Плохое влияние

Глава 14

РОС

Мои руки крепко сжали руль, не в силах остановиться. Словно не прошли часы, мое

сердце все еще бьется так быстро, как будто я снова подросток. Черт, я поцеловал Риз.

Эту избалованную, нахальную Риз. И, черт, мне это понравилось. Очень понравилось.

Почему? Потому что, да, Риз Расселл — это папина дочка с ужасным характером, которая

выводит меня из себя, но она также крайне невинная и милая, с теми манерами

женщины, которая кажется интересной, и с этой свежестью, которая окружает ее

постоянно. Не говоря уже о том, насколько она чертовски горячая и привлекательная для

меня. А это, блядь, убивает меня.

— Ну что, ребята, не расскажете ничего? Как вы провели время без меня? — спрашивает

Брюс с пассажирского сиденья. Мы с Риз не обменялись ни словом с прошлой ночи, и это

было так же неловко, как только может быть. Хотя мы все равно целый путь в машине

поехали вместе в аэропорт. Это было чертовски неудобно. Если бы Брюс только знал, что

произошло...

Я смотрю на Риз через зеркало заднего вида. Она смотрит в окно, задумчивая и явно не в

настроении отвечать. Поэтому я решаю взять на себя разговор, чтобы Брюс не начал

подозревать.

— Мы справились, — делаю паузу. Потом немного убавляю кондиционер в машине, так

как температура стала нормальной. — А как ты провел время в Орландо?

Его глаза светятся, как будто он ждал, когда кто-то задаст этот вопрос, чтобы рассказать о

своей поездке.

— Все прошло хорошо. Один мой друг предложил мне пожить у него, так что я не платил

за отель или обслуживание, — говорит он с гордостью. — Все решилось, и все

получилось, как надо. — Он делает небольшую паузу. — Кстати, мой друг пригласил меня

на свою свадьбу. Она будет в следующий уикенд. Он сказал, что мы можем остаться у

него дома на это время.

— Можем? — спрашиваю немного сбитый с толку.

— Конечно. Вы тоже едете. Я не хочу, чтобы вы оставались одни дольше, я вам не

доверяю ни капли.

И что ты делаешь, Брюс.

— С тобой что-то не так, Риз? — спрашивает он у своей дочери. Она качает головой.

— Нет, папа, просто немного устала, — отвечает она невинным голосом, а потом делает

фальшивый зевок. Хочется засмеяться сквозь нос, но я сдерживаюсь. Да ладно, серьезно? Брюс, ты правда в это веришь?

— Ладно, дорогая, можешь пропустить тренировку по балету сегодня, если не хочешь

идти. — Господи.

— Не надо, папа, я не хочу пропускать, это первая тренировка с того момента, как я

поправилась после растяжения, а скоро начнутся пробы для нового выступления. Мне

нужно тренироваться, — гордо отвечает она.

— Так мне нравится, моя девочка, — отвечает Брюс, кивая. Он снова смотрит на неё так, как в тот день, когда увидел её танцующей на сцене под светом прожекторов, в его глазах

было восхищение, но это было не совсем то. Он смотрит на неё с любовью. Такой взгляд

мне никогда не дарил никто.

Когда мы приезжаем в особняк, я припарковываю машину и помогаю Брюсу выгрузить

багаж, потом это делают слуги. На улице жара невыносимая, и даже асфальт излучает

волны жара. Хотелось бы, чтобы они забыли хотя бы шарик собрать, чтобы Брюс понял, что его дорогая дочурка творила вчера. Было бы интересно увидеть его лицо, когда он об

этом узнает.

— Во сколько у тебя тренировка, Риз? — спрашивает Брюс, пока она выходит из машины.

— Через... — она смотрит на мобильник. — Черт. Полчаса.

— Ладно, — он делает жест в мою сторону. — Эрос, отвези её и оставайся там, если с ней

что-то случится. Хочу, чтобы ты вернул её без единой царапины, понял?

