая сила.

Это зрелище окончательно снесло остатки контроля. Внутри Домициана разорвалась ярость, переплетённая с ужасом. Его дыхание стало рваным, тело обожгло изнутри, и пламя вырвалось наружу.

Маги, стоявшие рядом, инстинктивно отшатнулись.

Силуэт Домициана вытянулся, преобразился, за спиной распахнулись огненные крылья — и над руинами вознёсся Феникс, чьё пламя озарило тьму и ритуальные линии, словно сам свет вознамерился разрушить ночное колдовство.

Феникс рухнул вниз, когти и клюв из пламени рассекли круг ритуала. Защитные линии треснули, загудели и погасли одна за другой. В центре круга стоял Аврелион — его фигура окутана вихрем сил, лицо искажено напряжением. Он даже не поднял взгляда, слишком поглощённый заклятием, но именно это дало Домициану преимущество. Огненный вихрь сорвался с крыльев Феникса и обрушился на мага. Каменные плиты плавились, воздух дрожал от жара, и впервые за всё время ритуал дрогнул под натиском чужой воли.

Аврелион вздрогнул, его губы дёрнулись, слова заклятия сбились на миг. Он поднял голову, и в мутном свете ритуала сверкнули глаза — яростные, исступлённые. Лицо его исказилось, но не страхом — бешеным упрямством, желанием довести начатое любой ценой. Он пытался удержать линии, тянул силу из земли и воздуха, но каждое новое движение Домициана с треском разрывало его защиту.

Ритуальный круг вновь засиял, сопротивляясь, и маг закричал, вдавливая в него остатки своей силы. Но пламя Феникса сомкнулось вокруг него, и на его одеждах вспыхнули первые языки огня. Сила Домициана прожгала его защиту, и кожа мага начала полыхать, словно его плоть облили горючим.

Аврелион взревел, но, изломавшись в агонии, успел вырвать из круга сгусток магии и швырнуть его в сторону Рэлиан. Линии заклятия взвились огненными сполохами, направляясь к ней.

Нет. Домициан не мог этого допустить.

Феникс рванулся вперёд. Огненные крылья сомкнулись, заслоняя её от удара. Сгусток силы врезался в пламя и разорвался оглушительным грохотом, озарив всё пространство белым светом. Домициан почувствовал, как удар пронзает его огненную оболочку, жжёт плоть, но не отступил ни на шаг, лишь бы магия не коснулась её.

Но… было уже поздно. Аврелиона всё же добился своего. Линии, охватывавшие зал, взвились, обрушиваясь на Рэлиан, и даже заслон Феникса не мог полностью остановить их.

Она пошатнулась, и её глаза, в которых не было ни страха, ни надежды, на миг дрогнули. Домициан рванулся к ней, крылья Феникса вспыхнули ещё ярче, разметая остатки чар, и увидел, как её пальцы бессильно скользнули по воздуху, не найдя опоры.

Он не успел.

На долю мига Домициан замер, не веря своим глазам.

Он. Не успел.

Нечеловеческий крик прорезал гул ритуала — крик, в котором смешались ярость, отчаяние и невозможность принять происходящее.

Пламя Феникса вырвалось наружу неудержимым взрывом. Башня дрогнула, стены треснули и начали осыпаться, своды рушились под напором огня.

Всё вокруг полыхало, превращаясь в пепел, пока фигура Императора, охваченная огнём, разносила в клочья остатки ритуала и сам замок. Лишь когда огонь иссяк, Домициан, пошатываясь и тяжело дыша, шагнул вперёд сквозь дым и пепел. Его крылья мерцали, угасая, и каждое движение отдавалось болью. Но он шёл только к ней, к одинокой фигуре на каменных плитах, где лежала Рэлиан без сознания. Он опустился рядом, руки тряслись, когда он коснулся её лица, проверяя дыхание. Пепел оседал на её волосы, и казалось, будто весь мир вокруг обрушился, оставив лишь эту крошечную точку — её хрупкое тело.

Внутри Домициана всё дрожало. Грудь сжимала такая тяжесть, что каждый вдох был мукой. Взгляд скользил по её бледному лицу, по чуть приоткрытым губам, и каждая черта вонзалась в сердце, как нож. Он боялся моргнуть — вдруг в следующий миг её дыхания уже не будет.

Он должен был быть зол — за то, что она нарушила его приказ, подвергла свою жизнь опасности, пошла против его воли. Но всё, на что Домициан оказался способен, — прижать её к груди и шёпотом, срывающимся голосом, умолять остаться. И он сам не понимал, как эти слова молитвы слетали с его губ — Император, привыкший повелевать, теперь лишь просил, будто вся его власть и сила ничего не значили без её дыхания.