Плохое влияние

Глава 30

ЭРОС

— Чёрт... — произношу вслух.

Риз распахивает глаза от удивления и кусает губу от нервозности, не зная, что делать.

В окно не вылезти — нас точно заметят. К тому же, оно слишком высоко, и нет даже

трубы, по которой можно спуститься.

Я приседаю у кровати и поднимаю покрывало, но, как назло, под ней нет пространства, чтобы спрятаться. Помимо ненависти к Джастину, я теперь ненавижу и его чёртову

кровать.

Риз тем временем открывает шкаф, но, к нашему удивлению, он настолько забит

одеждой, что мы вдвоём туда не влезем. Вот чёрт!

— Да ты издеваешься? Серьёзно, вселенная? — жалуется Риз, глядя вверх. — Тебе мало

того, что нас пытаются убить? Нет, конечно, давай заставим Риз ещё и страдать!

— Расселл! — тихо восклицаю я. — Надо выбираться. Сейчас же.

Она смотрит на меня с выражением лица "серьёзно?", и мы оба быстрым шагом выходим

из комнаты. Мы направляемся к лестнице, чуть не спотыкаясь друг об друга, но тут

слышим шаги, приближающиеся снизу. Всё только хуже и хуже.

— Разворачивайся! Беги! — шепчет Риз, толкая меня.

— Ты хочешь, чтобы я навернулся? — ворчу я, снова поднимаясь по ступеням, которые

три секунды назад спускал. — И куда теперь?

— В ванную, давай в ванную! — продолжаем шептаться в коридоре, а шаги всё ближе.

— Да я не знаю, где эта грёбаная ванная!

— Вот здесь! — восклицает Риз, открывая дверь и резко притягивая меня за футболку

внутрь, в тот самый момент, когда в коридоре появляются Джастин МакГрей и Ариадна

Тейлор.

Риз аккуратно закрывает дверь, а я откидываю голову назад и закрываю глаза, делая

глубокий вдох. Это было чертовски близко.

— Это было чертовски близко, — словно читая мои мысли, говорит Риз, опираясь на

дверь и, кажется, думая о том же. Я невольно улыбаюсь, хотя она этого и не замечает.

За стеной слышны голоса. Мы с Риз переглядываемся. Очевидно, у нас одна и та же

мысль. Мы оба прижимаемся к стене, пытаясь услышать разговор.

— Ты такая горячая, когда включаешь стерву... — раздаётся голос этого ублюдка

Джастина. Только от мысли, что этот идиот когда-то был с Риз, меня передёргивает —

хочется вмазать ему так, чтобы он полетел лицом в бордюр.

В ответ Ариадна смеётся:

— Подожди, пока услышишь, что я задумала.

Мы с Риз прижимаемся к двери ещё плотнее, но больше ничего не слышим.

Спустя несколько секунд Риз осторожно приоткрывает дверь и выглядывает наружу. В

коридоре никого. Теперь голоса доносятся из комнаты.

— Идём, — говорю я, выходя в коридор.

Риз сглатывает, явно нервничая от мысли, что нас могут поймать, и, наверное, думает о

том, как её отец будет в ярости из-за незаконного вторжения.

Я выглядываю через щель, которая осталась между дверью комнаты Джастина и

порогом, и вижу, как Ариадна проводит руками по плечам МакГрея. После того как я

привык видеть его в футбольной форме, эта одежда кажется ему слишком маленькой. Риз

стоит рядом, тоже наблюдая за происходящим.

— Она такая тупая. Думает, что я тут ни при чём, — говорит Ариадна.

Джастин смеётся:

— Вот почему я её бросил, — ухмыляется он.

— Идиот... — тихо бормочет Риз. — Это я его бросила.

— После этого плана мы точно добьёмся своей цели. Мы станем королями школы, —

уверенно заявляет Ариадна. — Видел её лицо, когда она прочитала статью в газете? Я

чуть не засмеялась прямо перед ней.

Джастин не обращает внимания на её последние слова — выглядит немного

обеспокоенным:

— Откуда такая уверенность? Это ведь весенний бал, может произойти что угодно.

— Не будь пессимистом, — говорит Ариадна, нежно касаясь его лица. — Я позабочусь о

Дугласе, если только ты не начнёшь ревновать.

Я прищуриваюсь, услышав своё имя. Эта змея явно заблуждается, если думает, что я

поведусь на её уловки. Я бы никогда не предал Риз.