— Понял, — отвечаю я почти в рычании. Я уже устал от этих приказов, хотя только что

приехал. В этой семье все невыносимы. Я снова сажусь в машину и закрываю дверь с

грохотом.

— Контролируй свой темперамент! — слышу, как Брюс кричит снаружи машины.

— Сожри мои яйца, — отвечаю я, вставляя ключ в замок зажигания.

К сожалению, он меня не слышит.

Дверь со стороны пассажира открывается, и в машину садится Риз, пристегивая ремень

безопасности. Затем она складывает руки на коленях и через несколько секунд снова

распрямляет их. Не знает, что делать, неудобно. Она двигается на сиденье, слегка

покашливает.

— Можно задать вопрос? — говорит она, глядя на свои пальцы, которые она вертит.

— Разве это не то ты и делаешь?

Она игнорирует мой смешливый тон. Надеюсь, что этот вопрос будет касаться вчерашнего

дня. Надеюсь, она заговорит о поцелуе, который меня мучает, и раз и навсегда прояснит

ситуацию. Но, как всегда, это Риз, так что этого не будет.

— Почему ты отказался от предложения тренера Джонса? — она смотрит на меня.

— Из-за тебя, — отвечаю я честно.

— Мне это не нравится. Это предложение может открыть тебе много дверей, тебе могут

предложить стипендии, если ты захочешь поступить в университет, — говорит она с

надеждой.

— В университет? — говорю с сарказмом. — Не будь наивной, Расселл, я даже в школу

не ходил.

— Есть много людей, которые не учились в школе, но у них есть карьера! Ты мог бы... мог

бы учить что-то, что тебе нравится, и найти стабильность. Тебе не хотелось бы этого? —

она делает паузу. Видно, что ей действительно хочется, чтобы я принял эту идею, и меня

удивляет, что она думает, что я способен на такое. Я никогда не задумывался о будущем.

Мои планы всегда основывались на одной простой цели: месть.

— Я хочу, чтобы ты согласился.

Я качаю головой.

— Нет.

— Не будь упрямым, Дуглас. Мне тоже не нравится сидеть на скамейке и ждать, пока ты

тренируешься, — говорит она, морщась. Она выглядит так... мило. Подожди, мило? Что я

вообще говорю? Соберись, чёрт возьми.

— А почему ты это делаешь? Что ты с этого получаешь?

Она открывает рот, чтобы что-то сказать, но тут же закрывает.

— Это не о том, чтобы что-то получить, — наконец говорит она. — Это твое будущее. Ты

должен иметь цель в жизни, иначе... какой смысл жить, если ты ничего не хочешь

достичь? Что ты собираешься делать после этой работы?

Месть. Снова. Это единственное слово, которое вертится в моей голове. Оно повторяется

несколько раз, но по какой-то причине я не могу сказать его вслух. Что я собираюсь

делать после этой работы? Честно говоря, я никогда не задумывался об этом, но сама

мысль о том, чтобы найти другую работу подальше отсюда, где мне не придется видеть

Риз, кажется мне менее привлекательной, чем я думал. Честно говоря, я доволен своей

работой, и даже не задумывался о том, хочу ли я идти в университет или заниматься чем-то более полезным в жизни. В общем, я понятия не имею. Поэтому я ничего не говорю, и, похоже, она тоже.

Я припарковался у двери студии, и мы оба выходим из машины. Риз здоровается с

девушкой на ресепшене и молча проводит меня по коридорам до раздевалки. Атмосфера

такая напряженная, что ее можно порезать ножом. С тех пор как мы поцеловались, мне

кажется, что ее тело стало гораздо ближе, и я слышу сильнее удары ее сердца. Черт, если

раньше ее губы просто звали меня, то теперь они кричат мне, чтобы я поцеловал их.

Расселл открывает дверь раздевалки и останавливает меня, положив руку мне на грудь, когда видит, что я за ней следую. Тот участок, где она меня коснулась, прямо горит от ее

прикосновения. Я не могу оторвать взгляд от ее губ, и мне трудно отвести взгляд. Она, похоже, делает то же самое, но потом она отворачивает глаза вниз и убирает руку. Черт, я

хочу ее поцеловать.

