Плохое влияние

Глава 13

РИЗ

— Я не собираюсь никого целовать. — это первое, что я говорю. Ее глаза смотрят на меня

с огромной интенсивностью, вызывая меня на поединок.

— О, давай! — жалуется Ариадна. — Это всего лишь поцелуй! Я бы сделала это. —

говорит она, теперь уже с сексуальностью в голосе, глядя на Эроса. Он ничего не говорит.

Почему, черт возьми, никто не говорит ничего? Он просто делает огромный глоток из

своего красного стакана, равнодушный. Я делаю то же самое, не хочу, чтобы казалось, что меня это затронуло. Я наблюдаю, как его рука большая, она почти занимает весь

стакан. Все смеются.

— Вы меня услышали, — повторяю я.

Затем я снова пью, допивая все, чувствуя, как жгучая жидкость проходит через мое

дыхательное горло и спускается к моему желудку. Я знаю, что говорила, что не хочу быть

как в последний раз на вечеринке Ариадны, но сейчас это обещание ушло в раздел

"вещи, которые я сказала, что сделаю, но не сделала" в моем мозгу, рядом с "научиться

кататься на коньках" и "начать смотреть Игру престолов".

— Оставьте ее, — защищает меня Лили. — Если она не хочет, предложите другой вызов, она не обязана. — Я улыбаюсь ей в благодарность, и она отвечает мне улыбкой. И

подумать только, что раньше я злилась на нее, что она общалась с Эросом, зная о его

намерениях... Боже, не могу поверить, что я превращаюсь в такую одержимую и ревнивую

личность. Она не виновата. А вот он — да.

Звучит песня "Often" The Weeknd.

— Станцуй стриптиз, — тихо говорит Мэтт, один из друзей Джастина. Благодарю, что он

не пришел, это было бы последней каплей, чтобы эта ночь стала идеально ужасной.

Фраза, которую он сказал в тот день, когда Эрос дал ему в лицо, до сих пор крутится у

меня в голове и вызывает кошмары. — Не обязательно устраивать шоу, просто потанцуй и

сними платье, — я морщусь от глупой идеи Мэтта.

— Это не то, что ты не можешь сделать, — поддерживает меня Лили, которая сидит

рядом. — Ты ведь танцовщица, ну а лифчик — как бикини, да и практически все девочки

здесь в бикини.

Чувствую, как краснею, не осмеливаюсь смотреть на Эроса. Может быть, я бы и сделала

это в другой ситуации, но после новостей о моей матери, выстрела, совпадений... После

всего этого я не могу спокойно мыслить, и уж точно у меня нет настроения для вечеринки.

— У меня уже есть видео, где я позорюсь, танцуя, не хочу, чтобы это повторилось, —

говорю я как оправдание, смущенная.

— Тогда просто сними платье, — снова предлагает Мэтт. — Черт возьми, Риз, это самое

простое, что мы можем тебе предложить. Я просто умираю от желания увидеть тебя хотя

бы полуобнаженной.

Я бросаю на него презрительный взгляд. По боковому зрению замечаю, как Эрос сжимает

кулаки и нервно перебирает ногой. Маленькие капельки пота скатываются по его

идеально очерченному подбородку, и мне хочется увидеть, как они спускаются по его

торсу. Он чертовски красив, но как же бесит, что он полный придурок.

— Не будь такой ханжой, — говорит Ариадна, что я воспринимаю скорее как оскорбление, чем как поддержку. Да, я немного незрела и немного инфантильна, но я не ханжа. И я

собираюсь это доказать.

Я пытаюсь встать, и, двигаясь, чувствую, как алкоголь начинает действовать. Меня слегка

качает, и я закрываю глаза на мгновение, чтобы прийти в себя. Я хватаюсь за край платья

и начинаю поднимать его соблазнительно, решив снять его через голову и выполнить

задание. Но кто-то хватает меня за руку и резко дергает.

— Ни за что, — говорит Эрос с сжатыми челюстями. — Ты не будешь это делать.

Мое тело непроизвольно прижимается к его, которое всё еще влажное, но я отступаю на

шаг. Все взгляды из круга устремляются на нас. И что с ним не так?

— Почему нет? — говорю я, пытаясь вырваться из его захвата, нервничая от его близости

и все еще чувствуя головокружение от столь резких движений. — Я делаю, что хочу, ты не

имеешь права мне приказывать.

— Потому что я твой телохранитель, и я должен следить за тобой, — отвечает он почти

рыча. Моя голова кружится.

— Ты просто придурок.