— Не буду. Но я не совсем понимаю, как ты собираешься с ним справиться. Этот

придурок явно по уши влюблён в богатую папину дочку, — Джастин говорит это с

раздражением. Моё терпение на пределе.

— Просто доверься мне, — Ариадна уже собирается поцеловать его, когда Джастин вдруг

хмурится.

Я прослеживаю его взгляд и вижу на кровати смятую обёртку — ту самую от

энергетического батончика, который я оставил там несколько минут назад.

— Не помню, чтобы ел энергетический батончик, — говорит Джастин, затем резко

поворачивает голову к двери.

— Бежим, — шепчу я, хватая Риз за руку и устремляясь к лестнице.

Я молюсь, чтобы нас не заметили и не услышали. Адреналин пульсирует в венах, но

когда мы спускаемся по лестнице почти бесшумно и не слышим преследователей, облегчение захлёстывает меня. Мы выходим на улицу, обходим дом с другой стороны, чтобы нас не заметили из окна.

— Ты серьёзно? Нужно было съесть этот чёртов батончик? — ругает меня Риз, когда мы

оказываемся на безопасном расстоянии.

— Расселл, это не шутки. Эти придурки явно замышляют что-то странное.

— Да, например, убить нас, — вздыхает она. — Неужели кто-то может быть настолько

злым ради популярности? Не верится.

— Люди и не такое делают за гораздо меньшее, — отвечаю я.

Мы оба замолкаем, понимая, что говорим об одном и том же. Семья Риз и моя семья. Два

хладнокровных убийства. Одно оставило девочку без матери, а второе сделало меня

виноватым в смерти всей моей семьи, разрушив мою жизнь.

— Точно, Эрос... — говорит она вслух. — При чём тут наши семьи и Ариадна с

Джастином? Это не имеет смысла.

Я молчу. Даже не задумывался об этом.

— Это полная хрень, — пробормотал я.

Мы подходим к машине, и я открываю дверь для Риз. Уже смеркается. Скорее всего, вернёмся домой, когда уже стемнеет, и Брюс нас отчитает за остывший ужин. Я завожу

машину, и Риз продолжает думать вслух:

— Не может быть, чтобы они как-то связаны с убийствами. Ведь они тоже тогда были

детьми. У них не было мотива.

Перед глазами встаёт образ её отца с пистолетом на поясе.

— Я тут кое-что не рассказал, — говорю, крепче сжимая руль.

— Так рассказывай, чего тянешь? — отвечает она с вызовом.

Я чувствую её взгляд на себе и на секунду поворачиваю голову, чтобы встретиться с её

глазами.

— Я видел пистолет у твоего отца. На поясе. Это было, когда мы вышли из его кабинета

после того, как стёрли записи.

Риз молчит несколько секунд, переваривая услышанное.

— Почему ты мне не сказал?

— Не знал, как ты отреагируешь.

— Ты уверен, что это был пистолет? Может, ты ошибся?

— Это точно был пистолет, Расселл, — отвечаю уверенно.

Она снова замолкает, погружённая в мысли.

Я задаюсь вопросом, подходящий ли это момент, чтобы рассказать ей о моем плане

мести, который касался её отца и её самой. Да, я понимаю, что она слишком быстро

узнает обо всем и всё сразу, но это заставляет меня думать, что, возможно, это знак —

рассказать ей самому. Я предпочитаю сделать это лично, чем позволить Ариадне и

Джастину сообщить ей обо всем в какой-нибудь чёртовой записке.

Мы подъезжаем к особняку, и я открываю входные ворота, чтобы припарковать машину

внутри. Нельзя оставлять её на улице на ночь.

— Клянусь, я ничего не понимаю, — говорит она немного растерянно, выходя из машины.

— Такое ощущение, что у всех вокруг двойная личность. Я не знаю, кому можно доверять, а кому нет. Все перестали быть теми, кем я их считала.

— Расселл, я... — начинаю говорить, готовый рассказать всё.

Её влажные глаза смотрят на меня снизу вверх. Подбородок дрожит, и кажется, что она

вот-вот заплачет. Я вздыхаю.

— Что случилось? — спрашивает она немного встревоженно.

Качаю головой. Я не могу этого сделать. Это Риз, чёрт возьми, ей будет больно. Я знаю, что должен рассказать, но не хочу её ранить.

Я не могу этого сделать.

— Ты пойдёшь со мной на весенний бал? — спрашиваю, беря её руки в свои и укрывая их

ладонями.