— Не входи. Я буду следить и проверю, что все в порядке, ничего не случится. — Я киваю

головой. — Подожди меня в зале, — она шепчет перед тем, как закрыть дверь.

Я делаю, как она говорит, и тут же все девушки в зале поворачиваются ко мне и

улыбаются.

— Тебе что-то нужно? — спрашивает молодая девушка с собранными светлыми

волосами. Она высокая и стройная, с зелеными глазами, а ее лицо словно из фарфора, украшенное несколькими маленькими веснушками, собравшимися на ее щеках.

Я качаю головой.

— Я охранник Риз Расселл.

Она скрещивает руки и поднимает бровь.

— Это какая-то шутка? — говорит она выразительно.

— Хотел бы я, чтобы это была шутка. — я делаю паузу. — Учительница в курсе, и никаких

проблем нет, если ты не возражаешь, можешь вернуться к своим подругам. — говорю я, делая жест рукой, чтобы она удалилась из моего поля зрения.

Она делает шаг вперед.

— Я учитель этой группы, милый. И меня никто не предупреждал.

Черт. Я хмурюсь.

— А где та старая? Что с ней случилось?

Девушка делает гримасу, немного недовольную моими словами.

— Миссис Маккартни на больничном, я ее замена, — гордо произносит она последние

слова. — Аманда Моррисон. — Протягивает мне руку, и я пожимаю ее.

Ее кожа мягкая и холодная, несмотря на жару.

— Эрос Дуглас. — Я снова скрещиваю руки. — Что с ней случилось?

Риз входит в зал в своем светло-розовом пачке и новых пуантах, и все мое внимание

переключается на нее. Ее волосы собраны в растрепанный пучок, она здоровается с

девушками и начинает растягиваться у стойки у стены. Не знаю, вызвано ли это жарой

или я под каким-то заклинанием, наложенным ее губами, но среди всех девушек в этом

зале она привлекает наибольшее внимание. Думаю, это заметит любой. Как будто она

излучает свет, заставляющий тебя смотреть на нее, не могу объяснить. Она встает на

цыпочки и поворачивается вокруг себя. Похоже на принцессу.

—...Жаль... Ладно, думаю, мне пора возвращаться на урок, они меня, наверное, ждут. —

говорит Аманда, прежде чем повернуться и уйти.

Я был так поглощён наблюдением за Риз, что даже не заметил, о чём она мне говорит.

Чёрт возьми, не понимаю, что со мной происходит, как будто все мои мысли затмило её

присутствие, её губы и её чёртов характер, который сводит меня с ума. Мне нужно

передышка.

Половину урока я наблюдал, как девушки танцуют одна за другой, пока не пришёл её

черёд. Началась меланхоличная мелодия, и Риз, не встречая трудностей, скользит по

тёмному деревянному полу, выполняя прыжки, повороты и акробатические элементы.

Свет, проникающий через стеклянные стены, освещает её фигуру и создаёт тень на полу.

Всё выглядит так идеально, как будто она родилась именно для этого. Она

сосредоточена, выполняя все шаги, а её одноклассницы внимательно наблюдают, ожидая, что она ошибётся хотя бы в одном движении. Но этого не случится, я просто это знаю.

Когда её танец заканчивается, я не знаю, сколько времени прошло, но Аманда смотрит на

неё с блеском в глазах и аплодирует. Это первый раз, когда она это делает.

— Поздравляю, мисс Расселл. — говорит она, подмигивая ей.

Занятие заканчивается, и мне хочется воткнуть себе эту палку для растяжки прямо в

горло. Балет — ужасно скучно. Я жду Риз у раздевалки, и, когда она выходит, мы молча

идём к машине. Её пучок распался, и лёгкий слой почти невидимого пота покрывает её

кожу. Я осознаю, что предпочёл бы, чтобы мы ссорились или кричали друг на друга, чем

переживать этот адский неудобный молчание.

Я включаю радио и ставлю рок на довольно громкую громкость, Риз убавляет.