Я резко поворачиваюсь, не обращая внимания, что его рука все еще держит мою, и теряю

равновесие. Моя нога скользит по краю бассейна. Нет, нет и нет... Через мгновение я

оказываюсь в холодной воде, полной пены. Держу дыхание, пока не всплываю на

поверхность, восстанавливаю дыхание и вижу, как все смотрят на меня с удивленными

лицами, пока не начинают смеяться. Они смеются надо мной, я снова позорюсь, и всё из-за одного единственного человека...

Эроса Дугласа.

Собираю всю ярость, которую могу, и передаю её в одном взгляде, направленном на него, который стоит наверху, скрестив руки, с забавной улыбкой. Потом я поворачиваюсь и

плыву к другому краю бассейна, отталкиваюсь и вылезаю. Я вся промокшая. Белое

платье прилипло к телу, просвечивая моё красное нижнее бельё. Я оборачиваюсь, и ни

одного парня, который бы не смотрел на меня. Почти все на меня пялятся. Я вырываю

крик ярости и начинаю идти. Мои брендовые бежевые туфли полностью пропитаны, и мне

тяжело их тащить, особенно, потому что я не могу ходить без покачивания.

Вздыхаю. Молюсь, чтобы они не испортились.

— Вернись сюда, Расселл! — зовет меня Эрос. Я оборачиваюсь, сжимаю кулаки. На его

лице улыбка с задором.

— Я позабочусь о том, чтобы мой отец уволил тебя, как только вернется. И на этот раз я

серьезно! — кричу я в истерике. Я снова даю шоу, да еще и пьяная. Хочу просто

подняться в свою комнату и переодеться.

Я открываю стеклянную дверь и начинаю подниматься по лестнице. К этому моменту я

уже почти ничего не помню о том, что произошло до того, как я оказалась в холодной и

грязной воде бассейна. Слышу голос Эроса позади, он идет за мной.

— Расселл, не будь идиоткой, ты не можешь быть одна здесь, это небезопасно, — говорит

он, но я его игнорирую.

Как он так быстро меня догнал?

— Ты что, совсем не помнишь, что произошло? — говорит он, повышая голос, раздраженный. Почему черт возьми он раздражен, если это я должна быть злой?

— Оставь меня в покое, Эрос. Всё это из-за тебя! — кричу, начиная подниматься по

лестнице. Чувствую, как платье поднимается сзади, но мне уже все равно.

— Черт, Расселл... — произносит Эрос сзади меня, его голос хриплый.

Я иду по коридору в свою комнату, а он следует за мной, как верный песик. Пес! Вот кто

он! Вздыхаю, устала подниматься по лестнице, пол начинает качаться, и потолок тоже.

Захожу в свою комнату и присаживаюсь на пол у шкафа, вытягивая ноги, чтобы найти что-то, в чем можно переодеться, после того как снимаю туфли и кидаю их на пол. Черт, как

мне не хватает двери, чтобы врезать ей ему прямо в лицо.

— Расселл, ты не понимаешь, что делаешь... — произносит он шепотом. — Перестань

меня провоцировать, потому что ты уже разрушаешь мой контроль, — добавляет он.

Я встаю и подхожу к нему, злая и ошарашенная тем, что он только что сказал, хотя и не

вполне осознаю, что это за собой влечет.

— Слушай, я тебя не провоцирую, и мне даже в голову не приходило это делать. Так что

выйди из моей комнаты, или я тебя так ударю, что ты неделю не услышишь ни одного

слова, — говорю я, чувствуя, как моё терпение заканчивается.

— Не зли меня, Расселл. Если я здесь, то для того, чтобы защищать тебя, — говорит он, раздраженно тыкая на меня пальцем. — Не хочу бегать за какой-то избалованной

девчонкой, как ты.

Я игнорирую последнюю фразу.

— Да, конечно! Ты что, тоже "защищал" меня, когда бросил меня в бассейн? — кричу я. —

Или, когда ты оскорбляешь меня и заставляешь меня выглядеть дурой? Ты хоть

понимаешь, как я это ненавижу, и все равно продолжаешь!

— Я ничего такого не делаю! Если тебе не нравится, что я говорю тебе правду прямо в

лицо, это не моя вина! — спорит он. Разговор уже выходит за рамки темы, но я даже не

понимаю, с чего все началось. Мы оба кричим, как сумасшедшие, как будто победит тот, кто громче всех закричит. Голова пульсирует, и музыка на улице не помогает. Чувствую, как платье все больше прилипает к телу, а мокрые пряди волос прилипают ко лбу, спускаясь по бокам. Благодарю Бога, что не накрасилась.

— Я тебя ненавижу! Ты идиот! — толкаю его в грудь, и его спина прижимается к стене.

Вена на его шее напрягается.