Её лицо смягчается, и на губах появляется улыбка. Небо уже тёмное, вокруг слышны

стрекотание сверчков — сегодня был довольно тёплый день. Свет фонарей отражается в

её глазах, делая их оттенок более тёплым и золотистым. Я чувствую себя счастливчиком.

— Конечно, — шепчет она, касаясь моих губ своими. Затем она обнимает меня, уткнувшись лицом в изгиб моей шеи. Я обнимаю её крепко, как будто боюсь, что она

может исчезнуть в любой момент.

И ведь у меня действительно есть ощущение, что она исчезнет. И я ничего не смогу с

этим сделать.

Ужин с Брюсом проходит спокойно. Он спрашивает нас, куда мы ездили, и Риз

выдумывает историю о том, что мы были с Лили в кафе-мороженом и задержались. Не

знаю, верит он этому или нет, но он оставляет эту тему и начинает говорить с ней об

учёбе и балете — своих обычных темах для разговоров. Потом очередь доходит до меня, и он выглядит довольным, когда я говорю, что, если всё пойдёт хорошо, я смогу стать

претендентом на позицию квотербека. Если получится, то у меня будет больше шансов

получить стипендию, хотя это довольно сложно, потому что позиция уже занята

Джастином МакГрэем, а моё досье из исправительной колонии не самое лучшее. К тому

же все игроки пытаются ему угодить, из-за чего я не завожу друзей в команде. Хотя, если

выбирать между дружбой из корысти и одиночеством, я выберу одиночество.

— Ну что, Риз, до твоего дня рождения осталось немного. Что собираешься делать? —

спрашивает Брюс, переплетая пальцы. Я напрягаю слух. День рождения Риз? Она мне

ничего не говорила.

Подходят слуги, чтобы убрать тарелки, и я, как обычно, им помогаю.

— Если хочешь, я могу связаться с Джастином Бибером, чтобы в этом году он смог прийти

на праздник. Я немного подкопил денег, и...

— Не надо, папа, — перебивает Риз. — Не стоит. Лучше оставь деньги, они могут нам

понадобиться.

Её взрослые слова удивляют меня. Брюс тоже смотрит на неё с изумлением. Мы оба

поражены.

— Что ты говоришь, Риз? Тебе больше не нравится? Ну, я могу попробовать договориться

с кем-то другим, если хочешь...

Риз слегка смеётся.

— Я серьёзно, не переживай об этом, папа. Спасибо тебе большое, но я не хочу отмечать.

Теперь её отец смотрит на неё так, словно она заболела или сошла с ума. Я тоже немного

сбит с толку и наблюдаю за ними с лёгкой ухмылкой.

— Но ведь каждый год ты устраиваешь огромную вечеринку, — он делает паузу, поправляя очки. — Ты в порядке? Что-то случилось?

— Брюс, твоя дочь взрослеет, — говорю я с видом эксперта, вставая из-за стола и

потягиваясь. Меня одолевает зевота.

Выражение лица Брюса — целая картина. Риз смотрит на меня и кажется немного

смущённой.

— Ну ладно, как скажешь. Это даже к лучшему. Тебе скоро исполнится восемнадцать, и я

бы предпочёл, чтобы ты начала вести себя более ответственно, — говорит он, тоже

вставая. Но ни Риз, ни я ему не верим. Кажется, он вот-вот расплачется от мысли, что Риз

больше не будет его маленькой девочкой. — Если вы меня извините, я пойду спать, я

очень устал.

Уверен, он пойдёт плакать.

Риз прощается с отцом поцелуем и объятием, а я просто киваю головой.

Мой взгляд направляется к камерам. Если бы их здесь не было, я бы уже подошёл к Риз

поближе.

— Что это было? — спрашиваю я, когда мы поднимаемся наверх, действительно

озадаченный.

— Ничего. Просто не хочется. Я устала притворяться той крутой и популярной девчонкой, которая устраивает лучшие вечеринки в школе. Потому что я не только такая, никто из них

не знает меня по-настоящему.

Я понимаю её. Всё, что произошло и продолжает происходить, заставило её по-другому

посмотреть на вещи. И реальность оказалась дерьмовой. Её правда в том, что все, кто

приходит на её праздник, делают это ради веселья и пьянки, а не потому, что им важен её

день рождения. Потому что никому нет до этого дела. Кроме меня, конечно.

— Жаль разочаровывать тебя, но мне всё равно придётся его отпраздновать, — говорю я, приближаясь к ней. Затем я убираю прядь её волос и шепчу на ухо: — И сделаю это

самым лучшим образом, Риз Расселл.