— Ты как твой отец, — говорю я с гримасой. Её, похоже, оскорбляет мой комментарий, как

будто я только что её оскорбил. Но она тоже ничего не говорит.

После всего этого путешествия в тишине, когда слышен только звук радио, я

припарковался перед её домом и жду, пока она откроет дверь и выйдет. Но она

скрещивает руки и смотрит на меня.

— Ты что, не выйдешь?

— Нет.

— Почему? Куда ты едешь?

— Никуда. — говорю, глядя на одну точку на дороге. Она несколько секунд молчит, явно

не уверенная в моих ответах.

— Мой отец знает об этом?

— Нет, но скоро узнает. — говорю с ложной улыбкой. Затем вздыхаю. — Ты будешь с ним, с тобой ничего не случится. — говорю устало. Она всё равно выглядит неуверенно, но

наконец-то вздыхает и захлопывает дверь машины.

Я не утруждаюсь смотреть, зашла ли она в дом, просто завожу машину и еду в сторону

своей цели.

Я быстро доезжаю, мне повезло, что у меня есть телефон, который подсказывает, как

добраться до нужного места. Не знаю, кто это придумал, но этот человек заслуживает

хотя бы пару аплодисментов. Я припарковался в переулке, где не видно машины — она

слишком дорогая для такого опасного района.

Прогуливаясь несколько минут по переулкам, я нахожу бар. У него неоновая вывеска с

несколькими отключенными буквами и другими, которые постоянно включаются и

выключаются, почти превращаясь в те, что всегда темные. Я открываю дверь, и сразу же

меня встречают «скорпионы». Некоторые бросают на меня подозрительные и

угрожающие взгляды, ведь я нахожусь на опасной территории. Хенрик ждет меня у бара, с

банданой, на которой вышит рисунок скорпиона, и кожаной курткой. Я подхожу к нему, и

он скользит мне пивом по барной стойке.

Хенрик знаменит как один из лучших наемных убийц. На самом деле его семья имеет

деньги, особенно его отец, но Хенрик клянется, что не может жить такой жизнью, и вместо

этого использует эти деньги для грязных дел и возглавляет банду хулиганов —

«скорпионов».

— Легенда, — шепчет он в качестве приветствия, прежде чем выпить из огромного

стакана с пивом и пеной.

Остальные члены банды, играющие в бильярд, бросающие дротики в мишени или

играющие в настольные игры, на которых делают ставки, кидают на нас взгляды. На фоне

играет одна из песен, которые мне нравятся, та, которую я бы поставил на полную

громкость в машине.

— Король скорпионов, — отвечаю я, делая то же самое.

Хенрику так молодо выглядит, что я сомневаюсь, что ему даже нужно бриться, на самом

деле, он младше меня всего на год, но выглядит как маленький ребенок. Иронично, что он

убил больше людей, чем я могу себе представить.

Наконец, я передаю ему фотографии и отчеты о моей семье и матери Риз, сохраненные

на флешке, и даю ему свой номер, чтобы он позвонил, как только получит информацию.

Наконец-то наступит справедливость.

— Говорят, кто-то разрушил мотоциклы убийц Луиса, — говорит Хенрик с полуулыбкой. Он

знает, что это я.

Хенрик тоже раньше тусовался с нами, хотя тогда он еще не начал свою карьеру

наемного убийцы, он просто был частью банды.

Я собираюсь ответить, как вдруг слышу звук множества оружий, снимающих

предохранители и готовых к стрельбе. Все затихают, и музыка больше не играет. На

мгновение мне кажется, что они направили оружие на меня, но, когда я поворачиваюсь, мне хочется выстрелить в человека, который только что вошел в дверь.

Риз стоит у входа с виноватой улыбкой на лице и поднятыми руками, показывая жест

мира. Но «скорпионы» явно не согласны с этим. Все они окружают ее, наводя на нее

оружие. Черт. Как она сюда вообще попала?

Я вздыхаю и провожу рукой по переносице, злой. Похоже, что в конце концов девочка

оказалась не такой уж невинной.