Плохое влияние

Глава 46

ЭРОС

Риз и я не только страдаем от того, что наши два важных события, влияющие на будущее, происходят в один и тот же день. Сегодня, в первую пятницу июня, в Майами-Бич стоит

самая жаркая погода за последние годы, и это при том, что до июля ещё далеко. И жара

действительно сильная, раз об этом говорит парень, который всю свою жизнь провёл в

месте, где даже воздух не двигался.

Потому что да, внутри особняка просто шикарно, но я всё равно задаюсь вопросом, как

бассейн до сих пор не высох, а машины на улице не расплавились. Это чёртов ад.

— Проверили прожекторы? — спрашиваю у Брюса.

— Это было первое, что они сделали.

— А подвальные помещения под сценой? Пусть проверят там, аноним может прятаться.

— Да, Эрос, это тоже проверили.

— А следили за тем, чтобы на верхних ярусах театра не было снайперов?..

— Эрос, я нанял шестерых профессиональных телохранителей, поставил охранника на

каждый возможный выход и установил металлоискатель на входе. Всё под контролем. —

перебивает меня он.

Я киваю с серьёзным выражением лица и смотрю на Риз, пьющую воду на кухне. На ней

потрясающий наряд: белая майка с тонкими бретельками и белая пачка с белыми

колготками, отличающаяся от привычного розового костюма для репетиций. Её волосы

собраны в высокий пучок, идеально уложены, а Лили накрасила её тёмными тенями. Она

выглядит великолепно.

Чёрт, я готов послать к чёрту эту стипендию и пойти посмотреть чёртово выступление

моей невесты.

— Эрос, нам уже пора. — говорит Диего с порога. К счастью, я уже в спортивной форме, потому что времени так мало, что вряд ли успел бы переодеться на месте.

— Подожди. — говорю, направляясь на кухню.

Я прерываю разговор Риз и Лили, встаю перед Расселл и протягиваю ей руку.

— Удачи на выступлении, Расселл. — говорю, пожимая её руку. И нет, это не потому, что я

придурок — просто её отец смотрит на нас, и я не хочу вызывать подозрений.

Но кажется, Риз всё равно: она обвивает мою шею руками и обнимает.

— Удачи в матче, Дуглас. — шепчет она перед тем, как отойти. Её глаза блестят, и она

улыбается.

Ладно, если я не уйду прямо сейчас, у нас будут серьёзные проблемы.

— Пока, Брюс! — бросаю на прощание, выходя за дверь и садясь в машину, слыша от

него "удачи" из дома. Саймон сидит на заднем сиденье, а Диего за рулём.

Первое, что я делаю — включаю кондиционер.

— Готов, брат? — спрашивает Диего, заводя машину и кладя руку мне на плечо.

— Готов. — киваю.

Толпа болельщиков яростно нас подбадривает, выкрикивая имя команды во весь голос.

Несмотря на то, что солнце ещё светит, огромные прожекторы на поле освещают нас, создавая более напряжённую атмосферу.

Мы все собрались на площадке в форме, держа шлемы в руках.

Я смотрю на Джастина МакГрэя — у него всё ещё сломанный нос. Его допустили к игре

только потому, что на этом матче все сражаются за одно и то же — спортивную

стипендию. Для многих из нас, включая меня, это единственный шанс на будущее. А для

других, таких как Джастин, стипендия — всего лишь способ сэкономить на учёбе, хотя

денег у них достаточно, чтобы оплатить обучение. Но жизнь несправедлива, так что мне

придётся выложиться на полную, чтобы её получить.

Мои шансы были намного выше, когда я стал квотербеком команды — у меня было

больше обязанностей, и каждое моё действие ценилось больше. А теперь я всего лишь

грёбаный игрок защитной линии, потому что ударил Джастина после того, как он и

Ариадна опубликовали то видео о Риз. Всего лишь защитник. Всё внимание будет

приковано к МакГрэю, поэтому мне придётся стараться втройне, чтобы выделиться.

— Готовы, парни? — спрашивает тренер.

Ладони потеют, и я жутко нервничаю. Не знаю, справлюсь ли. Жара такая, что я уже

устал, хотя мы ещё даже не начали играть.

Все кричат: «Да!» и складывают руки в центре круга, а затем поднимают их вверх с криком

названия команды. Тренер свистит, и все бегут на свои позиции.

— Эй, парень, не волнуйся. — тренер кладёт руку мне на плечо. — Эта стипендия твоя.

Я киваю, хотя не уверен в этом, и тренер дважды стучит по моему шлему, прежде чем

уйти с поля.

Я оглядываюсь на зрителей и замечаю человека от стипендиальной комиссии, который

наблюдает за нами с блокнотом в руках. Смотрю немного левее — там Диего, Саймон и

Пейтон, подбадривающие меня. Хотелось бы, чтобы здесь были и Риз с Брюсом, но я

знаю, что они тоже верят в меня, даже если не могут присутствовать.

Они верят в меня.