— А ты просто избалованная малявка, которая обижается, когда не получает, что хочет, —

говорит он, делая шаг вперед, с сжатыми челюстями. Я чувствую его тепло, которое

накатывает на меня. Его взгляд скользит по моему лицу и останавливается на губах. Мои

ноги подкашиваются. Его губы — они такие соблазнительные, такие большие и полные, я

давно на них уже обращала внимание, так же, как и на мысли, что было бы, если бы я его

поцеловала. Одной мыслью об этом я начинаю нервничать, мурашки бегают по животу и

груди. Мы оба молчим, и слышны только наши учащенные дыхания и взгляды, полные

ярости и раздражения. Я смотрю на его подбородок, затем снова на его влажные губы.

Мои ноги двигаются сами собой, и я делаю шаг вперед, черт, почему я это сделала?

Его океанские глаза смягчаются, и он теперь смотрит мне прямо в глаза, с нахмуренными

бровями, как будто пытается понять, что я собираюсь делать. Но я и сама не знаю. Он

проводит языком по нижней губе.

— Риз... — предупреждает он меня, отступая на шаг, как бы угадывая мои намерения.

Затем вздыхает, не в силах оторвать взгляд от моих губ. Он выглядит очень

сосредоточенным, и я неспешно облизываю верхнюю губу и медленно моргаю, провоцируя его. — Риз, не делай...

Он не успевает закончить. Мои губы резко накладываются на его, и мы оба врезаемся в

стену. Эрос выглядит немного ошарашенным вначале, но менее чем за секунду он

подхватывает мой ритм, и я вплетаю свои пальцы в его мокрые волосы. Наши тела

сливаются, как будто они созданы друг для друга, и я ощущаю, как его рука крепко

захватывает мою шею. Я использую момент, чтобы погладить его подбородок. Он целует

меня с гневом и плавно, как будто хочет заставить меня заплатить за все наши ссоры и

споры. Его губы такие мягкие, и черт, он знает, что делает. Он опускает руки вдоль моей

спины, обхватывает мою попку, поднимает мои бедра, и я обвиваю ноги вокруг его талии, чтобы легче было добраться до его губ, ведь он выше меня на несколько голов. Мне

остается только держаться за его шею, чтобы не упасть, слегка вонзая ногти в его кожу,

что вызывает у него низкий, едва слышный рык. Боже, он слишком сексуален, и все

мысли в моей голове заменяет только одна: он.

Мы разрываем поцелуй, и он переворачивает меня, прижимая к стене. Это позволяет мне

немного перевести дыхание.

— Это неправильно... — говорит он хриплым голосом, перед тем как снова целовать

меня. Я ощущаю его пульс и его сердце, которое бешено стучит в унисон с моим, и его

голос так близко, что от него по позвоночнику пробегает холодок. Я могла бы целовать его

целый день. Мои руки нервно скользят по его шее, лаская горячую кожу, а пальцы

запутываются в мягких прядях его мокрых волос. В моем животе танцуют тысячи бабочек, я вся на нервах. И вот тогда я прихожу в себя и осознаю, что происходит. Я его целую. И

это невероятно идеально. Не должно быть так, я не должна чувствовать это к нему. Эрос

прав, это неправильно, совершенно неправильно.

Я срываюсь с него, отталкиваю его и разрываю поцелуй. Эрос отступает на несколько

сантиметров, тяжело дыша, как и я. Его темно-синие глаза сверкают желанием и

бессилием одновременно. После этого, мне кажется, от алкоголя не осталось ни следа. Я

полностью опьянена им.

— Ты должен уйти, — говорю я нервно. Или скорее, ужасно нервно.

— Риз... — произносит он снова, называя меня по имени. Может быть, он никогда не

называл меня так, потому что это чертовски хорошо звучит, когда говорит он. Ладно, это

не имеет смысла, но в этот момент я уже не понимаю, что говорю.

Я опускаю взгляд на пол, чтобы не встретиться с его глазами и не потерять контроль еще

раз. Или, может быть, чтобы не заметил мой румянец на щеках.

— Позвони слугам и скажи, чтобы они выгнали всех, — шепчу быстро. Мое сердце бьется

так быстро, что на мгновение мне кажется, оно вот-вот вырвется из груди.

— Риз, то, что произошло...

— Это больше не повторится, — говорю я, глотая слюну и прерывая его. — Теперь уйди, пожалуйста, я хочу поспать, все будет хорошо.

Эрос молчит. Я продолжаю смотреть в пол, стыдясь, пока не слышу, как его шаги

удаляются из комнаты. Мгновенно поднимаю взгляд и оглядываю комнату, место

преступления, чувствуя вину. Мои руки все еще дрожат. Первое, что приходит мне в

голову, это передвинуть комод до самого порога, чтобы никто не мог войти.

Затем, с учащенным дыханием, с сердцем, сжимающимся в кулак и нервами на пределе, я начинаю теребить нижнюю губу, понимая, что на этот раз я по-настоящему все

испортила.