Слова, которые я сказал Риз о том, что должен держаться от неё подальше, до сих пор

крутятся у меня в голове. Ещё пару месяцев назад я и представить не мог, что буду так

открыто показывать свои чувства и мысли кому-то. Более того, тогда у меня вообще не

было подобных чувств — только злоба, гнев и накопившаяся ярость. Теперь я могу

использовать эти эмоции с пользой — например, на поле. Они позволяют мне выплеснуть

всё накопившееся.

Свисток, возвещающий начало матча, вырывает меня из размышлений.

Я даже не успел подготовиться морально. Нервничаю так сильно, что едва могу

сосредоточиться.

Джастин МакГрэй и капитан команды соперников выходят на центральную линию поля

для подбрасывания монеты, чтобы определить, какая команда начнёт атаку. Я почти

молюсь, чтобы выиграли противники — только бы этот бесполезный МакГрэй не набрал

больше очков для стипендии.

Но сегодня удача явно не на моей стороне.

Джастин выигрывает жребий и выбирает начальный удар, а команда соперников решает, какую сторону поля будет защищать.

Как только раздаётся стартовый удар, матч официально начинается.

Я изо всех сил пытаюсь давить на кикера команды противника перед его попытками

забить гол и не дать им продвинуться вперёд, но, чёрт возьми, эти ублюдки

действительно хороши.

Когда заканчивается первая четверть матча, противники лидируют.

Я сажусь на скамейку, разочарованный тем, что мог бы сыграть лучше, но тренер Джонс

даже не даёт мне спокойно пережить своё поражение.

— Вставай, парень. — говорит тренер, указывая на меня пальцем. — Ты играешь хорошо, но можешь лучше. Этот мужик там, наверху, — тренер показывает на представителя

стипендиальной комиссии, — хочет видеть в команде чёртового зверя, понял? Ему нужен

лучший, а не тот, кто раскисает после первой четверти. Так что поднимай свою задницу и

возвращайся на поле.

Я поднимаюсь и смотрю наверх. Он прав. Я недостаточно выкладываюсь. И то, что

тренер Джонс беспокоится обо мне и пытается подбодрить, сильно поднимает мне

настроение — он верит в меня. Я не хочу его подвести.

— Эй, Дуглас, уже сдался? — насмешливо спрашивает МакГрэй, ухмыляясь. Один из его

приятелей смеётся вместе с ним.

Я прохожу мимо и демонстративно вдыхаю воздух.

— Это что, страх? — снова нюхаю воздух и улыбаюсь. — Ты что-нибудь чувствуешь, МакГрэй?

Он смотрит на меня со сломанным носом, заклеенным белым пластырем, и указывает на

меня пальцем.

— Ты не получишь эту стипендию. — его взгляд пылает яростью.

— Это мы ещё посмотрим. — отвечаю, как раз когда тренер даёт свисток.

Я сосредотачиваюсь на мяче. На мгновение всё вокруг исчезает, кроме одной цели —

стипендия.

Продвигаюсь между игроками, сердце бешено колотится. Неудивительно — на кону

слишком много, да и жара невыносимая. Удивительно, как я ещё не схватил инфаркт.

В какой-то момент мяч оказывается у меня в руках. Я знаю, что я защитник и не должен

бежать и кидать мяч — меня могут дисквалифицировать. Но осматриваюсь и понимаю: если не сделаю этого, стипендии мне не видать.

Я прыгаю и изо всех сил бросаю мяч, целясь в ворота. Мяч пролетает и попадает в цель

— счёт сравнялся.

Толпа аплодирует, и МакГрэй подходит ко мне с яростью на лице, сжимая кулаки.

— Какого чёрта ты творишь?! — кричит он, толкнув меня в грудь.

Мои кулаки сами собой сжимаются.

Не бей.

Если ударишь — вылетишь.

Я сдерживаюсь и не отвечаю. Но тут появляется тренер Джонс и свистит.

— Эрос. — он смотрит на меня. Чёрт, меня сейчас дисквалифицируют. — Ты больше не

защитник. Делай то, что должен, парень. А ты, Джастин, выполняй свою грёбаную работу

квотербека. Ты должен гордиться, что кто-то из нашей команды набрал очки. А теперь все

обратно на поле — привлекаете слишком много внимания.

Игра продолжается, а я действую на своё усмотрение — иногда в нападении, иногда в

защите. И, признаться, так я играю намного лучше, даже если не уверен, что это

разрешено. Противники слегка сбиты с толку, а я замечаю, как Джастин пытается

саботировать каждое моё действие, злобно косясь в мою сторону.

Но мяч снова у меня в руках. Я понимаю, что должен передать его кому-то, ведь цель

далеко, и я не уверен, что смогу попасть. Но мой взгляд падает на счёт.

Времени не осталось. Я должен бросить.

Я собираю все силы и бросаю мяч. В тот же миг громкий звук оглушает меня — и это явно

не сигнал о забитом очке.

Что-то врезается в меня. В грудь.

Я смотрю на публику. Изображение перед глазами искажается, но я слышу, как они кричат.

Люди в восторге, что с ними происходит? Я не видел, вошёл ли мяч в ворота.

Но дело не в этом — они не кричат из-за гола, и я быстро понимаю почему, когда смотрю

на свою грудь и вижу кровь. Я не чувствую рук и вот-вот потеряю сознание.

В меня кто-то выстрелил.